Ким села на лавочку — туда же, куда садится он, — и какое-то время просто смотрела на портреты. Ощущение было странное… Словно она без стука вошла в чужой дом. Потом поднялась и направилась к сторожке.

Сторож оказался мужиком лет шестидесяти. Сидел в телогрейке, смотрел телевизор и пил что-то горячее. На разговор было не особо настроен и держался настороженно.

Ким быстро сориентировалась и изобразила слегка растерянную родственницу. И, разумеется, использовала пси-силу.

— Простите, я проездом… Утром поезд уже, у меня совсем времени нет. Я прямо с самолёта сюда поехала. Не знаю, когда ещё судьба занесёт в родные края. Хотела узнать, это вы за могилкой ухаживали или нет. А то там прибрано, цветы новые стоят…

— Да нет, что вы… С моей зарплатой я цветы и своей-то матушке не каждый год покупаю… — поставил он кружку и расслабился. — Что за могила?

Ким сразу выдала имя, фамилию, расположение, приметы, и сторож мигом понял, о какой могиле идёт речь.

— Да, знаю-знаю такую. Молодой человек с девочкой в инвалидном кресле приезжали на днях. Посидели недолго, порядок навели, цветы старые вон, в мусорку тут, за сторожкой, в контейнер выкинули и поехали.

При словах о девочке в кресле Ким с трудом сдержала свои эмоции.

— А как его зовут? Телефон? Что-то знаете о нём? Поблагодарю хоть…

— Нет, не знаю. Он необщительный… Но парень хороший. Он сюда каждый год приезжает. А в этом году даже не один приехал. Да ещё и на машине новой, дорогой. Я даже порадовался за него: то всегда пешком приходил или на велосипеде заезжал, а тут на машине. Поднялся, в люди выбился! Молодец парень…

— Машина какая? — на автомате спросила Ким, хотя уже увидела в мыслях сторожа всё, что ей надо.

— Чёрная… Внедорожник. Заграничный какой-то…

— Ага, спасибо.

Ким вышла за ворота и набрала Клюева. Судя по недовольному бурчанию, снова разбудила…

— Артём. Срочно проверяй все камеры на трассе у этого кладбища, что ты мне назвал. Нужны номера и сведения по всем чёрным джипам, что ехали по ней пять дней назад. Возможно, знак «инвалид» на нём есть. Или смотри, чтобы видно было пассажиров через стекло: девочка лет четырнадцать и парень за рулём.

— Да как я вам это найду…

— Я верю в тебя. Сделай это.

— Так он же камеры наверняка стёр!

— Вот и проверим, — положила трубку Ким. — Так… А теперь надо думать, как добраться до города. Вряд ли таксисты с удовольствием примут заказ с кладбища в такое время…

* * *

Следующий день. Утро.

Я поудобнее устроился за кухонным столом с ноутбуком, а дед увёл Свету во двор, чтобы мне не мешать. Ехать в город ради трёх разговоров смысла нет, когда есть связь. И показывать лицо в фирме я не собираюсь. После чисток его там никто не помнит, пусть так остаётся. Ну, Ренат исключение.

Проверил микрофон и набрал Пахомова по видеосвязи. Сам камеру я не включал. Вскоре на экране монитора появилась помятая рожа. Кто-то вчера допоздна пьянствовал…

— Олег Витальевич, доброе утро. Отчёт по проделанной работе пришлёте потом в письменном виде, а сейчас готовьтесь к выполнению новой стратегической задачи компании.

— Внимательно вас слушаю. Отчёт отправим вместе с моей помощницей, секретаршей…

— Мне без разницы, кто вам поможет его составить. Главное — честно и искренне. А то я расстроюсь. Теперь про новый проект. Через месяц наша фирма должна провести выставку и благотворительный аукцион. Найдите в городе художников, кто рисует и продаёт, и пригласите поучаствовать. Условия для них простые: сумму с каждой проданной работы во время аукциона мы удвоим, и три четверти от общей суммы уйдёт художнику, а остальное — в благотворительный фонд для городских детских домов. В общем, занимаемся организацией выставки и благотворительностью. Какие-то картины и сами сможем купить. Понятна задача?

— Э-э-э-э.

— У вас связь зависла?

