— Постараюсь, — негромко произнёс он, словно она могла услышать.

За окном медленно темнело. Завтра его ждала мастерская, пусть пока только в мыслях, восстановление, которое обещало оказаться гораздо более скучным, чем любая гонка, и отец, который наверняка не оставит его в покое. Но впервые за долгое время Артём думал не только о том, что потерял после аварии, — он думал о том, что ещё может произойти, что ,пожалуй, было неплохо.

Глава 5. Своя территория.

Утром Артём проснулся раньше будильника, что само по себе показалось ему добрым знаком. Организм, судя по всему, наконец перестал считать каждое пробуждение чрезвычайным происшествием и решил вернуться к прежнему расписанию. Правда, стоило сесть на кровати, как рёбра напомнили о себе, а спина отозвалась такой выразительной болью, что оптимизм пришлось немного умерить. Он посидел на краю кровати, пережидая неприятные ощущения, и посмотрел на часы. Половина девятого. В обычный день он уже давно был бы в мастерской, успел бы выпить кофе, поругаться с поставщиком запчастей и проверить, почему очередной клиент уверен, что странный стук в двигателе исчезнет, если сделать музыку погромче.

Мысль о мастерской оказалась настолько приятной, что Артём решил: пора заканчивать с больничным режимом хотя бы в той его части, которая касалась бесконечного лежания в постели. Врачи, разумеется, могли придерживаться другого мнения, отец наверняка счёл бы подобное решение личным оскорблением, но мастерская не принадлежала ни врачам, ни отцу. Она принадлежала ему, и этого было достаточно. Одевался он дольше обычного, несколько раз останавливаясь, чтобы не провоцировать боль. Чёрные джинсы, футболка, старая толстовка с выцветшим логотипом мастерской — одежда, которую он выбирал не задумываясь, потому что в ней не нужно было изображать кого-то другого. Телефон, ключи, бумажник. Артём уже направился к двери, когда вспомнил о списке лекарств, оставленном Полиной на кухне. Он нашёл листок рядом с чашкой и прочитал его с выражением человека, которому подсунули договор на кабальных условиях.

— Утром, днём, вечером, — пробормотал он. — Может, ещё отчёт о проделанной работе сдавать?

Телефон завибрировал. На экране высветилось имя отца. Артём посмотрел на него с невольным уважением: у некоторых людей удивительный талант появляться именно тогда, когда их меньше всего хочется видеть.

— Доброе утро, — ответил Артём. — Какая приятная неожиданность. Я как раз собирался заняться чем-нибудь незаконным.

— Не начинай, — устало произнёс отец. — Как ты себя чувствуешь?

— Если судить по списку лекарств, я нахожусь в одном шаге от превращения в аптечный филиал. А если серьёзно, то нормально. Насколько это вообще возможно после всего произошедшего.

— Тебе нужно отдыхать. Не пытайся сразу вернуться к привычному ритму.

Артём посмотрел на часы, затем на ключи от машины, лежавшие рядом с телефоном. Он собирался выехать в мастерскую ещё до звонка и теперь особенно ясно понимал, что сообщать об этом отцу совершенно не хочется. Разговор неизбежно закончится советами, запретами и напоминаниями о том, что он едва не погиб.

Но скрывать свои планы он тоже не собирался.

— Я как раз хотел съездить в мастерскую, посмотреть, как там дела.

На другом конце провода повисла пауза.

— Куда ты собрался?

— В мастерскую, пап. Туда, где мотоциклы, инструменты и моя работа. Не переживай, я не собираюсь садиться за руль байка и проверять, насколько хорошо зажили мои кости. Просто хочу посмотреть, что происходит, и поговорить с Сергеем.

— Ты вчера только вернулся из больницы, Артём.

— Я помню. Поверь, это событие оставило достаточно яркие впечатления.

— Врачи велели тебе восстанавливаться.

— Именно этим я и собираюсь заниматься. Мне не нужно весь день лежать и смотреть в потолок, чтобы организм вспомнил, как работать. Хотя, судя по всему, некоторые считают такой способ наиболее надёжным.

— Я не хочу, чтобы ты снова оказался в больнице.

