— Держите, — вернул я шокер охраннику. — Зарядить не забудьте. И забудьте всё, что вы видели.

Охранник взял шокер, кивнул, опустился в своё кресло и прикрыл глаза. Через минуту он будет уверен, что задремал на посту, а встреча с владельцем ему приснилась.

Я покатил коляску дальше по коридору, к лестнице. Света вывернулась ко мне.

— Ты меня шокером ударил?

— Проверил свою теорию и оказался прав. Ты не электромагнитные волны испускаешь или что-то подобное. Ты электрокинетик, способный подпитываться от электроприборов и хранилищ электроэнергии навроде батареек. Если я ничего не путаю, конечно.

— И что это значит?

— Что, когда ты вырастешь, ты станешь одной из самых опасных красоток в этом мире. Я часика два поработаю, и домой поедем, хорошо?

— Можно я тебе помогу?

— Конечно. А ты спать уже не хочешь?

— Нет, я взбодрилась.

— Ну да, электрошокер всех бодрит… Но тебя, судя по всему, особенно.

Глава 12

До вылета оставалось меньше часа, и Гареев гнал служебный седан по вечернему проспекту с мигалкой, но без сирены. Кречетов сидел рядом и молчал, а Ким сзади висела на телефоне со службой безопасности аэропорта.

Борис Валерьевич, сотрудник корпорации, которого днём отпустили с миром, прошёл досмотр десять минут назад и сейчас ждал регистрации на столичный рейс. Полковник передумал отпускать его, и Гареев выжимал из машины максимум по указанию начальника, чтобы успеть до посадки.

На парковку влетели под поднятым шлагбаумом: охрана на входе уже была предупреждена. Через зал вылета троица шла быстрым шагом в сопровождении начальника охраны аэропорта.

Ким подошла к Борису у стойки регистрации, отчего тот изрядно напрягся, и попросила уделить им ещё минуту. Здоровяк фыркнул и послал обоих оперативников в пешее и крайне занимательное путешествие. Третьего сотрудника особого отдела он заметил после этого, но не узнал…

Полковник хмыкнул и указал пальцем на Бориса. Тот сразу ощутил что-то неправильное, поднял руки, сжал кулаки, а миг спустя на них появилась ледяная корка, стремительно нарастающая с каждой секундой.

Борис напряг руки, и лёд затрещал, но, вместо того чтобы расколоться, корка практически сразу прибавила в весе и объёме в несколько раз. Тогда-то Борис понял, кто этот тип с хмурым взглядом. О полковнике-ледовике он слышал, и драться ему резко расхотелось.

«Очередной допрос я как-нибудь переживу, а вот битву с ним — не факт…» — подумал Борис и сдался.

* * *

Гареев завёл Бориса в одну из допросных изолированного этажа, где камеры были заранее выключены, закрыл дверь, когда прошли Ким и Кречетов, и накинул усиление на напарницу раньше, чем гость успел сесть, а полковник — занять позицию у стены.

Ким смотрела на Бориса и молчала…

«В больнице я шла по верхнему слою, чего он даже не заметил. Но сейчас будет иначе. Придётся ломать защиту и лезть глубже, а такое вмешательство в голову „А“-рангового может стоить ему рассудка, а то и жизни. А таких, как он, в стране по пальцам пересчитать, и каждый на карандаше у военных в качестве боевой единицы. Потому подобная практика и запрещена. Шеф это знает лучше меня, но всё равно отдал такой приказ… Похоже, другого выбора нам не оставили».

Она ударила ментально без предупреждения. Борис дёрнулся и уставился на неё с недоумением, затем до него дошло. Он взревел и начал расти. Стул под ним разъехался в стороны. Гареев стал между ними и приготовился к схватке. Борис же вцепился в стол, вырвал его из пола вместе с болтами и замахнулся тяжёлой мебелью на пару оперативников.

Кречетов поднял руку и приморозил стол к его рукам, а ботинки к полу. В комнате похолодало так, что дыхание стало заметным.

Ким давила, Гареев подпитывал её силой, а Борис багровел. Он рычал и пытался вырвать ноги из ледяных колодок. Спустя минуту голова его запрокинулась, и он завалился на бок, столом царапая стену.

— Дышит хоть?.. — Гареев присел рядом и приложил пальцы к шее и хмыкнул: — Дышит. Живучий, зараза.

