Теперь грудь Руадана была обнажена, и на нём был килт из звериных шкур и пара оленьих рогов. Ключ Мира у него на шее был прикрыт пучком листьев.

— Где ты всё это взял? — спросила я.

Его тёмный взгляд впился в меня, медленно скользя по моей груди, обнажённой талии, бёдрам…

Затем он резко повернулся к дубу рядом с собой. Он сорвал с ветки охапку листьев. Нахмурившись, он с минуту работал над ними, пока не создал две маски из дубовых листьев, каждая с отверстиями для глаз и ремешком сзади, сделанным из стеблей.

Это было… впечатляюще.

Руадан протянул мне одну из масок, и я надела её на голову, улыбаясь ему.

Затем я подняла с земли свою сумку и закинула её за плечи.

Мы зашагали в ногу, двигаясь в такт барабанному ритму. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь ветви деревьев, и в лесу Эмейна начала сгущаться ночь.

Впереди нас между дубами кто-то бежал: женщина, одетая в обрывок звериной шкуры, с цветами на груди. На голове у неё был цветочный венок, а ленты струились за спиной, запутываясь в рыжих волосах. Всего в нескольких шагах позади неё пробежал мужчина с оленьими рогами на голове.

Я нахмурилась.

— Так это, по сути, фестиваль, на котором мужчины надевают оленьи рога и гоняются за женщинами по лесу, пытаясь заняться с ними сексом?

— Да.

Что ж, вот оно. Это удивительно похоже на то, что дядя Даррелл и его люди пытались сделать в Ричмонд-парке, вот только я предположила, что в Эмейне участникам реально перепадал секс.

— И это всё?

— Иногда женщины преследуют мужчин, — добавил Руадан. — Есть костры, музыка. Мы приносим в жертву шестнадцать заключённых на костре и едим блюда, приготовленные из яблок, например пироги…

— Подожди, — я подняла руку. — Ты только что упомянул о том, что людей сжигают заживо?

— Да, заключённых. На костре. Потом у нас будут пироги, приготовленные из…

— Я понимаю, как делаются пироги. Эту часть не нужно долго объяснять. Я застряла на части о том, что надо сжигать людей заживо.

— О?

— Я имею в виду, разве мучительные крики обречённых как минимум не убивают сексуальную атмосферу, к которой вы все стремитесь?

Руадан нахмурился, проводя рукой по своей обнажённой груди.

— Как именно?

Мой желудок сжался.

— Знаешь что? Вероятно, это одна из тех вещей, о которых нам лучше не говорить. Давай просто спишем это на культурные различия и не будем это обсуждать, потому что я начинаю думать, что проблемы между людьми решаются лучше, когда о них не говорят, — возможно, меня немного понесло.

— Тебе действительно нужно больше спать.

Я нахмурилась.

— Это яд путает мне мысли.

— Тебе в целом нужно больше спать. В постели, а не на полу.

— В твоей постели?

Озорная улыбка, всего на мгновение.

— Возможно.

Мне нравилось, когда Руадан терял бдительность. Жаль, что это не могло продолжаться долго.

Вдалеке на поляне пылал огромный костёр высотой почти под два метра. Возможно, именно там сжигали пленников. Я действительно надеялась, что мы пропустим эту часть вечера.

На этот раз, когда я взглянула на небо, оно потемнело до тёмно-фиолетового цвета. Луна сияла над деревьями — неестественно большая — и в животе у меня грохотали барабаны. Я закрыла глаза, вдыхая тяжёлый воздух, пахнущий мхом и сладостью одновременно. Атмосфера здесь почему-то казалась благодатной. Я украдкой бросила ещё один взгляд на голую грудь Руадана.

Можно подумать, что мужчина в юбке из шкур животных, маске из листьев и оленьих рогах будет выглядеть немного не мужественно. Вряд ли вы найдёте такой образ в блогах о мужской моде или в списке самых стильных моделей по версии GQ. Но почему-то на Руадане это смотрелось идеально. Он выглядел так, словно вышел из самого леса, мужчина, высеченный из дубов и скал, движимый дикими животными инстинктами. Я поймала себя на том, что облизываю губы. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что Руадан тоже смотрит на меня, и его глаза загорелись при виде моего языка, задержавшегося на нижней губе.

