Вот только вопрос – готова ли к тому же самому Яхонтова? Слушать же не желает. Отчасти – понимал, отчасти – нет. Вердикт, то бишь приговор отношениям, вынесла мгновенно, ни в чем не пожелав разобраться.

- Макс, после каждого вашего, так называемого «разбора», она в слезах и на грани истерики. Может достаточно, а? – полюбопытствовал Трофимов, удобно располагаясь в одном из свободных кресел кабинета. - Ну, не железные у неё нервы. Проблем выше крыши. Или до нервного срыва довести хочешь? Легче станет?

Самому бы определиться в том, чего ждет от неожиданной встречи с Яхонтовой , - мелькнула у Белова мысль. Хотя, кого сейчас пытается ввести в заблуждение? Короткое общение ясно дало понять – прошлое живо. Характер дурной. У Инки. Конечно, не у него же. Только как до друга это донести.

- Блядь, Серый, почему её все жалеют? – не удержался от встречного вопроса Макс, отодвигая от себя клавиатуру и поднимаясь из-за стола. - Мне тоже, между прочим, не комильфо, - добавил, оборачиваясь у витражного окна. - Не хотел, так получилось.

- У вас у обоих « так получилось », - совершенно неожиданно съязвил Трофимов, лишь подтверждая опасения друга относительно того, на чьей находится стороне. - А по факту жизнь друг другу ломаете. Попытаться поговорить по нормальному с ней, не хочешь?

Заманчивое предложение. И, если уж до конца быть честным, хотя бы с самим собой, то именно так и планировал сделать. Пока Яхонтова на пороге со своим идиотским заявлением на увольнение не появилась. Вот тут – как переклинило. Ярость такая где-то в глубине начала подниматься, что за собственное адекватное поведение испугался.

- Давай не будем, а? – предложил, останавливаясь у окна. – Не я был инициатором разрыва, если память не изменяет.

Произошедшее год назад, Белов до сих пор крутил в голове. Да, ситуация вышла не из приятных. Да еще в новогоднюю ночь. Приговор ему вынесли мгновенно и без права на помилование. Никакие попытки оправдаться успеха не имели. А потом… Потом – вспоминать не хотелось. Кровь в венах до сих пор в состоянии кипения оказывалась…

- Макс, но ведь с Катькой, в прошлую новогоднюю ночь, она тебя застукала, а не кого-то, - не удержался-таки от напоминания Трофимов.

А что там собственно было-то? По правде сказать – ничего. По мнению же самой Яхонтовой – просто не успели. В о время вошла в кухню. Обоих послала к черту. Сразу.

Катька даже не стала пытаться что-то объяснять и до сих пор хранила молчание. Макса лишь однажды пустила на порог своей квартирки…

- К черту послать не успел, - признался, оборачиваясь, Белов. - Культурным и вежливым хотел быть. Не было у нас с ней никогда и ничего. Для меня подруга женщины, с которой живу - табу, - продолжал спокойным, с тенью непонятной усталости, тоном. - А вашу драгоценную Инночку, - вот тут не удержавшись, съязвил, - Между прочим, с мужиком меньше, чем через неделю застукал. И не просто чаёк попивающих. Инка в постели, и этот крендель в трусах, с готовым к бою членом, по квартире гуляющий. Шикарно. Но виноват, блядь, я!

Попытка примирения тогда не удалась, окончательно поставив точку в отношениях. Устраивать разборок не стал. Не по-мужски. Развернувшись, молча ушел, пожелав любимой женщине счастья.

- И уверен, что там что-то было? А если…

Вопрос Серёги вызвал вполне искреннее недоумение. Нет, конечно, всё понимал. Когда Ольга, жена, рядом. Естественно, принимается сторона Яхонтовой. Только сейчас Ольги по близости нет, а Трофимов продолжает показательное выступление. Если только, вот данная мысль появилась лишь сейчас, не знает чего-то крайне важного, неизвестного ему, Белову.

- Серж, я сам мужик, - резко перебил друга. – Точно, у незнакомой бабы, почти нагишом, не стал бы разгуливать. И уж член, дай напомню, встаёт на ту, которую хочешь. Хотя, может у тебя по-другому, не знаю.

- Встает. Иногда – просто на красивых баб, - не стал спорить Трофимов, спокойно-уверенным тоном продолжая, - Сущность такая, мужская. А на ту, которую хочу, от одной только мысли шевелиться начинает. А хочу я последние несколько лет одну единственную. Чего и тебе искренне желаю и рекомендую.