В голосе отца прозвучало не раздражение, а что-то другое, и Артём невольно замолчал. Он понимал, что отец действительно испугался, но его забота слишком часто принимала форму распоряжений, от которых хотелось немедленно сделать всё наоборот.

— Я тоже не хочу, — ответил он уже спокойнее. — Но мне нужно вернуться к своей жизни. Хотя бы понемногу. Мастерская никуда не исчезла только потому, что я несколько недель провёл в больнице.

— Тогда хотя бы позвони, когда доберёшься. И не задерживайся там надолго.

Артём удивлённо поднял брови. Он ожидал гораздо более продолжительного спора и даже успел мысленно подготовить несколько аргументов, которые теперь оставались совершенно невостребованными.

— Это всё? Без лекции о том, что я должен наконец повзрослеть, подумать о будущем и перестать рисковать жизнью?

— Не испытывай моё терпение.

— Вот теперь узнаю родного отца.

На этот раз отец тихо усмехнулся, хотя быстро вернул голосу привычную серьёзность.

— Артём, я говорю это не для того, чтобы испортить тебе настроение. Просто будь осторожен. Ты ещё не восстановился.

— Хорошо. Буду осторожен.

— И позвони, когда приедешь.

— Позвоню.

На этот раз отец не стал спорить, и Артём, попрощавшись, убрал телефон в карман. Он понимал, что отцу действительно страшно, хотя тот предпочитал выражать страх в форме распоряжений. Возможно, со временем они научатся обходиться без этого. Но сегодня Артём собирался хотя бы ненадолго пожить так, как считал нужным сам.

Мастерская находилась в промышленной части города, в невзрачном здании с широкими воротами, облупившейся вывеской и окнами, которые давно просились на мойку. Снаружи она выглядела так, словно здесь ремонтировали исключительно технику, пережившую войну, стихийное бедствие или неудачное знакомство с владельцем. Внутри всё было устроено по законам, понятным только Артёму и тем, кто работал с ним достаточно долго: инструмент лежал на своих местах, запчасти были разложены по стеллажам, а каждый мотоцикл занимал пространство, которое ему полагалось по состоянию и степени разобранности. Когда Артём открыл дверь, его встретил знакомый запах металла, смазки и бензина. Он замер на пороге, вдохнул глубже и неожиданно понял, что именно этого ему не хватало всё время в больнице. Не скорости, не риска и даже не самого мотоцикла, а ощущения, что вокруг него находятся вещи, которые можно понять, починить и привести в порядок, если приложить достаточно усилий.Здесь не требовалось терпеливо ждать, пока тело соизволит восстановиться. Здесь можно было открыть капот, найти причину неисправности и устранить её. Мир, в котором существовала простая связь между действием и результатом, всегда казался ему честнее мира людей.

— О, явление народу!

Сергей вышел из-за подъёмника, вытирая руки ветошью. Увидев Артёма, он сначала улыбнулся, а потом внимательно оглядел его с головы до ног, и улыбка стала осторожнее.

— Ты чего встал? — спросил Артём. — Я уже начинаю подозревать, что у меня на лбу написано что-то неприличное.

— Там написано: «Человек, которому врачи велели отдыхать, но он решил, что лучше знает». Мелким шрифтом, правда, но разобрать можно.

— Значит, зрение у тебя улучшилось. Рад за тебя.

Сергей подошёл ближе и крепко пожал ему руку, после чего, словно спохватившись, хлопнул по плечу. Артём дёрнулся и тут же получил извинение, произнесённое таким тоном, будто Сергей сам только что сломал ему ещё одну пару рёбер.

— Да нормально всё, — сказал Артём, хотя плечо действительно отозвалось болью. — Не надо теперь обращаться со мной, как с антикварной вазой.

— Вазы обычно не ездят на мотоциклах по ночным трассам.

— Некоторые ездят. Просто недолго.

Сергей покачал головой, но спорить не стал. Он знал Артёма слишком давно, чтобы всерьёз рассчитывать на его благоразумие, особенно теперь, когда тот снова оказался среди привычных стен. Вместо этого он кивнул в сторону рабочего стола.