Когда мы добрались до поляны, я огляделась вокруг. Здесь вокруг костра танцевали участники празднества. Мужчины с обнажёнными торсами носили маски из шкур животных и перьев, их лица были пустыми, безликими. Они разрисовали свои тела белыми и синими символами. Как и я, многие женщины были одеты только в листья, так что мне не пришлось терпеть неловкость из-за того, что я неуместно оделась на пылающую лесную трах-вечеринку.

Напротив меня мужчина с огромными оленьими рогами танцевал вокруг костра на дубовых ходулях, его лицо было закрыто кожаной маской. Другие скрывали лица чем-то похожим на мешковину, и в целом это производило нервирующее впечатление.

— Ты видишь её? — спросила я громким шёпотом.

Руадан понюхал воздух, затем покачал головой.

— Она ещё не пришла.

— Ты узнаёшь её по запаху?

— Да.

— Насколько хорошо ты её знаешь? Раз ты можешь просто вдохнуть воздух и ощутить запах её тела?

Отблески костра заплясали на его мужественных чертах, но Руадан не ответил. Классический ход в духе Призрака.

Один из танцоров в маске скользнул ближе ко мне, его голова была украшена перьями цвета воронова крыла. Танцоры пели что-то на древнем языке фейри. Было ли это что-то о том, как сладко-пресладко заниматься любовью под звуки горящих заживо заключённых? Оставалось только догадываться.

Огонь пылал жарко, и сухое тепло обдавало мою кожу. Я была по меньшей мере в трёх с половиной метрах от костра, но у меня на лбу и в верхней части груди всё равно выступили капельки пота.

Я наклонилась ближе к Руадану.

— Нам не обязательно присоединяться к танцам, не так ли?

— Нет, — он кивнул на лесную тропинку. — Но если мы будем стоять здесь, то привлечём к себе внимание. Нам следует подождать в укрытии деревьев, пока она не появится.

Я была только рада убраться подальше от жутких танцоров в масках и отступила к линии деревьев. Огонь обжигал мою кожу даже здесь.

Атмосфера опьяняла меня, отвлекая от моей задачи. Мысли мелькали в моей голове, как светлячки. Найти девушку… притащить её в Институт… убить Балероса…

Поклоняться Никсобасу… поклоняться ночи… охота. Присоединиться к охоте.

Смерть расцветает в тебе, как семя. Используй жизнь по максимуму.

Несколько шагов вглубь лесной тьмы, и остались только я и Руадан. Моё тело распалилось.

Поклоняйся лесу.

Глава 28

Когда я смотрела на Руадана, я ощутила уверенность, что больше никого в мире не существует. Я улыбнулась ему, мою грудь залило румянцем. Барабаны громче стучали в моих ушах, их ритм эхом отдавался на моей коже. Пока я изучала тело Руадана — мускулистое, созданное, чтобы убивать — меня охватил жар.

Лес хотел, чтобы я получала наслаждение.

Мои пальцы скользнули под верхнюю часть юбки из листьев, и я потянула её вниз. Зачем я это надела? Ночь не хотела, чтобы я надевала это. Ночной лес хотел, чтобы я была обнажённой — хотел, чтобы я упёрлась ладонями и коленями в землю, приподняла бёдра, широко раздвинула ноги под ним.

Охота звала меня. Я сделала ещё один шаг назад, в чащу леса, и мои босые ноги погрузились в плодородную почву. Руадан не сводил с меня глаз и подкрадывался ближе. Его взгляд задержался на моих губах, затем опустился на округлости грудей. Мои соски напряглись под его взглядом.

Я хотела сбросить с себя листья, хотела встать на колени в грязь, хотела задыхаться вместе с ним. Хотела вдыхать его жар, его мускус и соль. Хотела наполнить себя… Я была голодна. Я изнывала от желания. Мои зубы, мой язык, мой рот нуждались в его теле. Моему телу нужен был его рот, язык на моих бёдрах, между моих ног.

Ещё один шаг назад, в объятия леса, и Руадан крался за мной, его глаза сверкали серебром. Он был богом охоты, преследующим свою жертву. Я сдёрнула листья ещё ниже на талии, демонстрируя ему изгибы своих бёдер. «Вот что тебе нужно». Мышцы Руадана напряглись.