— Кончики секутся. Подровняем?

— Только чуть-чуть! — вскинула Света ладонь. — И… можно, чтобы они пышнее были? Распушить как-нибудь?

— Можно.

Пока её стригли и сушили, я сидел в кресле у выхода и ловил отголоски чужих мыслей. Люди шли мимо, никто не задерживал взгляда на парикмахерской, никто не оглядывался. Будний вечер в торговом центре шёл своим чередом и никаких новых сволочей на горизонте не появлялось. И оно даже хорошо. Ну а то, что тут камеры на каждом углу, это не беда.

Из зала Света выехала тихая. Она косилась на своё отражение в каждой витрине и молчала. Волосы у неё стали заметно пышнее и теперь лежали на плечах.

— Ну? — не выдержал я. — Довольна?

— Нормально, — буркнула она.

— Просто нормально?

— Ну откуда я знаю! Ты что скажешь?

— Красиво, что я ещё тебе могу сказать. Ещё куда-нибудь заедем, или домой?

— Домой… Бутербродов хочу…

— Может, в кафе?

— Нет… Ты сделай. Твои вкусные…

Да там из моего труда лишь масло намазать да колбасу с сыром нарезать… Ладно, вижу, она устала.

Машину мы загружали долго… Утащить всё, что купили, и коляску впихнуть — тот ещё квест. Свету я пересадил на переднее сиденье, пристегнул и сел за руль.

Выезд с паркинга шёл по спирали наверх, и пока мы поднимались, она молча разглядывала бетонные стены. На втором витке повернулась ко мне:

— Нас ведь ищут, да?

— Ты о чём? — уточнил я.

— О том, что ты вытащил меня, сбежал со мной на руках из лаборатории. Полиция, бандиты… Они ищут нас… — начала перечислять она, загибая пальцы.

— Ну да, есть такое. А что? — спросил я, не очень понимая, к чему она клонит.

— Почему ты не боишься, что нас найдут? — захлопала Света глазами, явно переживая. А переживаний нам тут не надо: если машина сдохнет, придётся мучиться…

— Потому что у меня всё под контролем. Чтобы нас найти, мы должны себя проявить. Показать. Для этого им нужно знать, как мы выглядим, и раскинуть ориентировки по всем постам. А как мы выглядим, они не знают. Моего лица никто из них не видел. А твоё… У них есть только твои детские фотографии из приюта, а ты с тех пор изменилась. А сегодня вообще как другой человек выглядишь. Это первое.

— А второе?

— Второе… Они приноровились отслеживать меня особенным образом. Я оставляю за собой особый цифровой след, когда работаю с сетью. Они научились его замечать. Я понял, что они это могут, когда меня чуть дважды не поймали.

— И⁈ — Она развернулась ко мне всем корпусом. — Тем более надо быть осторожным! Если всё так, нельзя было ехать в торговый центр!

— Ты думаешь, я совсем дурак?

— Я думаю, ты слишком спокойный! — возразила она.

— Всю последнюю неделю мой цифровой след, который им так сильно помогал меня ловить, гоняет их по всему городу. Он появляется в случайных местах. Сегодня здесь, завтра на другом конце города, послезавтра в промзоне. Пусть ищут. Кстати, пока мы далеко не уехали…

Шлагбаум на выезде поднялся, но я не поехал. Остановился, откинулся на спинку и закрыл глаза.

Сеть торгового центра открылась передо мной узел за узлом, и я быстро нашёл сервер видеонаблюдения на минус первом этаже, рядом с охраной. Сзади посигналили, настойчиво и не один раз, но я не отреагировал на это, как и на шёпот Светы рядом.

Минуту спустя открыл глаза и тронулся.

— Взломал их? — она смотрела на меня во все глаза.

— Да. Через три часа система видеонаблюдения накроется и уйдёт в принудительную перезагрузку. Записи за последние двое суток исчезнут. Восстановить их будет уже неоткуда.

— Блин… Я бы тоже так хотела…

— На что ты способна, пока никто из нас не знает. У твоей силы очень общее описание, и то из лабораторных бумаг, которым верить не стоит. Может, ты станешь куда опаснее меня, кто знает… Так что готовься. Сегодня мы развлекались полдня, а вечером займёмся твоей терапией. И завтра утром я подготовлю для тебя план тренировок. Кстати, как ноги?