- Неисполнимо, - обронил Белов в ответ.

Пытался после Яхонтовой наладить собственную личную жизнь. Так, для сброса энергии, для короткого перепиха – находилась какая-нибудь. Для серьезного… Всё раздражало, обычно. Начиная от цвета ногтей, заканчивая болтовней в постели. Хотя с Яхонтовой мог часами говорить и до и, главное – после секса.

Могли часами наслаждаться просто близостью тел. Пальчики Инки шаловливо при этом по крепкому мускулистому мужскому телу путешествовали. Себя ласкать позволяла, не зажимаясь. Раскрывалась перед ним, подобно книге, которую читать – не перечитать…

- Макс, ну, тебе сколько, правда, лет? – не унимался Трофимов. - Зная бабский стервозный характер, вполне могла, предполагая, о твоем визите, уговорить какого друга поночевать пару ночей, - продолжал развивать затронутую тему, нарушая ход мыслей самого Белова. - Знаешь, типа, чем я хуже тебя. Ты мне изменил, а я вот тоже не так проста. Не ждала тебя, сидя в четырех стенах. Своя жизнь была.

- По всей видимости, и продолжается, - буркнул Белов, щелкая выключателем чайника.

Хотя ни чая, ни кофе – не хотелось. Нервное. Открытие. Год назад уравновешеннее чувствовал себя при разговорах о Яхонтовой. Хотя, вот как раз-таки год назад, при нем вопрос о ней старались и не поднимать.

- Уверен?

- Серег, она мне по морде съездила, буквально с пол часа назад, за предложение заняться сексом. Это о чем-то да говорит.

Трофимов молчал долго, при этом внимательно изучая друга.

- Наверно, будучи на её месте, я бы тоже – врезал, - выдал затем вслух, снова на какие-то мгновения задумываясь. – Боюсь, меня и Ольга четвертует и твоя Инна, если узнают. Но скажу, - продолжал, выпрямляясь в кресле. – Одна твоя Инка встречает Новый год. Дальше объяснять надо, относительно её личной жизни?

Минута полной тишины. Одна новость интереснее другой.

Внимательно присматриваясь к гостю кабинета, Макс неторопливо вернулся к столу. Без чая и кофе. Хотя чайник, закипев, благополучно «отщёлкнулся».

- В каком смысле – одна? – настороженно прозвучал вопрос.

- Да в самом прямом, - а Серёга уж точно знал наверняка , - мелькнула у Белова мысль, легче от которой, почему-то, не стало. - От всех приглашений отказалась, - подтвердил вслух непрозвучавшее предположение друга, Трофимов. - Ну, извини, присматриваю слегонца за твоей девочкой, - добавил на всякий случай, перехватывая непонятно настороженный взгляд владельца кабинета. - Ты же тоже у нас вон – волк одиночка с некоторых пор. С бабами после Инки не клеится...

Ситуация в данном случае другая была. Подцепить бабу – без проблем. А вот что дальше делать? Пока общение идет, вроде – да, «склеивается» что-то. А как к постели… Разово. Перед глазами – Яхонтова. С последней девицей не больше недели прообщался после того, как в постель уложил. В порыве имена спутал. Ни одна баба подобного не потерпит. Если не шлюха, конечно. А он данной категорией общества откровенно брезговал.

- Нормально у меня всё, - огрызнулся Белов, остановив друга.

- Нормально, а Инку до слез довел, - не унимался Трофимов, возвращаясь к проблеме дня. - Макс, ну, будь человеком, отпусти ты её. В офисе одна из женского персонала останется. Легче, что ли самому будет, что гадость сделал?

И вот тут… Прозвучало то, от чего Сергей поперхнулся воздухом:

- Спишь с ней, что ли? – а глаза Белова стали холодными, не по-доброму сузившись.

Ревновал. До сих пор. Не умерли чувства. Даже в спячку, как выясняется, не ушли.

- Совсем сдурел? – реакция Трофимова оказалась мгновенной. – У тебя, что там в мозг бьет?

Максимально резкий тон друга слегка отрезвил. Да, в самом деле, заносит что-то на поворотах. Общение с Яхонтовой бесследно не прошло. Не только визуалом своим напомнила о собственном существовании, но и личным общением. Как в руках сумел себя удержать, удивлялся.