Отжимания, пресс, турник я чередовал по кругу. Мышцы после целого дня в офисном кресле отзывались на упражнения с благодарностью. А вот сосуды в носу и голове лучше не беспокоить, потому на руки я решил не вставать. Второй раз за сутки капать кровью как-то не хотелось. Особенно в дедовом бункере. Потом ведь мыть заставит. Хотя он и так заставит…
Надо будет с фирмой связаться… В перерыве это сделаю через оставленные способы связи. Дам первые задания, попробую устроить им по удалёнке аудит. И надо бы в одну из ночей заскочить за сундуком с той грязной бухгалтерией и прочими документами, что бывших и нынешних владельцев превратят в случае чего в цель для прокуратуры. Да и поискать информацию по казаху с индусом нужно. Пускай пока попереживают, что в их конторе случилось, а я погляжу, как они на это всё отреагируют.
К следующему визиту надо бы придумать, что делать со всё ещё числящимися на бумаге иностранными собственниками. Ну и заодно определиться, чем эта фирма теперь будет заниматься. Компания обязательно должна работать, иначе это не прикрытие, а яркий след, что может вывести на меня охотников. Всё должно выглядеть естественно.
Я кивнул своим мыслям, посмотрел на гирю и чуть не использовал по привычке телекинез. Так, спокойно… Никакой псионики пока что. Берём ручками и начинаем упражняться…
Разок поднял резко гирю, и в голову будто иголка впилась. От неожиданности чуть снаряд себя на ногу не уронил и решил немного передохнуть.
Это с чего вдруг? Я же не использовал пси-силу… Ладно, гири пока больше не трогаем…
Да уж, кажется, я вчера перестарался… Повторять подобное в ближайшие дни определённо не стоит. Вообще, вчерашние нагрузки были суровы не своими объёмами, а деликатностью задачи. Сжечь человеку мозги так, чтобы он до конца дней пускал слюни, — дело нехитрое. Чуть больше силы добавил — и готово. Сноровки тут не нужно никакой. А вот превратить четыре десятка прожжённых мошенников пусть и в меньший по размеру, но весьма исполнительный коллектив работников, готовых трудом искупить всё, что они успели натворить, — это задача совсем другого уровня.
Раньше я проделывал подобное считаные разы, не больше, чем на одном человеке и без особого контроля за результатом. Теперь на кону сразу целая контора, и меня, признаться, берёт азарт. Выйдет ли из этой затеи что-то путное или через месяц я махну рукой и разгоню их всех к чёрту на рога? Интересно!
Ну и выбирать методы не приходится… Света нуждается в помощи, что бы она ни думала. И чтобы ей помочь, мне нужно тренироваться, развивать новые способности. Да и возможности вне рамок псионики тоже необходимо расширять, раз уж я решил активнее действовать. И перевоспитанная компания засранцев вполне может стать лояльной и даже благодарной бригадой работников. Благодарной, разумеется, за то, что их не посадили.
Закончив мысль, я снова пошёл на турник. Сделал подход, отдышался и полез ещё раз.
Я подтягивался и прикидывал, что в целом всё складывается очень даже неплохо. Как выяснилось, старик ещё и очень даже способен закопать бандита в лесу между походом за сморчками и обедом. Правда, в этот раз, пусть даже из благих намерений, он допустил ошибку, и у него нарисовались интересные враги. Хотя теперь они не враги вовсе… Кстати, надо будет закончить процедуру передачи прав на аренду земли. Старый ворчун согласился, хвала небесам. Впрочем, это не самая важная тема на сегодня…
Сонный дед вошёл в бункер на середине второго подхода, держа кружку забористого травяного сбора.
— Чего ты, малец, подорвался ни свет ни заря? — Он зевнул и опёрся плечом на косяк.
— Проснулся как обычно. Это ты сегодня спишь долго.
— Так ты ж мне полночи голову дурил этими контрактами и фирмами… Ясное дело, я не выспался, — пробурчал он, сделал глоток и поморщился.
