— Ну и оставил бы. Клейма «мы были в галерее» на них нет.

— Нет, лучше так. Саша всегда говорил — улики в утиль.

— Говорил, — снова помрачнел Баженов.

— Ты пешком до отдела решил идти? Просто если да, то пошли сначала перекурим, а то сил почти не осталось. За посольством Алжира флигель стоит, около него пара лавочек есть под деревьями. Ну или хотя бы на бульваре давай привал сделаем. Просто я с ног совсем уже валюсь.

— Пешком? — почесал затылок Баженов. — А, ты про это…

— Слав, тяни не тяни, а говорить нашим о том, что случилось, все равно придется, — мягко произнес Олег. — Причем именно тебе. Теперь ты старший в отделе.

— Чего ты меня как девку утешаешь? — проворчал тот. — Сам все понимаю. Легче, правда, не становится.

— Это ясно. Но себя жалеть…

— Да никто себя не жалеет! — прорычал Баженов и сграбастал Олега за грудки. — Понял⁈

— Понял, — кивнул Ровнин, коротким движением сбив его руки с лацканов пиджака. — Молодец. Значит, ловим такси и едем в отдел. Слав, нам работать надо. У нас очень много дел и очень мало времени.

— Иногда мне кажется, что ты… Не совсем живой, что ли? — уже куда тише произнес его давний приятель. — Тебе не то чтобы прямо все равно, что с нами происходит, а… Не знаю, как правильно объяснить…

— Мне больно, Слав, — сказал Олег. — Так же, как и тебе. И как ребятам в отделе будет. Но это не отменяет того, что есть дело, которому мы служим, тем более что работа — это самый лучший способ выдержать удар. А еще у нас есть месть, которую, конечно, следует подавать холодной, но если есть маза, то можно и горячей употребить.

— У тебя есть какие-то мысли на эту тему? — пристально глянул на него Баженов. — Хотя — о чем я? Конечно же есть.

— А вот и такси. — Ровнин взмахнул рукой, и машина, неспешно движущаяся по переулку, остановилась рядом с ним. — Едем?

— Едем, — кивнул Баженов. — Снова ты прав, Олежка. И, если честно, иногда это так бесит!

В отделе по причине раннего времени не было никого, кроме, разумеется, Павлы Никитичны, которая как раз намывала полы на втором этаже. Услышав шаги на лестнице, она распрямилась, оперлась на рукоять швабры и было собралась изречь свое фирменное «куда по помытому», но делать этого не стала, поскольку по лицам ребят (а для нее все, кто был моложе семидесяти лет, подпадали именно в эту категорию) поняла, что все не очень хорошо.

— Так, — произнесла она и чуть подалась вперед. — Больничка или…

— Или, — отозвался Баженов. — Морозов и Антонов. Оба.

— Колдун оказался быстрее и сильнее?

— Нет, — на этот раз ответил Олег. — Колдун как колдун, среднестатистический. Убрали его на раз-два. А потом Сашу с Васьком точно так же положили. Раз, два — и их нет.

— Пока непонятно, — с ледяным спокойствием, которое, что скрывать, время от времени заставляло Ровнина немного напрягаться, произнесла уборщица. — Пойдем к вам, чайку заварим и все в деталях обговорим.

— В кабинете пообщаемся, — возразил Баженов, доставая из кармана куртки ключи, те, что он у Морозова забрал. — Только ребят дождемся, чтобы два раза одно и то же не повторять.

— А ты куда собрался, Славик? — осведомилась у него тетя Паша.

— Туда, — тряхнул связкой Баженов. — Куда еще?

— На каком основании?

— Чего? — недоуменно глянул на нее мужчина. — Теть Паш, и без твоих шуток муторно.

— Какие шутки? Это кабинет начальника. Ты пока не он.

— А кто? — снова начал заводиться Славян. — Я официально, по бумагам, заместитель Морозова. Его больше нет, руководство отделом переходит ко мне.

— Все так, все верно, — кивнула Веретенникова. — Руководство отделом — разумеется. Но не кабинет, там тебе пока делать нечего. Вот придут бумаги — тогда да, пойдешь, сядешь за стол, откроешь сейф. А до той поры — нет.

— А чего так? — утонил у нее Баженов. — Я рожей не вышел для начальственного кресла? Слишком тупой? Или бухаю много? Морозов, насколько я помню, приказа особенно не ждал.

— Морозов после смерти Францева к этой двери даже подходить не хотел, — заметила тетя Паша. — Так ведь, Олег?

