— Нам нужно пробиться через гламур за пределами дворца, — сказал Руадан. — И для этого нам нужна твоя магия огня.

Она почесала веснушчатую щёку.

— На самом деле, я не очень хорошо контролирую эту силу.

— Послушай, — сказал Энгус. — Мы буквально не знаем других огненных демонов, иначе мы бы спросили их. Тебе просто нужно постараться.

— Честно говоря, я пользовалась магией только один раз, когда Балерос захватил меня в плен.

Кажется, я поняла, к чему клонит Киара.

— Тогда ты думала, что вот-вот умрёшь, верно? — именно так работали мои способности к смерти.

Она нахмурила брови.

— Да, так и было. Очевидно, мы не можем этого сделать…

— Руадан может это устроить, — перебила я.

— Если я буду знать, что он притворяется, я на самом деле не поверю, что вот-вот умру.

— Поверь мне, — сказала я. — Он будет вытаскивать на свет божий твои худшие страхи и просто запихивать их тебе в глотку, пока ты не начнёшь терять рассудок. Это одно из его любимых развлечений.

Он питался страхом, как Арубиан?

— Как только мы пробьёмся через гламур, — сказал Руадан, — мы окажемся на территории, окружающей дворец Арубиана. Я не знаю, чего ожидать, за исключением того, что Балерос поставляет ему людей для пропитания. Мы можем найти Балероса на этой территории или допросить Арубиана, пока он не расскажет нам больше.

Зелёные глаза Энгуса пронзали темноту.

— Как только мы пробьёмся через гламур, нам нужно будет быть осторожными и сливаться с тем, что происходит вокруг.

— А пока вы будете сливаться с толпой, — добавил Руадан, — я проскользну по дворцу в поисках Балероса.

Киара, сияя, скрестила руки на груди.

— Если и есть что-то, в чём я хороша, так это быть нормальным человеком. Я много лет верила, что я обычный человек, и не подозревала, что это не так, пока не взорвалась в Тауэре. Я потратила годы, занимаясь обычными человеческими делами, например, рисуя своих друзей на стене и устраивая вечеринки с сыром пименто.

Двое Теневых Фейри кивнули, и я не стала предупреждать их о том, что даже когда Киара верила, что она человек, буквально никто не считал её нормальной. Они и понятия не имели.

— Видите? — сказала я. — С ней всё будет в порядке. Абсолютно нормальный человек.

— Пошли, — Руадан направился в лес. Поскольку мы должны были соблюдать осторожность, у нас не было серебряного светящегося шара, который указывал бы нам путь. В любом случае, скоро должен был наступить рассвет.

— Почему ты всегда носишь с собой эту сумку? — спросил Энгус.

— Потому что, Энгус. Восемь лет у меня ничего не было, а теперь я ношу с собой свои сладости.

— Сладости, — фыркнул он.

Я стянула с плеча одну из лямок и сунула руку в сумку. Я вытащила вишнёвый леденец и протянула ему. Пока мы шли по лесу, он развернул его и, нахмурившись, посмотрел на него. Мне стало ясно, что Энгус никогда раньше не пробовал леденец на палочке.

— Лизни его, Энгус.

Он приподнял бровь, как будто я сказала что-то совершенно непристойное. Полагаю, его можно понять. Затем он высунул язык и лизнул леденец. Честно говоря, то, как он это сделал, выглядело совершенно непристойно, и я подавила улыбку.

Киара протянула руку, и я дала ей леденец со вкусом ириски.

Тропинку вокруг нас покрывали толстые корни деревьев, а по обе стороны от нас стояли тёмные силуэты. Когда первые красноватые лучи рассвета начали освещать небо, я начала различать очертания более чётко. Мы шли мимо старых викторианских могил — покосившихся статуй, сломанных крестов, выстроившихся вдоль нашего пути. Когда-то, должно быть, это было величественное и ухоженное кладбище. Но с годами деревья и кустарники начали разламывать камни, сдвигая тела с места. Время тут бушевало вовсю, земля вздымалась и будоражила мёртвых.

Растения здесь выглядели незнакомыми — их стебли были толстыми и жёсткими, с шипами. У меня возникло ощущение, что они растут только над местами смерти, по-своему питаясь страданиями.

