Действительно, разве он сам выбрал муку, воду, печь? Разве он сам решил, что должен появиться на свет? И если всё его существование определено обстоятельствами, то на чём основана его гордость?

— Молчи! — закричал Колобок. — Ты ничего не понимаешь!

И покатился прочь, уже не оглядываясь.

Медведь проводил его задумчивым взглядом.

— Странный, — пробормотал он. — Умный, должно быть. А несчастный.

IV. Лиса

Лиса ждала его у самой опушки.

Она была красива, спокойна и обладала тем редким даром, который встречается у людей особенно опасных: умела слушать так, что собеседнику казалось, будто его наконец-то поняли.

— Здравствуй, Колобочек, — сказала она. — Ах, какой ты румяный! Какой необыкновенный!

Колобок остановился.

Ему давно никто не говорил ничего подобного.

— Ты находишь меня необыкновенным?

— Разумеется. Я таких, как ты, ещё не встречала. Ты, наверное, очень много пережил?

И Колобок рассказал ей всё: о старике, о старухе, о зайце, волке и медведе, о своих мучительных сомнениях и о великой идее свободы.

Лиса слушала, слегка склонив голову.

— Бедный мой, — прошептала она. — Как же ты, должно быть, одинок.

И тут Колобок почувствовал, что вот оно — наконец-то! Не просто понимание, не просто признание, а родственная душа.

— Лиса, — сказал он, — ты первая, кто действительно меня услышал.

— Ах, Колобочек, — ответила она, — я бы с удовольствием послушала твою песенку. Только я стара и глуха. Присядь ко мне на носик да спой погромче.

Колобок задумался.

Он понимал, что в этой просьбе есть нечто подозрительное. Но разве можно всю жизнь подозревать всех? Разве не в этом заключается самая страшная человеческая трагедия — в невозможности довериться кому-нибудь, не рискуя быть преданным?

«Пусть, — решил он. — Лучше погибнуть, поверив в добро, чем жить в вечном страхе перед злом».

Он прыгнул лисе на нос.

И запел.

Лиса слушала с закрытыми глазами. Когда Колобок дошёл до слов «от тебя, лиса, нехитро уйти», она улыбнулась.

— Как же ты ошибаешься, милый мой.

И съела его.

Эпилог

Лиса облизывалась, сидя под деревом.

— Вкусный был, — сказала она. — Только слишком много рассуждал.

А в лесу тем временем происходили странные вещи.

Заяц перестал бояться волка. Волк стал задумываться перед тем, как охотиться. Медведь начал задавать неудобные вопросы другим медведям.

И все они почему-то вспоминали маленького румяного Колобка, который однажды объяснил им, что голод не оправдывает жестокость, страдание не отменяет ответственности, а свобода без смирения легко превращается в гордыню.

Сам же Колобок, если верить некоторым свидетельствам, продолжал существовать где-то в глубине лисьего желудка.

Там, в кромешной темноте, он наконец получил возможность по-настоящему задуматься над главным вопросом:

«Если я был создан для того, чтобы меня съели, то виновата ли Лиса в том, что она оказалась Лисой? И если виновата, то кто тогда простит меня за то, что я оказался Колобком?»

Но ответа он так и не нашёл.

И, быть может, именно в этом и заключалась вся его трагедия.

Александр Дюма

Глава первая. Старый мельник и его последняя надежда

В одной далёкой деревушке, затерянной среди бескрайних русских лесов, жили старик со старухой. Жили они бедно, и дни их протекали в такой скуке, что даже домашняя кошка давно перестала обращать внимание на их разговоры.

— Сударыня, — произнёс однажды старик, с достоинством поправляя потрёпанный кафтан, — если бы судьба была к нам хоть немного благосклоннее, я попросил бы вас испечь что-нибудь к ужину.

— Ах, сударь! — вздохнула старуха. — У нас нет ни муки, ни масла, ни даже приличного повода надеяться на завтрашний день.

Но старик не привык отступать перед обстоятельствами. Он обшарил закрома, соскрёб остатки муки по сусекам и положил всё добытое на стол.