— Вообще-то да, — подтвердил Ровнин, которому вся эта сцена была откровенно неприятна. О том, что Веретенникова Баженова недолюбливала, знали все, включая самого Славку, но тут, конечно, был совсем уж явный перегиб. — Вспомни, он в оперской сначала сидел. Мы его чуть ли не силком в кабинет тогда запихали.

— И Аркаша после того, как Пиотровский в подземелье под Кремлем погиб, в кабинет вошел только тогда, когда приказ о назначении в отдел доставили, — добавила уборщица. — Так что не беги впереди паровоза, Славик. Не надо. И ключи пока мне отдай. Так они целее будут.

Она протянула руку вперед и уставилась на Баженова, тот, в свою очередь, начал ее сверлить взглядом.

— Как скажешь, тетя Паша, — поняв, что старушка костьми на пороге ляжет, а его внутрь не пустит, где-то через минуту игры в гляделки произнес Баженов. — Традиции — наше все.

Аникушка, который по своей традиции появился невесть откуда, одобрил его решение, мотнув кудлатой головой. Похоже, он тоже был против того, чтобы кабинет погибшего Морозова сегодня кто-либо занял.

— Вот и славно. — Веретенникова убрала в карман замызганного халата звякнувшую связку. — Рада, что ты все верно понял.

— Ничего я не понял, — уведомил ее Славян. — Есть штатное расписание, должностные инструкции и здравая логика, из которой следует, что мне новым начальником и быть. Я просто лишней ругани среди своих не хочу. И так все по женскому половому органу пошло, а если еще и мы все разосремся, то, считай, пропал отдел. И Морозов с Васьком, выходит, зазря погибли.

— Погибли? — раздался всхлип со стороны лестницы. — Оба? Когда?

— Сегодня ночью, — глянул на Галку, что под грузом новости осела на ступеньку, Олег. — Вот так вот. Только очень тебя прошу — не устраивай плач Ярославны, ладно? Сейчас не до того. Нам надо тех, кто это сделал, найти и убить. Все эмоции — потом.

— А ты жестокий, — заметила Махова.

— Вот! — ткнул пальцем в сторону Ровнина Баженов. — Не я один это заметил.

— Да считайте меня хоть каким, — отмахнулся Олег, — ваше право. Для меня сейчас в приоритете две задачи. Первая — сделать так, чтобы московская нежить, узнав о том, что Морозов с Антоновым погибли, не подумала, что теперь-то уж точно наступило ее время. И вторая — кровь по капле у тех, кто ребят убил, сцедить. Или чего похуже придумать.

— Ну, раз я пока не начальник, то пошли в оперскую, — развел руки в стороны Баженов. — Чай заварим, и ты нам расскажешь, что придумал.

— Похоронами я займусь, — добавила тетя Паша и вздохнула. — Опять. Что-то зачастили вы, ребятки. Эдак скоро места на отдельском участке не останется.

— Мы-то не спешим, — усмехнулся Славян. — Просто там, наверху, наверное, хороших оперов не хватает. Хотя если я прав и, если судить по-твоему, то, наверное, мне-то волноваться не о чем? Я же и как опер говно, и как человек, по ходу, тоже.

— Такого никогда не говорила, — еле заметно шевельнула головой Веретенникова. — Не выдумывай.

— Ай! — махнул рукой новый, пусть пока и не назначенный, начальник отдела. — Что тебе, что твоему любимчику лишь бы тень на плетень навести.

— Вам обязательно сейчас надо ругаться? — жалобно спросила Махова. — Вот прямо самое время.

— А что случилось-то? — раздался с первого этажа голос пришедшего на работу Игумнова. — Галь?

— Александра Анатольевича и Ваську ночью убили! — всхлипнула-таки девушка. — Обоих!

— Дела! — внизу что-то грохнуло, то ли Сергей от такой новости на ногах не устоял, то ли он цветочный горшок случайно рукой задел и на пол столкнул.

— Пошли, короче! — смог удержать себя в руках Баженов и первым направился в оперскую.

— Они пришли не за колдуном, — отпив чая, уверенно заявил Ровнин минут через двадцать, когда закончил рассказ о том, что произошло в галерее, причем детальный до мелочей. — Эти двое пришли за Морозовым и мной. Они вошли в квартиру вскоре после того, как фон Рингхальс туда заявился, и тихонько ждали, когда Саша и Васька его прикончат. Я ведь скрип двери услышал, но подумал, что кто-то из ребят неудачно двинулся или там дом дышит.