— У нас сейчас работы хватает. Справимся с ней, и я с удовольствием помогу каждому, кто заслужит мою благодарность. Мне не жалко, Ренат. Было бы за что помогать.

Он вздохнул и кивнул, а я прочитал в его благодарном кивке вселенскую грусть. О жене думает… Опять.

Про его уход из семьи мне кое-что уже известно, но сейчас, после упоминания близких, в мыслях появились подробности, до которых я прежде не добирался. Невольно к ним прикоснулся и уже не смог остановиться…

Ренат — исполнительный мужик, готов работать и учиться. Но в некоторых вещах он тот ещё трус. Пробудилась сила, и он испугался, что навредит жене с детьми, и ушёл. Объяснить причину не смог, на это храбрости тоже не хватило. Перед глазами у него до сих пор двое маленьких детей, а в голове сидит уверенность, что рядом с ним им опасно.

Государству он тоже не доверился. Ожидал, что завербуют и куда-нибудь отправят, откуда к своим уже не вернёшься. Или вообще на опыты сдадут. Мнительный человек был. Сейчас полегче, но всё такой же трус, когда речь о любимых заходит. Жене до сих пор позвонить боится…

В Казахстан поехал, зарегистрировался, работу нашёл, вроде как от большей части рисков избавился. Вроде бы живи себе спокойно, жди, пока появятся межгосударственные соглашения о признании существования псиоников, но нет. Не улеглась тревога в его душе…

Когда уже наши законодательно подтвердят наличие людей с псионическим даром? Половина мира в той или иной степени признала уже, а другая упрямо закрывает глаза. Чего наши ждут, я, наверное, никогда не пойму… Разве что у них нет представления, как это правильно организовать, и они сидят и спорят, вместо того чтобы наконец-то ратифицировать документы международных организаций. А то как в одном фильме: «Видишь суслика? И я не вижу. А он — есть». Только вместо суслика — псионики.

Скольким людям с силой проще стало бы жить, если бы уже появились официальные документы, признающие их существование… А разные службы контроля только и делают, что о нас информацию собирают и хранят под грифом секретности. То есть вроде как все знают о псиониках, но официально их существование отрицают. Выглядит это, конечно, дико… Хотя не то слово… Это просто тупо! Радует одно: не только мы такие. Куча стран по всему миру до сих пор не определилась с тем, как относиться к псионикам и какие права им дать. Сидят и наблюдают за успехами и неудачами соседей, учась на чужих ошибках. Только они забывают, что ничего не делать и ждать у моря погоды — это тоже может быть ошибкой…

Сколько таких, как Ренат, по стране ходит? Думаю, много… И из этих суперов потом вылезают проблемы с самовосприятием. Если у Рената это ещё лёгкая форма, он просто очень не хочет вредить семье, то у некоторых крышу сносит так, что они себя чуть ли не богами считают. Нельзя с этим делом тянуть. Не все такие, как Ренат.

Вообще, моего сотрудника смело можно похвалить за силу духа и самодисциплину. Когда нужно выполнить поручение или тренироваться — он пример для подражания. Но вот когда нужно открыть рот и объясниться с близкими, мужик не знает, куда себя деть… Конечно, другому со стороны легко рассуждать, мол, тут ничего сложного, да только Ренат уже столько всего себе напридумывал, что для него этот разговор сродни Концу света. И чем дольше тянет, тем страшнее становится.

Семья его осталась на Дальнем Севере, в вымирающем городе с полуживой инфраструктурой. Работы нет, с зарплатами беда, и за что там держаться, он сам не понимает. Практически всё заработанное отправляет домой, чтобы родные ни в чём не нуждались, а общения между ними нет. Деньги перечислить проще, чем объяснить, почему сбежал. Он защищает семью от беды, но жене об этом даже неизвестно. С её стороны это может выглядеть иначе: бросил, а теперь откупается переводами.

Ренат мечтает перевезти семью хотя бы сюда, в этот город, купить им квартиру. Только и эта мысль упирается в страх. А жена у него бойкая… И он переживает: «А вдруг узнает об этой затее и от обиды уедет ещё дальше?» Вот и мечется мужик между желанием жить с близкими и попытками избежать разговора, без которого у него ничего не получится. Удобный момент сам по себе не наступит, дети за это время только старше станут.

