Ерофей вошел и остался у двери. Слуга поставил перед царевичем чернильницу. Иван посмотрел на нее, затем велел обоим подождать.

— Я своих людей позвал, — сказал он тише. — За службу заплатить. Почему должен оправдываться, что они пришли?

Мне хотелось ответить, что я тоже порядком устал оправдываться. От этих слов толку было бы мало.

— Отцу сказали про смену стражи, — напомнил я. — Надо объяснить, что было на самом деле. Ты прикажешь отпустить людей — он прежде об этом услышит.

Иван отошел к окну. Я остался у стола, Бельский стоял возле двери. Долго молчать при нас царевичу было трудно: он дважды начинал говорить и обрывал себя.

Во дворе работник тащил пустые сани. У него застрял полоз, и он позвал другого на помощь. Иван следил за ними, пока они освобождали проход. Потом спросил, забрали ли у служилых оружие.

Я рассказал Ивану, что Игнат сложил оружие по моей просьбе и велел остальным последовать его примеру. Царевич помолчал, затем позвал Ерофея к столу.

Ерофей устроился с краю и приготовил перо. Я отодвинул записи, чтобы ему хватило места.

— Отцова повеления я не нарушу, — сказал Иван. — Пока сам не отменит, служилых со двора выпускать не приказываю.

Ерофей начал писать. Царевич подождал, затем продолжил:

— Всех, кого взяли, расспросить порознь. Кто им велел идти к покоям, от кого слово получили. И весь извет мне прочесть, чтобы я знал, в чем отцу отвечать.

Передать отцу свои слова Иван попросил Бельского. Тот согласился, и царевич велел прочесть записанное. На месте, где Ерофей упомянул мой приказ, царевич остановил его и потребовал сохранить причину вызова: выдать деньги за поход, принять коней. Без этого опять получалось, что людей собирали по неизвестному делу.

Пока Ерофей исправлял строку, Иван стоял возле него. Ночью я представлял, как буду удерживать царевича от выхода к воротам. Он мог сорваться, едва узнав, что его людей держат под стражей. Сейчас он сам велел сохранить запрет.

Бельский попросил разрешения идти. Иван задержал его.

— Ты у ворот был, — сказал царевич Бельскому. — Отцу сам расскажи, как Игнат остановился и стал спрашивать. И как люди оружие отдали.

Бельский напомнил, что сложить оружие велел я. Пришлось уточнить: Игнат остановил отряд прежде, чем меня позвали. Караульный это подтвердил.

Бельский потребовал передать свидетельство караульного вместе с ответами Игната. Я назвал Ерофею, где искать запись.

Это заняло всего несколько слов. Вчера я мог бы еще полчаса перечислять подробности, лишь бы меня слушали. Теперь хотелось, чтобы Бельский скорее дошел до государя.

Иван отпустил Ерофея и слугу. Затем попросил Бельского доложить отцу и о проверенных расходах.

— Он знает, что Сухой казны себе не брал? — спросил царевич.

Бельский обещал доложить об этом вместе с остальным.

Царевич повернулся к нам вполоборота.

— Вчера я к нему с объяснениями собирался, — сказал Иван. — Сегодня получается, я его с престола согнать собираюсь. И все это ему другие говорят.

Бельский медленно поправил пояс.

— Я твоих слов утаивать не стану.

— Так передай их раньше, чем принесут еще что-нибудь, — попросил Иван.

На этот раз Бельский согласился без оговорок. Обещал лично сообщить государю, что люди остановились по собственной воле и от царевича приказа идти к покоям не получали. Когда он направился к двери, Иван снова окликнул его, однако спросил только, можно ли узнать о здоровье отца.

Бельский обещал прислать известие, как выйдет от государя.

Мы остались вдвоем.

Иван сел на место Ерофея. Подьячий унес свои листы, на столе осталась чернильница. Царевич взял ее за край и переставил подальше от рукава.

Иван спросил, что я скажу Игнату. Я собирался передать, что царевич потребовал выслушать каждого и обратился к отцу. О несостоявшемся приказе отпустить людей Иван попросил умолчать. Затем спросил, хватает ли им еды и где они спали. Пришлось признаться, что ночью их будили для пересчета. Он выругался, потом велел попросить Бельского хотя бы дать им поспать.