— Э-э-э-э…

За окном по ту сторону экрана пролетела птица. Понятно, завис Пахомов…

— Как вы успели заработать себе отвратную репутацию, так теперь будете завоёвывать положительную. Ясно?

— Босс… Через месяц? А где? У нас нет ни зала, ни площадки, ни опыта.

— Вы один хрен ничего не делаете, только ездите день за днём и костюмы пачкаете, когда извиняетесь и возвращаете людям их недвижимость. Кстати, насколько я знаю, сразу три судебных разбирательства, что были назначены против вашей шараги, отменили, поздравляю. Ну так что, справишься или нового директора искать?

— Да, постараемся…

— Вот и отлично. Дерзайте.

— Эм… Я не уверен, что за месяц такое удастся согласовать. Разрешения, пожарные, охрана, свет… Нас развернут в первом же кабинете.

— Не развернут, потому что вы придёте в мэрию не просить, а предлагать. Городу праздник за наш счёт, местным художникам деньги, детскому дому помощь. Чиновникам с этого отчёт, фотографии и грамота о том, какие все белые и пушистые. Тебе сразу две грамоты. Сомневаюсь, что кто-то станет чинить препятствия такому безобидному мероприятию, но если и найдутся дураки, мне в отчёте сообщишь, а я решу проблему. Понятно?

— Художников мне где искать? — уточнил Пахомов напоследок.

— Везде, где они есть. Начните с улицы в центре, где куча кафешек. Там недалеко от ларька с мороженым сидит один с пейзажами и портретами. Зовут Глеб Аристархович. Ещё спросите в местной галерее художественной, у них наверняка телефоны имеются. Всё, не маленький, дальше сам разберёшься. Надеюсь… Это тебе не бабушек лохматить.

Я закончил звонок, ухмыльнулся и констатировал факт: тратить деньги я умею, это довольно просто, а вот зарабатывать я пока не научился… Не считать же заработком украденное у преступных группировок? Сомневаюсь, что есть такой вид деятельности и можно подобные доходы включить в налоговый отчёт.

Второй созвон вышел даже короче. Ерохина доложила по балансу: после расторжений доходы просели, деньги с офшоров дыру закрыли, но ещё не со всеми договоры расторгли, так что ещё часть запасов съестся.

Я слушал, задавал уточняющие вопросы и получал чёткие ответы. И в целом я остался доволен. Особенно тем, что новых бумажных вопросов пока не возникло, а старые постепенно закрываются. Именно этого я и хотел, когда велел порвать с прошлым. Фирма, может, и ушла сейчас в глубокий минус по балансу, но, если она не должна налоговым органам, в глазах государства она большой молодец.

— Продолжайте работать и дальше, — велел я ей и уже хотел сбросить вызов, но…

— Нам бы юриста в команду… — выпалила Ерохина, когда я уже потянулся к кнопке.

— Если бы нашёлся такой юрист, которому можно было доверить столь скользкие дела, которыми вы тут занимались, он бы уже был в фирме. Пока же я только мудаков встречал или слишком правильных, что не станут рисковать своей шкурой непонятно ради чего. Справляйтесь пока своими силами. Изучайте законодательство. Но вашу просьбу я услышал.

На этом и закончили. Эстафета перешла к Феде…

Тот вышел на связь из машины и начал докладывать сразу же, прекрасно понимая, что я от него хочу услышать.

Доклад был хоть и бодрый, но разочаровывающий. Извинения идут медленнее, чем планировали. Из сорока выездов выполнены четырнадцать, быстрее не успевают. К тому же не всех пострадавших удалось найти. Некоторые люди переехали, поменяли номера. Кто-то не открывает дверь.

— А по бывшим работникам что?

— Тихо. Парочка нажралась и угодила в обезьянник. В остальном всё хорошо. А, некоторые из города уехали.

— Пусть едут. Тех пострадавших, кто не открывает, не дёргайте. Оставьте документы и письмо с извинениями, дальше их дело.

Четырнадцать из сорока за три дня… Я хотел быстрее, но Федя прав, каждый выезд — это машина, камера, люди. И пострадавшие не все в одном дворе живут. Те, кто не открывает, боятся, и я их понимаю. К ним уже приходили из этой фирмы, и всё не очень радужно закончилось… Значит, порядок такой: сначала бумаги в почтовый ящик, а извинения потом, когда сами позвонят.