— Как обычно… — посмотрела она на колени. — Не чувствую.

— И к врачам съездим.

— А это не опасно?

— Не бойся. Я не дам тебя в обиду. Мне по плану осталось проверить, кто и как следит за местными медцентрами, и ещё пару справок навести. Если всё будет плохо, тогда придётся ехать в другой город… Я никогда не действую необдуманно. Иногда, конечно, неожиданности случаются, всё-таки я не предвижу будущее. Но риски всегда минимизированы. Ты под моей защитой, так что всё будет тип-топ. Поняла?

Мы выехали с парковки, и я вывернул на главную дорогу.

— Поняла… — улыбнулась она, успокаиваясь.

* * *

Полковник Кречетов сидел у себя в кабинете и раскрывал архив, пришедший из столицы по его запросам.

Всё шло по правилам: защищённый канал, доступ по личному коду. Код длинный, без единой закономерности, с цифрами и буквами в двух раскладках. Простым перебором его не сломать и за год. И полковник знал его наизусть.

Вводил он его больше минуты. Клавиши щёлкали одна за другой, и три раза он сбивался в спешке. Да только торопиться, как выяснилось, было некуда…

Папки, наконец, открылись. Полковник заглянул в одну, потом в другую… Он переключался между ними всё быстрее и под конец щёлкал мышью не глядя. Ответ он получил исчерпывающий, и этот самый ответ даже в его айсберге спокойствия пробил брешь…

На первом листе стояла шапка, дальше шли серые прямоугольники на месте текста, а поверх всего этого красовался штамп с грифом секретности и датой наложения. Практически восемьдесят процентов запрошенных бумаг были зашифрованы.

Он посмотрел на дату наложения секретности.

— Да ну… Быть того не может?..

Полковник удивлённо смотрел на числа с минуту, после чего вытащил из ящика стола бумажный журнал исходящих запросов. Провёл пальцем по строкам до своей записи и сверил даты.

«Выходит, я отправил запрос, и на следующий день на всё это уже лёг гриф. Ни недели, ни месяца выждать не удосужились, за одни сутки накрыли всё, о чём я попросил».

Он откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

«Это же самый обычный мусор теперь, а не документы… Что я с этой информацией должен делать? Отчёт написать, что… А нечего там писать! Неужели у них такие возможности и связи, что за сутки смогли закрыть себя по всем направлениям, по всем моим вопросам?..»

Выводы напрашивались очень нехорошие и раздражали полковника всё больше и больше.

«Значит, синдикат под прикрытием корпорации… А корпорацию прикрывают ублюдки повыше…»

Кречетов взял трубку служебного телефона и набрал столичный номер. Ответили после третьего гудка.

— Добрый вечер. Кречетов беспокоит. По своим запросам от прошлой недели.

— Михаил Евгеньевич, добрый вечер, — ответил ему вежливый и весьма усталый собеседник. — Мы вам всё отправили. Всё, что удалось собрать.

— Я получил. Спасибо. У меня к вам вопрос: что именно вы мне отправили?

— Материалы по вашим запросам.

— Материалы… — Полковник помолчал. — Я открыл девять папок. В девяти папках девять грифов. Я не получил ни капли информации от вас. Как мне прикажете работать?

— А, вы из-за грифа секретности? Прошу прощения, мы отправили то, что имели право отправить. Приказ пришёл, а кто я такой, чтобы спорить…

— А когда засекречено было? Нельзя было сперва мой запрос исполнить и потом уже их засекретить?

Повисла затяжная пауза.

— Михаил Евгеньевич… — заговорил собеседник тише. — А оно вам вообще надо? Я по-человечески спрашиваю. Там серьёзные люди из серьёзных министерств замешаны. Такой уровень…

— Плевал я на этот уровень! — вскочил Кречетов из-за стола.

— Мне насрать, какие там люди и чем они руководствуются! Я видел, то, что в здравом уме и представить сложно! Видел, что творят эти мрази! В этом ******* подвале! И если я сказал, что мне нужны данные, значит, сука, мне нужны данные! И я их, *****, получу, и ***** мне на ваши грифы! Кто бы за всё это ни был в ответе, я его найду и сгною! На имена не посмотрю, на звания не посмотрю, на министерства эти ваши серьёзные не посмотрю! Станут у меня на пути, пойдут под каток вместе с ними!