У меня так и чешутся руки за подобную дурь ему отвесить подзатыльник. Он же ради них живёт, себе почти ничего не оставляет, но на объяснение не решается, болван.

Квартиру ему помочь купить можно, но вот вернуться к семье вместо него не получится. Не мне извиняться перед его женой и пытаться убедить её дать ему второй шанс. Да и за неё решать, простить его или нет, никто не вправе. В общем, ему придётся в любом случае самостоятельно что-то с этим делать. Тут даже совет никакой не дашь: не поможет.

Я посмотрел на Рената, который всё ещё стоял рядом. Заслуживает он нормальной жизни, а не этих ежедневных мучений, в которые сам себя загнал. Как ему помочь, я пока не знаю, но нужно будет об этом подумать. Сейчас надо хотя бы с работой разобраться, а с выставкой ему придётся повозиться.

Я прошёл вдоль стены, осматривая явно проблемные места, о которых Ренат упоминал, и на обратном пути ещё раз оглядел помещение. Невооружённым глазом много не оценишь и до разговора с подрядчиком утверждать, что мы тут всё успеем за месяц, глупо. Нужно хотя бы понять объём ремонта, прежде чем окончательно связываться с этим местом.

— Подключай Пахомова, — подошёл я к Ренату. — Пусть вместе с тобой ищет исполнителей. Посмотрим, что нам насчитают, тогда и решим. Но сперва отвези всё электрику, чтобы дело не стояло.

— Хорошо, займусь.

Мы вышли к машинам, где я попрощался с помощником и сел в такси. Водитель убрал телефон, а я устроился на сиденье и попросил отвезти меня в деревню.

На сегодня с магазинами хватит, даже если ещё что-нибудь вспомню по дороге. Полезные покупки имеют обыкновение тянуть за собой следующие, а так можно и до утра не закончить.

Я попросил остановиться перед калиткой и вышел за триммером. После разгрузки у ангара в багажнике оставался только он, так что провозились мы недолго. Я занёс покупку во двор и вернулся к водителю, доставая телефон для расчёта.

— Сколько за всё получилось, вместе с ожиданием? — уточнил я.

Он назвал сумму, я немного округлил в его пользу и отправил перевод по номеру телефона. Дождавшись подтверждения, я убрал смартфон в карман, поблагодарил за поездку и добавил:

— Возможно, ещё выберусь в город. Как понадобится ехать, позвоню, договоримся.

— Хорошо, звоните. Если буду занят, сразу предупрежу.

— Договорились. Тогда до связи.

Я проводил взглядом отъезжающую машину и подхватил оставленную за калиткой коробку. Занесу в сарай. Только надо деда предупредить, что это не для него. Пусть пока с Надюхой возится.

Поставив триммер в сарае, я достал телефон и написал Ким:

[Кречетов приехал? Как прошла встреча?]

Она ответила, что всё хорошо и они готовы встретиться со мной. Ждут место и время.

Что ж… Утренний разговор не пропал даром. Можно переходить к делу. Нужно выбрать, где нам удобнее пообщаться, и решить, что именно я готов предложить полковнику. Согласие выслушать ещё ничего не гарантирует, но хотя бы позволяет начать открытый диалог.

Я уже собирался написать ответ, когда появилось новое уведомление:

[Найдены совпадения с потенциальными целями из синдиката и корпорации среди пассажиров рейса. Самолёт прибывает завтра в 08:22.]

Блин, они уже идут, а мы только собираемся познакомиться поближе. Хорошо хоть, что Кречетов уже вернулся… Откладывать разговор нельзя, нужно встречаться сегодня.

Я открыл переписку с Ким и набрал:

[Передай полковнику, что встречу нужно провести сегодня.]

Глава 18

Я убрал таблетку к папкам и застегнул сумку. Перебрал в голове, ничего ли не забыл, и вышел на улицу. Солнце садилось, а меня ждал наспех арендованный конференц-зал в одной из городских гостиниц. Ну, вроде всё. Можно ехать и предлагать государству сделку века. Надеюсь, получится заинтересовать Кречетова настолько, чтобы он не превратил меня в ледышку на месте…