— Ты намекаешь на нашего вундеркинда? — слегка удивилась Ким и покачала головой. — Не думаю, что он настолько силён, чтобы обойти защиту корпорации. А если даже и сможет, вряд ли в списке будут значиться хотя бы десять псиоников. Если они берут кого-то в штат официально, то это публичные личности. А псиоников такие люди предпочитают использовать скрытно… — размышляла она, а Гареев слушал и накидывал в пластиковый стаканчик одну ложку сахара за другой.

— И власти закрывают на это глаза… — с ноткой грусти в голосе произнесла Ким.

— Да… Самое забавное, что в базах данные по таким людям есть, но официально их не существует.

Гареев закончил насыпать сахар и воткнул в напиток ложку. Та замерла вертикально, утопая в смеси кофе и сахара.

— Грязная возня… — Гареев сел и откинулся на спинку стула. — Как же мне это всё знакомо… Я пару лет таким же был. На бумагах одно, а в жизни… Интересно, кто вообще придумал такую схему? Не то чтобы я жаловался. Сам один из первых её и использовал.

— Не знаю, кто придумал. Как по мне, всё это в корне неправильно. Так быть не должно.

— Ой, я тебя умоляю… Просто представь: есть государство, и у него на сто городов тысяча псиоников, а есть всякие корпорации и банды, где этих псиоников в пять раз больше суммарно. А может, и в десять-двадцать раз. С тем, как хаотично они появляются, это очень даже возможно… Сейчас всё хоть под каким-то контролем. А раньше вообще ужас, что творилось.

— Ну да. И ты был одним из тех, кто этот ужас творил.

— Вот! — Он ткнул пальцем в её сторону. — Я, как никто, знаю о последствиях. Я тебе говорю, в какой-то момент страна была на грани гражданской войны. Столько сил новой эпохи оказалось неподконтрольно. А прикинь, что в Индии сейчас происходит. Или в Китае. А в Африке? Не, у нас хоть какой-то порядок теперь есть. Пусть и ценой тайных договоров государства со всякой швалью корпоративной.

— И их рано или поздно возьмут под контроль. Целиком и полностью.

— Ага. Это, между прочим, задача нашего отдела. Ну, одна из задач. Ладно, хрен знает, что там будет… У меня от этих умных мыслей уже голова болит. Пойдём лучше пивка дёрнем да по шаурме вдарим!

— Сначала надо отчитаться полковнику Кречетову.

— Господи, какая же ты зануда! — Гареев залпом выпил кофе, скривился, оставил половину недопитой жижи и поднялся. — Ладно, пойдём, выслушаем мудрого шефа. А заодно получим ещё три-четыре задания, и я навсегда забуду о своём пиве.

— Не переживай. Если что, вечером я тебе лично пива закажу. Но сейчас надо сделать всё по протоколу, — сказала Ким и, вставая, взяла ноутбук.

— Какая же ты… правильная. За это я тебя и уважаю.

* * *

С подземного паркинга торгового центра до лифта мы добирались минут пять: коляска между припаркованными машинами проходила впритирку, а Света на каждом повороте требовала притормозить, потому что хотела оглядеться. Ей, оказывается, ещё ни разу не доводилось спускаться на такую парковку, и она вертела головой на каждый пикнувший датчик.

Навстречу из лифта вышла семья с тележкой, отступила к стене и пропустила нас. Я поблагодарил, Света промолчала. При виде коляски люди, к слову, ведут себя совсем иначе: двери придерживают, дорогу уступают, в очереди пропускают вперёд…

В лифте негромко играла спокойная музыка. Вскоре на табло мигнула двойка, и двери разъехались в сторону, выпуская нас. Мы выкатились прямо к витринам. Магазин, бутик и снова магазин… Все с яркими, сверкающими вывесками. Цены на ценниках отсюда не читались, а местами и вовсе отсутствовали, но и без них было понятно, что рубашки здесь продаются очень и очень не дешёвые.

Света вцепилась в подлокотники.

— Что не так? — Я остановился у перил и обошёл коляску.

Она сидела, вжавшись в спинку, и смотрела на витрины исподлобья.