— За караул я не отвечаю, — добавил он после паузы. — Ты спроси. Приказывать от моего имени не надо.

Я забрал оставленные бумаги. Иван проводил меня до двери и остановился у слуги, который все еще держал шапку.

Царевич велел слуге убрать шапку: выходить он передумал.

В сенях пришлось ждать дозволения выйти во двор. Караульный сходил к старшему и вернулся с человеком, которому поручили меня сопровождать. Тот попросил идти к хозяйственной избе через освещенный проход. Я надел рукавицы и пошел рядом с ним.

На хозяйственном дворе меня встретил Алеша. Принятых коней он развел по стойлам, а записи отдал казначейскому человеку. Про служилых сообщил, что им принесли горячей еды. Игнат просил передать благодарность и узнать, сколько еще сидеть.

Ответить мне было нечего. Я дошел до избы, однако поговорить с людьми не успел: за мной прислали от Бельского.

Богдан Яковлевич ждал в проходной комнате, возле лавки с верхней одеждой. На этот раз рядом с ним стоял человек лекаря. При виде меня он поклонился и спросил, долго ли царевич во время прежней болезни оставался в беспамятстве.

Я попросил уточнить, о каком времени речь. Сначала Иван едва отвечал, потом начал узнавать людей, хотя слабость держалась еще долго. Свести все к одному сроку было трудно.

Посланец лекаря хотел узнать, когда царевич смог удержать питье и какие средства ему давали до моего прихода. Бельский слушал, опираясь плечом о косяк.

Я рассказал о рвоте и слабости, объяснил, какие лекарства велел отставить. Живое серебро царевич принимал до моего появления. Сколько и как часто его давали, следовало выяснять у прежних лекарей.

Посланец попросил назвать средство, которое помогло после этого. Я объяснил, что сперва царевича поили понемногу и следили, удерживает ли он воду. Назвать единственное лекарство, которое теперь можно принести государю, я бы не сумел.

Бельский напомнил об ударе, который получил царевич, затем спросил, можно ли повторить прежнее лечение.

— Сначала надо знать, что с государем, — ответил я. — Царевича рвало, а про его отца ты говорил, что жар мучает. Я больного еще не видел и прежнее лечение повторять не посоветую.

Посланец замялся. Ему велели принести ясный ответ, и моего рассказа ему было мало. Я попросил передать лекарю все, ничего не опуская.

Я говорил осторожно. Отец царевича мог болеть совсем иначе, и каждую фразу здесь передадут дальше, возможно, сократят до одного повеления. Мне уже хватило посыльного.

Посланец повторил главное и ушел. Я спросил Бельского, узнает ли государь окружающих и может ли выслушать объяснение.

Бельский ответил, что царь недавно назвал лекаря по имени. Спрашивал и о людях при дворе сына. В промежутках речь его путалась; сколько продлится следующий разговор, Бельский предсказать не брался.

Я коротко пересказал утренние показания. Петр и Игнат назвали сходные приметы посыльного. Петр поверил переданному слову, Игнат потребовал подтверждения и остановился у ворот.

— Передай это, пока государь может выслушать, — попросил я. — И что Иван его запрета не нарушит. Ты сам при том был.

Бельский расправил рукав. На ткани остались складки от засохшей влаги.

— Передам, — ответил Бельский. — Только прежнего приказа не прибавляй и нового за царевича не обещай.

Я подтвердил: прошу передать то, что Бельский сам слышал. Он согласился и спросил, где меня найти. Я назвал хозяйственный двор. К людям хотелось вернуться самому, чтобы они слышали хоть что-нибудь от меня.

До избы опять провожали. Караульный шел молча, а у дверей велел подождать старшего. На этот раз разрешение получили быстро. Мне позволили зайти, сопровождавший остался у порога.

Внутри было тесно от развешанной одежды. Один из служилых чинил ремень, двое спали на лавке возле печи. Игнат сидел за столом и разбирал бумаги, привезенные товарищами.