Старуха замесила тесто, добавила немного сметаны, придала ему круглую форму и отправила в печь.

Когда же из печи появился румяный колобок, старик с гордостью посмотрел на своё творение.

— Вот он, мой маленький друг! — воскликнул он. — Быть может, именно ты принесёшь в наш дом удачу!

Однако старуха, обладавшая более трезвым взглядом на вещи, положила колобка на окошко остывать.

И здесь, сударь мой, начинается история, достойная пера величайшего романиста.

Глава вторая. Побег узника подоконника

Колобок лежал на окне и размышлял о своей судьбе.

Он был молод, красив, румян и совершенно не собирался заканчивать свои дни в желудке двух почтенных, но весьма голодных людей.

— Что за жизнь уготована мне? — прошептал он. — Родиться для того, чтобы быть съеденным! Нет, тысячу раз нет! Лучше погибнуть на свободе, чем прожить один час в рабстве!

Дождавшись, когда старик отвернулся, а старуха принялась искать потерянную ухватку, наш герой решительно скатился с подоконника.

Он пересёк двор, миновал калитку и оказался на большой лесной дороге.

Ветер приветствовал его, трава расступалась перед ним, а солнце золотило его круглые бока.

— Свобода! — воскликнул Колобок. — Теперь весь мир принадлежит мне!

Он ещё не знал, что свобода — это прекрасная дама, которая нередко назначает своим поклонникам весьма дорогую цену.

Глава третья. Первая дуэль: заяц

Не успел наш путешественник удалиться от деревни, как из-за кустов выскочил заяц.

— Стой! — крикнул длинноухий незнакомец. — Кто ты такой и куда направляешься?

— Я Колобок, сударь. Направляюсь туда, куда пожелает моя свободная душа.

— Прекрасно! — ответил заяц. — А моя душа пожелала бы немедленно тебя съесть.

Колобок оглядел противника. Заяц был быстр, силён в прыжках и, судя по всему, не отличался излишней деликатностью.

Но наш герой обладал одним преимуществом: он умел катиться.

— Прежде чем вы совершите столь опрометчивый поступок, — сказал Колобок, — позвольте мне исполнить песню о моих приключениях.

И он запел:

— Я от дедушки ушёл,

Я от бабушки ушёл,

А от тебя, косой нахал,

И подавно удеру!

Пока заяц слушал эту дерзкую балладу, Колобок стремительно покатился вниз по склону.

— Ты ещё пожалеешь об этом! — крикнул заяц, бросаясь следом.

Но было поздно. Через минуту Колобок исчез за поворотом.

— Дьявол побери! — воскликнул заяц. — Этот круглый мошенник ещё прославится на весь лес!

А Колобок тем временем продолжал путь, убеждённый, что одержал первую великую победу.

Глава четвёртая. Серый кардинал леса

К полудню наш герой встретил волка.

Это был не какой-нибудь жалкий лесной разбойник, а настоящий вельможа среди хищников. Он держался с величием, говорил с холодной учтивостью и смотрел на Колобка так, словно уже получил право собственности на его существование.

— Сударь, — произнёс волк, — до меня дошли весьма любопытные слухи. Говорят, вы оскорбили зайца и отказались подчиниться его законным требованиям.

— Я лишь воспользовался своим правом на свободу, — ответил Колобок.

— Свобода, мой друг, — усмехнулся волк, — понятие весьма растяжимое. Особенно когда речь идёт о том, кто собирается стать моим обедом.

Колобок понял, что перед ним противник куда более опасный, чем заяц.

— Сударь, — сказал он, — прежде чем решать вопрос о моей судьбе, не позволите ли вы мне представить вам своё происхождение?

— Извольте. У меня найдётся минута.

И Колобок снова запел свою песню. Он пел о старике и старухе, о побеге, о дороге и о собственной неуязвимости.

Волк слушал, всё шире раскрывая пасть.

— Замечательно! — произнёс он наконец. — Но, признаюсь, ваш талант вызывает у меня аппетит.

Колобок не стал дожидаться дальнейших комплиментов. Он покатился между корнями, нырнул под поваленное дерево и исчез в высокой траве.