Здесь различались морщины у глаз, неровно уложенная борода, пальцы на подлокотнике. На портрете Ксении художник изобразил сложенное письмо у нее в руках. Егор подошел ближе и попытался разобрать, что было на нем написано.
Оба портрета заказали в начале XVII века. Рядом лежала копия записи об оплате мастеру и письма о поездке к морю. Егор разобрал несколько слов, затем включил современное прочтение. Супруги обсуждали дорогу, места для остановок и вещи, которые требовалось взять с собой.
Сухой просил оставить для жены удобную повозку. Егор представил утренние приготовления у себя дома и с интересом перелистнул письмо.
В соседней комнате показывали книги. При жизни Сухого начали печатать наставления для коновалов; позднее появились труды о кормах, разведении, сохранении пищи, устройстве лечебных и учебных дворов. Автор возвращался к своим записям, добавлял наблюдения учеников, просил проверить результаты в других местах.
Лена Сухая собирала материалы, оплачивала печать, рассылала книги. Егор нашел ее замечание к рисунку лошадиной ноги и сравнил два издания: после исправления ученик мог понять, как расположить руки при осмотре.
Отдельно хранили записи Алеши и его учеников. В них перечислялись животные, признаки болезни, содержание и результаты помощи. У некоторых случаев стояли поздние дополнения, сделанные другим почерком. Егор увидел страницу, где первоначальное объяснение зачеркнули после повторных наблюдений, и вспомнил собственный ответ врачу в начале смены.
После смерти Сухого подготовили еще несколько книг; потомки продолжали публиковать письма и заметки. Егор сохранил раздел о перевозке животных вместе с поздними дополнениями для вечернего чтения.
Под соседним стеклом лежал греческий сборник из собрания Грозного. Его переводили первые помощники Сухого; теперь рукопись, переводы и поздние исследования можно было открыть из университетской библиотеки.
У стола с хозяйственными книгами врач показала им расчеты помощи семьям. Ксения выдавала хлеб, помогала сохранять семена и рабочий скот. Потомки продолжили ее дело, затем стали оплачивать обучение; по документам прослеживалась история фонда.
Егор открыл сведения о собственной стипендии. Под названием программы стояла ссылка на этот фонд, ниже — отчет о расходах за прошлый год. Он вспомнил, как после получения денег впервые позволил себе провести целую неделю в клинике, отказавшись от вечерних заказов. До нынешнего дня фамилия в платежной записи означала для него прежде всего возможность учиться.
В расходных книгах Матвея, документах Дмитрия и Гаврилы записывали стоимость корма, перевозок и смены упряжек. Егор нашел расход на возвращение ослабевших животных с дороги: две строки среди обычных хозяйственных расчетов.
Чуть дальше лежал поминальный лист. Среди имен Егор разобрал Аксинью, затем посмотрел пояснение: погибшая ключница царицы Елены Ивановны, которую Сухой продолжал поминать много лет спустя. В отличие от хозяйственных книг этот лист заполняли медленно, отдельными строками. Егор выключил перевод, еще раз посмотрел на почерк и отошел, уступая место следующему.
Родословную разместили у выхода в сад. То, что нынешние государи происходили и от Сухих, он знал со школы. Теперь проследил нужную ветвь: Андрей, его брак с представительницей Романовых, их дочь, ставшая женой Василия Ивановича, сына Ивана VI. Возле имени Василия стояла дата рождения — май 1613 года.
Дети этой пары приходились Арсению правнуками. Двое последовательно занимали престол, старший принял императорский титул. По отцовской линии оба оставались Рюриковичами. Дальше родословная разделялась на множество ветвей, среди которых были ученые, военные, хозяева предприятий и люди, о чьей службе ничего не сообщалось.
Егор задержался возле документа о передаче власти малолетнему Ивану. Подпись Сухого стояла среди других; в пояснении перечислялись обязанности, которые он тогда принял на себя. Часть ограничений относилась к его собственному двору. На утреннем заседании Думы депутаты спорили о дополнительных расходах, пользуясь порядком, который за прошедшие века многократно расширяли.
Врач получила сообщение о погрузке и позвала группу к большому окну. На стекле вывели изображение орбитального транспорта, собранного возле грузового причала. Рядом с главным корпусом вращалось кольцо жилых отсеков. Корабль готовили к уходу несколько недель, последние партии с Земли приняли в течение дня.
Егор открыл перечень грузов. Его строку проверки включили в документы по животным; рядом стояли подписи врача и ответственного за перевозку. В соседних разделах перечислялись растения, подготовленные почвенные культуры, запасные части и оборудование. Для всего этого на Марсе назначили людей, которые будут принимать груз.
Внутренняя камера показала животных после размещения. Резервная группа стояла возле кормушек, одна коза выбирала сено из сетки. Врач увеличила изображение, проверила свежие сведения и передала Егору доступ к наблюдению. Завтра ему предстояло сравнить их с состоянием оставленной на Земле группы.
За окном старого дома работники убирали со столов после позднего обеда. В саду ребенок тянул отца к яблоне, показывая на высокую ветку. Егор отошел на шаг, чтобы видеть и трансляцию, и двор, затем позвонил домой. Отец подошел к матери, держа в руках собранный очиститель, и оба сразу начали расспрашивать.
— Меня оставили в группе, — сказал он. — Завтра с утра опять к животным. А это наши, которых мы сегодня отправляли.
Мать попросила показать рабочее место. Егор повернул изображение к окну, объяснил, где размещены животные, и услышал, как отец тихо присвистнул.
На трансляции транспорт отделился от причала. До Марса ему предстояло идти несколько недель; внутри корабля люди завершали проверку отсеков и готовились к дальней работе. Егор снова открыл изображение кормушек. Коза оттеснила соседку плечом, вытянула из сетки длинную травинку и принялась жевать.
