— А чем он плох? — удивился Ровнин, доставая сигареты. — Хороший же? Мне его Кристина на день рождения подарила.

— Знаю-знаю, ты его еще брать не хотел, мол, больно дорогой презент. Она мне жаловалась.

Последняя фраза Олега совершенно не удивила, поскольку он прекрасно знал, что ведьма и коммерсант друг с другом частенько общаются. Нет-нет, никакой лирики. Просто Киселев в свое время высоко оценил деловую хватку Кристины, а после с ней сдружился. В результате магазины ведьмы присутствовали во всех торговых центрах, которые ему принадлежали, а та, в свою очередь, охотно общалась с бывшим бандитом, время от времени давая ему весьма полезные советы.

— Тут беда в другом, — продолжил Алексей. — Ты в нем больше на бизнесмена или политика похож, чем я. А люди должны в тебе видеть представителя закона, причем такого, которому веришь. Потому наденешь форму, и будет само то! Опять же — ты не генерал какой-то, а капитан, то есть человек, который не в кабинете сидит и на город из окна глядит, а по его улицам ходит. Люди такое ценят. А! Еще и две медали у тебя вроде есть.

— Три, — поправил его Ровнин, щелкнув зажигалкой.

Вторую медаль, «За доблесть в службе», он получил два года назад за поимку наемного убийцы, который в девяностые положил четверть сотни человек, а после, когда времена больших разборок ушли в прошлое, предусмотрительно убрал своего координатора и осел в стремительно развивающемся ближнем Подмосковье, рассудив, что проще прятаться в густонаселенной местности, чем в краях, где новый человек у всех на виду будет. Мало того — жениться задумал с тем, чтобы взять фамилию жены и окончательно след запутать.

И ведь выгорел бы этот план, кабы не случайность. Ну или судьба, тут как поглядеть. Вышло так, что его дорожка пересеклась с перевертышем Топом, который накануне на амурной почве повздорил с прелестником и теперь небезосновательно опасался, чтобы тот его не сжег до того состояния, когда он сможет поместиться в спичечный коробок. Как следствие — Топ принял решение сменить облик, и ему глянулся облик этого самого бывшего стрелка, он на себя его и примерил. Этим детям Ночи кровь или слюна жертвы не нужна, волоска достаточно, а подобное добыть — невелик труд.

И вот тут-то самое интересное и случилось. Перевертыши вместе с образом получают еще часть воспоминаний оригинала. Не все, разумеется, и не слишком явные, скорее размытые образы, вроде тех снов, что приходят к людям на рассвете. У всех такое случается: ты что-то видел — яркое, интересное, увлекательное, но вот в деталях не вспомнишь. Сон же.

Но и этих мелочей Топу хватило для того, чтобы понять — не все с его донором ладно, явно у него очень непростое прошлое. Он еще покопался в воспоминаниях, после маленько поразмыслил да и направился к Ровнину, с которым свел знакомство зимой 2003 года. Он тогда одной девчонке очень здорово мозги закрутил, а после ее бросил, а та в результате чуть руки на себя не наложила. Обошлось, конечно, но в поле зрения отдела Топ попал, и Баженов, который очень не любил такие вещи, ему чуть голову не отрезал. Остановил его Олег, резонно заметив, что жертва, во-первых, осталась жива, во-вторых, сама надумала себя жизни лишить. Не тянет вина перевертыша на казнь никак. Наказание помягче надо применить, из запоминающихся и при этом соответствующих вине.

В результате все закончилось хорошо, а Топ, в качестве искупления два года проживший с той самой девушкой в состоянии абсолютной верности и после расставшийся с ней по-доброму, сохранил теплые воспоминания о справедливом сотруднике отдела. К нему он и пошел со своими сомнениями по поводу странного владельца его нового облика.

Две недели Олег провел в архивах, еще несколько раз встретился с Топом, заставляя того раз за разом копаться в памяти донора, а после повязал бывшего наемного убийцу. Как оказалось, на нем не только братки и коммерцы висели, а еще и три сотрудника милиции, которых он положил еще в далеком 1993, что здорово меняло дело.