— Ничего… — Она помолчала и добавила: — Просто у меня никогда не было денег на такие магазины… Да и не пускали нас сюда. Мы с ребятами один раз зашли зимой погреться, так охрана выкинула всех за шкирку. Мы даже до эскалатора не дошли… И нам велели, чтобы больше не появлялись. Мы и не появлялись.

Я прикинул, сколько таких центров в городе и сколько зим она провела на улице, сбегая из-под опеки, и не стал обращать на это внимание. Абсолютно послушных детей не бывает.

— В жизни всё меняется. Как хорошее сменяется плохим, так и плохое сменяется хорошим. Сегодня тебя отсюда никто не выведет. А если кто попробует, я с ним поговорю. Пойдём, переоденем меня.

— Не «пойдём». Поехали.

— Вот, договорились! Скажешь, где остановиться.

Мимо первого бутика мы прокатились без остановки, как и мимо второго. У третьего она подняла руку, и я послушно завернул внутрь. Две девушки у кассы подняли на нас глаза одновременно и проводили взглядом до середины зала. Света зашипела так, что я услышал это через спинку коляски…

— Чего они пялятся⁈

— Так на всех клиентов смотрят. Чтобы вовремя подойти, если понадобится помощь.

— Такое чувство, что мы воры, а они следят, чтобы мы ничего не спёрли!

— А это здравое решение тех, кто отвечает за товар. — Я развернул коляску к стойке с пиджаками. — Если ты не собираешься воровать, ничего страшного в этом нет. Ты же не собираешься?

— Да куда я… Далеко не уеду.

— Вот и я о том же. Ладно, показывай, что мне купить.

— Сперва примерка! — Она обернулась через плечо и повысила голос: — Девушка!

Консультантка хоть и смотрела на нас дольше положенного, проявила учтивость и не стала выпендриваться, как это бывает в подобных местах с запредельными ценами.

— Нам вот на этого надо костюм подобрать, — ткнула Света в меня пальцем. — Только не чёрный.

Света явно ощущала дискомфорт, разговаривая с весьма милой помощницей, что взялась приводить меня в порядок вместе с ней. Но только первые минут пять. Потом они спелись… Принялись находить во мне какие-то недостатки, из-за которых то один, то другой костюм сидел плохо и отбраковывался.

Плечи слишком широкие, талия и бёдра узкие, руки короткие… По их описанию я каким-то сбежавшим из цирка уродов клоуном выходил.

Попутно девушка взялась осыпать нас терминами и знаниями. Называла фабрики, ткани, о которых я если и слышал, то где-то там, давным-давно и краем уха. Приносила пиджак за пиджаком, подбирала брюки, туфли, ремень, галстук, и мне с большим трудом удалось отбиться от них и не дать им войти с собой в примерочную.

Серый костюм в тонкую полоску Свете не понравился сразу: слишком старомодный. Бежевый понравился ей и не понравился уже мне. Наверное, потому, что похожий висел уже лет двадцать в шкафу у деда, и копировать его у меня желания не было никакого. В бордовом я походил на швейцара из отеля…

Света закатывала глаза и подбирала варианты, консультант пыталась угадать, кому из нас двоих угождать, и в итоге поинтересовалась, для какого мероприятия нужен костюм.

— Для повседневного ношения на работу, — ответила Света раньше меня. — Должно быть и комфортно, и стильно.

Синий пиджак с белой рубашкой я вышел показывать без особой надежды. Постоял перед зеркалом, повернулся вполоборота. Света склонила голову набок, консультант сложила руки на груди, и все трое мы сошлись на том, что вроде бы ничего так. Достаточно прилично, чтобы в офисе конторы никто не принял меня за курьера из службы доставки.

— Сколько стоит? — поинтересовалась Света.

— Пятьсот двенадцать тысяч, — сверилась девушка с биркой. — И на рубашку будет ещё скидка двадцать процентов.

Света, кажется, начала терять сознание…

— Берём, — кивнул я. — И три таких же рубашки ещё заверните. Ремень, ботинки тоже посчитайте. Оплата картой.

Я закрыл шторку и принялся переодеваться обратно. И слышимость через ткань была отличная…

— Прошу прощения, — понизила голос консультант, но я и закрыв уши услышал бы её мысли, а там уже строились планы по завоеванию моего кошелька. — А этот мужчина… Он вам кто?