Мы дошли до края поляны, где сидел мужчина и курил трубку. Розовые отблески рассвета освещали его неряшливое лицо, и он напевал себе под нос песню Бейонсе. Он нас совсем не заметил.

На другой стороне поляны стояла заброшенная церковь. Когда ею в последний раз пользовались? Может быть, во время Второй мировой войны? Окна были разбиты и заколочены досками, вероятно, разбомблённые во время войны.

Я уже собиралась пойти дальше, когда Руадан остановился, проводя кончиками пальцев по воздуху.

— Мы на месте. Гламур.

Моя мать была экспертом по гламуру, но меня этот волшебный ген обошёл стороной. Я даже не могла его увидеть.

Руадан повернулся, оглядывая светлеющий лес вокруг нас.

— Есть кто-нибудь поблизости? — спросила я.

Он прищурился.

— Только пьяный человек, мимо которого мы проходили. У нас всё в порядке, — он обратил своё внимание на Киару. — Нам понадобится твой огонь, чтобы справиться с этим.

Она вынула леденец изо рта.

— Ты собираешься поразить меня своей пугающей магией?

Мы с Энгусом отступили на несколько шагов назад, потом ещё на несколько, чтобы избежать воздействия магии Руадана. Я не хотела, чтобы в меня сейчас попали огонь или ужас.

Когда я оказалась примерно в шести метрах от них, вокруг Руадана сгустилась тьма, тени окрасились слабым мерцанием звёзд.

Киару затрясло, у неё отвисла челюсть. Она зажала рот дрожащей рукой и закричала в ладонь. Затем из её тела вырвалось пламя. Руадан отодвинулся.

Огненный столб поднялся в воздух на три с половиной метра, образовав стену пламени. Воздух зашипел. В этом аду в гламуре образовалась брешь, через которую мог бы проехать поезд.

— Сейчас! — сказал Руадан. — Проходите!

Киара всё ещё кричала, зажимая рот ладонью.

Я подбежала к отверстию и толкнула её внутрь, поморщившись, когда её тело слегка обожгло мои ладони. Мы выбежали через отверстие на обширное, заросшее травой поле. Среди высоких трав рос ковёр из кислицы и жёлтого дудника.

А в дальнем конце поля возвышался дворец из белого камня.

Глава 20

Я медленно выдохнула. Я и понятия не имела, что это было здесь.

— Отличная работа, Киара, — сказала я. Затем наклонилась и прошептала: — Что Руадан заставил тебя увидеть?

Она облизнула губы.

— Лиса в подвенечном платье, идущая на задних лапах по лесу. Её настоящая любовь бросила её у алтаря, и она хотела отомстить. В руках у неё был букет засушенных лилий.

Я нахмурилась, выбитая из колеи.

— Это очень… специфично.

— Она хотела строгальным ножом вырезать мои глаза прямо из моей головы, — чирикнула Киара, стараясь казаться весёлой. — Как мой дедушка поступил с той лисой, которую я поймала в капкан. Он хотел преподать мне урок. Боже мой, ты когда-нибудь слышала, как кричит лиса?

— Давай больше не будем об этом говорить, — сознание Киары было очень тёмным местом, и я не хотела проводить там много времени.

Впереди, под розовато-фиолетовым небом, спотыкаясь, шла по траве небольшая группа людей. Я даже отсюда слышала их смех.

Им было весело? Учитывая, что Арубиан питался ужасом, я ожидала увидеть здесь ужас, а не смех.

Они ходили вокруг друг друга, смех становился всё громче. Единственное, что было в них странного — это неуклюжая походка, как будто к их ногам были прикреплены гири.

Когда мы подошли ближе, я начала различать их одежду — крошечные шорты, блестящие маечки, переливающиеся всеми цветами радуги, полосатые носки, натянутые до колен. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что здесь происходит.

Что, чёрт возьми…?

Взявшись за руки, они, хихикая, передвигались по траве.

Руадан наклонился и прошептал мне на ухо:

— Ты можешь помочь мне истолковать это? Я не понимаю.

— Катание на роликах, — прошептала я. — Кажется, мы собираемся на дискотеку на роликах.

Я прикусила губу, представив Руадана в крошечных полосатых шортах и роликовых коньках. Я так старалась подавить смех, но всё равно хрюкнула.