Сюр Отмороженный – землянин, погибший во льдах Антарктики, он же Валерий Михайлович Штерн, сын украинки и еврея – ученого из Санкт-Петербурга. В пику бабушке, что не любила его мать, взял фамилию матери – Волков. Из-за светских манер его принимают на космической независимой станции «Мистфайр» за аристократа с системы Персеи.

По складу характера – отъявленный авантюрист, которого любит удача. Он взял от родителей все самое прогрессивное и лучшее. От матери – умение устраиваться в жизни и креативность, от отца – острый пытливый ум и способность видеть то, что не видят другие. От обоих родителей он получил в качестве черты характера уверенность, умение втираться в доверие и способность плевать на любые авторитеты. Подумав однажды, что быть наполовину евреем и наполовину украинцем – это быть чужим всем, он решил стать цельным русским. За что был проклят еврейской бабушкой. А украинских предков он никогда не видел. Именно черты характера от родителей и приверженность к космополитизму предопределили его судьбу. Он не потерялся в чужом для него развитом мире, а удача была его спутницей.

Преобразовав старый Добывающий космический комплекс в артиллерийский крейсер, он вместе с малочисленным экипажем защищает станцию «Мистфайр» от налета рейдера клана изгнанников «Черная пантера». За свои подвиги он и члены коммуны становятся гражданами станции. Коммуна получает в аренду бесплатно целый сектор.

Постепенно Сюр обрастает связями и готовится заселить сектор жителями из мусорной свалки. Там прячутся нелегальные эмигранты и те, кто потерял свой социальный статус вместе с правом жить на станции.

Все, казалось бы, у Сюра складывается хорошо. Он пристраивает у себя профессора из бывшей корпорации «Ирбис Прайм», которую уничтожила более пятидесяти лет назад республика Новая Церсея.

Но не все гладко было у Сюра. Против него ополчились значительные силы, и он заинтересовал агентов из королевства Мантикора. И еще его не забыли в клане изгнанников-андромедцев и отправили за ним отряд захвата.

Агенты Мантикоры хотят получить сведения, откуда у коммуны новые разработки, с помощью которых было отбито нападение на станцию. А глава совета станции через главу иностранной разведслужбы нанимает убийц, чтобы в космосе уничтожить ненавистного ему выскочку, что сумел стать ему большой помехой в управлении станцией.

События развиваются стремительно. На Сюра нападают андромедцы, чтобы похитить и вывезти со станции. В коротком бою его отбивает телохранитель-андроид Алла и прячет в вентиляционном отводе кухни ресторана. Там его находит командир отряда штурмовиков-метисов из «Белых пантер», Салех, и пытается утащить обездвиженного ядом Сюра подальше от места сражения. Сюр с помощью симбионта Молчуна перерабатывает яд и захватывает Салеха в плен.

Поднимается шумиха, и Сюр решает переждать ее на ПДР «Ирбис Прайм». Там на него выходят оставшиеся в живых и умирающие от голода специалисты ремонтного завода. С их помощью Сюр строит боевой крейсер, но неожиданно ему начинает завидовать профессор, которого Сюр называет Никто Никак. Профессор имеет склочный характер. Он думает, что Сюр просто удачливый глупец и он всех ведет к смерти. Профессор решает в его отсутствие захватить власть над промышленно-добывающим районом и продать первому государству, что предложит хорошую цену. Одновременно на Сюра начинает охотиться неведомый враг, спрятавшийся среди членов коммуны «Варяг». Под подозрением все, кто имел отношение к искинам. Даже ближайшие друзья, и у всех есть мотив, чтобы заставить Сюра отказаться от андроидов.

То, что Сюр смог проникнуть в ПДР «Ирбис», заставляет его противников собрать флоты и прибыть к границам промышленно-добывающего района. Сюр и его коммуна оказываются на краю бездны. Куда так боялся упасть профессор Никто Никак…

Пятьдесят световых лет от Солнечной системы.

Границы ПДР «Ирбис»

Человеческое сознание так же беспредельно, как необъятный космос. Своими мыслями человек дотягивается до отдаленных уголков вселенной, он делает открытия, умножает знания и расширяет свое сознание до немыслимых величин, превращая хаос неведения в упорядоченную структуру смыслов. В этом внутреннем пространстве, где пульсируют идеи, рождаются целые миры, способные соперничать с яркостью сверхновых, каждое мгновение рефлексии становится актом созидания, в котором субъект и объект сливаются воедино, стирая границы между хрупкой биологической оболочкой и вечностью. Мы – не просто наблюдатели, затерянные в пустоте, а сама Вселенная, обретшая способность осознавать собственное величие, бесконечно стремящаяся к познанию своей истинной, безграничной природы.

Но страсть к быстрому обучению без труда и мучений привела человечество к узкой специализации, заморозила развитие творческого начала человечества, разделив его на тех, кто делает открытия, и тех, кто ими пользуется, изучив определенные базы профессий. Такие люди становятся профессионалами в узкой области, но неспособны видеть и постигать мир шире своих знаний. Они упорно отвергают все, что не входит в пределы их компетенций. Это породило уродливое разделение на касты: если ты родился в семье мусорщиков, то получишь базу мусороуборочных машин. Для большего у семьи нет средств. Но даже если ты стал инженером, то все равно такой разум ограничен твоими знаниями, полученными из баз нейросетей. В таком случае стремление человечества познать безграничное сталкивается с невежественным, ограниченным кругозором профессионалов в своих сферах.

Сюр не был ограничен образованием современного мира, куда он попал, зато мог использовать свои идеи, превосходное образование Гумара и инженерные знания Руди, которые стали первыми членами его коммуны «Варяг».

Профессор Эльвин Лимшиц по прозвищу Никто Никак долго и болезненно переживал подчиненное положение, в котором оказался. Он считал себя гением, а Сюра – бездарной, но удачливой посредственностью, которому невероятно повезло, что на него работали такие умы, как Гумар.

Эльвин Лимшиц не без основания считал себя выше по положению, способнее и гораздо умнее, прозорливее, чем этот мальчишка, возомнивший себя президентом. Он считал, что в руках Сюра незаслуженно аккумулировались миллионы космокредитов. Его неукротимый нрав, непрестанное стремление к развитию коммуны могли привести всех людей коммуны к такому финалу, из которого будет только один путь – принять яд. Профессор же считал, что прошел жернова репрессий государства, знал, чем заканчиваются попытки таких идеалистов, таких увлеченных натур, как Сюр, и готовился к худшему…

Пронзительный сигнал боевой тревоги словно взрыв над головой ударил по нервам спящих людей. Вырвал их из сна и заставил сердца бешено биться, перегоняя кровь по телу. Сирена заполнила все пространство на семнадцатой платформе, где находились Руди и профессор Лимшиц. Сирена рвала ушные перепонки, и профессор готов был убить того, кто ее поднял.

– Эльвин, вставай! – раздался над его головой крик женщины. Но старый профессор накрыл голову подушкой и бубнил:

– Это гадкий Малыш, используя матрицу сознания Сюра, мучает нас, а тот не оставляет нас в покое даже со своим убытием. Лежи спокойно, сейчас все успокоится.

– Хватит брюзжать, Эльвин, – голос Руди был настойчивым, – вставай, узнай, в чем дело.