Само собой, такое задержание не могло остаться незамеченным. Нет, интервью для новостей и газет давал не Ровнин, а совсем другие люди в более звездных погонах, но и ему жаловаться на судьбу было грех. Дали Олегу три оклада в качестве премии, красивую грамоту с гербовой печатью и в деревянной рамочке с позолотой, медаль «За доблесть в службе» и посулили «майорскую» звезду. С последней, правда, не сложилось, может, трудами Марии, может, еще почему.

Ну а третья медаль упала ему на грудь совсем недавно, в прошлом году, когда он на пару с огненно-рыжим и веснушчатым Сережкой Игумновым, занявшим в дежурке место погибшего Ольгина, поймал одну молодую, но довольно хитрую и ловкую ведьму в славном городе Самаре. Ту за немалую денежку наняли некоторые хитрые типы с тем, чтобы она отправила на тот свет с десяток казаков и рассорила местное отделение Волжского казачьего войска с тамошней братвой. Ведьму оперативники за несколько дней с помощью главы местного ковена выследили, поймали и прибили, после чего было собрались отправиться домой, но из-за случайности информация о произошедшем добралась до местного атамана, а тот, как водится у казаков, хоть волжских, хоть донских, хоть уральских, был невероятно радушен с друзьями и беспощаден с врагами. В результате следующие три дня ни Ровнин, ни Игумнов толком не запомнили, поскольку находились в состоянии перманентного веселья, сопровождавшегося выездом на плёсы, ловлей рыбы и пением казачьих песен. Плюс каждый из них получил по медали все того же Волжского казачьего войска «За заслуги», которые им вручали со всеми причитающимися ритуалами, вроде чарки водки, поставленной на лезвие шашки.

— Во! Три! — расплылся в улыбке Киселев. — Герой-милиционер. Такой молодой — а уже с правительственными наградами.

— Ведомственными, — поправил его Ровнин.

— Непринципиально, — отмахнулся бизнесмен. — Да и кто в этом разбирается-то? Медали и медали. Статный, молодой, красивый, русский. Не женат опять же, это тоже важно. Да все бабы от пятнадцати до девяноста нашими избирательницами автоматически станут.

— Леш, я подумаю, — улыбнулся Олег. — Даю слово.

— Вот-вот, подумай, — погрозил ему пальцем Киселев. — А меня ты знаешь, я не забуду. От спонсорской помощи отказался — понимаю, уважаю. Да и любят у вас собак потом повесить, мол, «если мимо руководства, то не помощь это, а мзда». Но тут все будет по бумагам проведено, как полагается, — государственной службе от государства. Отвечаю — ни одна канцелярская крыса не подкопается. А то на ваши колымаги смотреть страшно. Без обид, но ведь так же?

Это он имел в виду «Волгу», которую весной увидал. Увы и ах, это славное дитя отечественного автопрома выработало-таки весь свой ресурс, и даже слово «колымага», если честно, не отражало в полной мере реальное положение дел. Иногда Олегу казалось, что то пестрое чудище, на котором он в конце девяностых с Францевым катался, было куда более жизнеспособно.

— Сами пугаемся, — туша сигарету, вздохнул Ровнин, — но фондов нет.

— Ну да, нет, — хохотнул коммерсант. — Только ты забыл уточнить, на кого и на что.

— Ладно, поеду, — встал Олег с кресла. — Просьбу твою услышал, что смогу — сделаю. Но не обещаю, что прямо сразу. Тут надо связи подключать, а это не так просто.

— Про «бабки» говорить не стану, знаю, что не твой вариант, — допив виски, поднялся и Киселев.

— Не мой, — подтвердил Ровнин. — Слушай, а чего я-то? У тебя же наверняка есть те, кого напрячь можно. Там куда быстрее выйдет.

— Быстрее не значит лучше, — пояснил бизнесмен. — Там один другому команду отдаст, другой — третьему, и все будут с грифом «срочно». Вот исполнитель тяп-ляп и сделает, чтобы сверху проблем себе не огрести. И хоть не рассветай! А мне реально понять надо, откуда ветер дует, понимаешь? Может, все эти движения, что вокруг моего центра в Лианозово, случайность, а может, кто-то из серьезных дядь надумал его под себя подмять и сейчас плацдарм готовит. Если все так, мне надо знать заранее, чтобы подготовиться. Вывод — без тебя никак. Потому как ты разберешься, а не просто отсемафоришь.