— Вот и хорошо. Ким, работай, — отдал приказ полковник.

Ким опустилась на колени рядом с Борисом и положила ладонь ему на лоб. Первые минуты она молчала, только губы шевелились. Гареев поставил стол на уцелевшие ножки и сел на край, не сводя с напарницы глаз.

Ким выдохнула и, наконец, заговорила:

— Плотный барьер… Даже в бессознательном состоянии держится. Придётся ломать. Может начать дёргаться…

Борис дёрнул ногой, и лёд на ботинке хрустнул. Тело задрожало. Саму Ким перекосило. Она прикусила губу и продолжила.

— Есть первый слой, — сообщила она. — Так… Он сопровождал закупки. Оборудование на сотни миллионов… Учёные ему писали напрямую, когда посылки на таможне потрошили. Он числится начальником охраны того самого «Горыныча», а под этой фирмой уже работает синдикат… «Змий». Прикрывает и помогает им уже сама корпорация. Формально она не связана с синдикатом, но по факту «Змий» — это её детище. Люди, работающие на разных структурах, практически ничего не знают друг о друге, и лишь единицы, такие как он, выступают связующими звеньями.

Кречетов не отреагировал, лишь попросил продолжать.

— Городов под «Змием» много… Ячейки в каждом крупном. Смотрящие, над ними кураторы. Что там в других городах: лаборатории или склады, — он сам не знает.

— Значит, копаем по всей стране, — сложил Кречетов руки на груди и кивнул: — Дальше.

Борис захрипел, из носа у него пошла кровь, и Гареев вопросительно поднял голову. Полковник качнул головой: продолжать.

— Задание, с которым прилетел сюда… Личное… Найти сбежавший объект живым или мёртвым. — Ким сглотнула. — Объект поисков — это девочка. Видимо, та, что с Призраком сбежала.

Гареев хмыкнул и добавил:

— Выходит, корпорация знает про облаву, про побег и хочет найти результат эксперимента.

— Так, вот ещё… Его работодатель — это мужчина в очках, чьего имени даже он не знает. Но знает, что этот мужчина — личный помощник Адама Александровича. Так… и ещё… — Она замолчала на добрую минуту, и Кречетов за это время ни разу не шевельнулся. — У корпорации есть свой человек в нашем департаменте. По званию не ниже вас, товарищ полковник. Кто именно, он не знает. И в Министерстве обороны тоже кто-то есть. Ещё много связей с депутатами… С парочкой из них знаком лично.

— Имена запишите, — приказал Кречетов.

Вскоре «допрос» закончился: у Ким не осталось сил копошиться в памяти её бессознательного оппонента. Она убрала руку и села на пол, привалившись к стене. Руки у неё дрожали, и Гареев молча протянул ей бутылку воды.

Кречетов молча разбил лёд на ботинках Бориса и отодрал его замороженные руки от ножек стола.

— Приводите в чувство и отпускайте этого ушлёпка.

— Чего? — Гареев развернулся всем телом. — Мы ж его только что…

— Отпускаем, я сказал. Пусть придёт и доложит всё, что здесь случилось, своему хозяину. Тот начнёт шевелиться. Ты уже должен знать, что в мутной воде буйную рыбу ловить легче всего. Вскроем этот гнойник. Пусть присылают кого хотят, звонят кому хотят. Теперь, господа, для нас это дело принципа. Мы приехали сюда за легендарным Призраком, а вышли на след гнили в сто раз худшей, нежели он.

— Но как мы тогда будем ловить Призрака? — поинтересовалась у него Ким.

— Поймаем, не бойся. Я даже лично его за содействие в поимке этих ублюдков поблагодарю. Но наказания он не избежит.

— А вдруг он сбежит в другой город или страну? — уточнил Гареев.

— Хотел бы — уже б сбежал, — покачал головой Кречетов. — Но я уже понял, что он за фрукт. Никуда он от нас не денется. Он к этому городу привязан, словно гирями.

Ким переглянулась с начальником и кивнула.

* * *

В этот раз я проснулся от петушиного ора за окном и первые минуты просто лежал, пялился в потолок. Мой внутренний будильник напрочь сбился… Глаза кое-как продрал, а вот остальное тело всё ещё дрыхнет.