Я спрыгнул с турника и потряс руками:
— Валерий Святославович, у меня к вам разговор есть. Посерьёзней вчерашнего.
— Чёй-то? Дай проснуться хоть.
— Да, пожалуйста…
Так, ну, вроде чувствую себя уже получше… Можно и чуть размяться псионикой.
Я схватил гирю и кинул в старика. Дед, конечно, опешил, но всё равно вовремя пригнулся. Одна чашка осталась висеть в воздухе. А гиря сделала круг и вернулась на стойку. Голова слегка загудела. Так, всё. Хватит пока псионики…
— Ах ты! Едрить, напугал! Не трогай мои гири без спросу, понял⁈ А то я тебя!.. — пригрозил он мне, тряся блюдцем рядом с застывшей в воздухе кружкой чая, а потом резко успокоился: — Ладно… Что ты там хотел-то?
— Да я вот про Свету думаю… Помогать ей придётся всерьёз, и это не пара таблеток с массажем. Нужна база, нужны деньги и возможность ездить туда-сюда так, чтобы нас никто не срисовал. А чтобы нас не вычислили, нужна команда. Пусть сидят за компьютером и вовремя предупреждают о возможной опасности. За мной идут охотники, корпорация ищет Свету, и я не хочу однажды столкнуться с кем-то из них у калитки, не готовый к этой встрече. В моём деле у кого инициатива, тот и в дамках.
— Да-да… — махнул дед кружкой, — согласен. Только не понимаю, к чему ты всё это? Я тут тебе при чём?
— При том, что нас трое, и от вас, ваше пенсионерское величество, тоже многое зависит. Раз нас нашли какие-то мимокрокодилы, что мимо проходили, то спецы тем более доберутся. Недавно вон… — махнул я рукой, — первый засранец из столицы прилетел, получил полный ушат моего гостеприимства и скоро полетит обратно. И на его место придут другие. Да, конечно, можно было и прибить его, но это лишь оттянуло бы неизбежное… Однозначно будет война. И к ней нужно готовиться уже сейчас, пока тихо. Да и кто ещё к нам заглянет, кроме госохотников и корпоративных ищеек, — хороший вопрос. Рано или поздно кто-нибудь начнёт раскапывать наши следы и нас искать. И чтобы этот момент не проморгать, мне нужны люди, способные заметить движение в нашу сторону раньше меня. Я, конечно, крут, но я один. И, представь себе, иногда я сплю.
— Ага, — серьёзно кивнул дед. — Понял. Но не понял, на кой хер тебе эти бездари. Вот зачем они тебе? Чем они тебе подсобят?
Вопрос дед задал законный. Со стороны это и правда выглядит так, будто вместо армии я набрал себе группу недоучек. Только дед мыслит категориями драки, а бойцы мне сейчас не особо-то и нужны.
— Зачем они мне?.. Ну, с их помощью я решаю сразу три проблемы. Нет, даже четыре.
Мы присели на мат, и я принялся загибать пальцы:
— Первый: к тебе больше никто не поедет по поводу земли. Ездить будут в нашу ручную контору, а контора эта, к слову, больше не заинтересована ни в каких аферах и махинациях. В чём, кроме помощи мне, она ещё заинтересована, я пока понятия не имею. Надо будет придумать. Но на это время у нас есть.
Второй: те, кто пройдут тест на профпригодность, сядут в отдельном кабинете и будут помогать мне с поиском угроз. Для этого не нужно быть семи пядей во лбу. Считать всё будет компьютер, думать буду я, а им достаточно быть исполнительными. Вовремя прочитать, что пишет более умный, пусть и искусственный помощник из интернета, сообщить мне, а потом сделать, как скажу. С этим справится даже пенсионер вроде тебя. Но тебя я работать не отправлю.
— Страшно? — улыбнулся дед.
— Не то слово… — оглядел я спортинвентарь, которого этому монстру хватит для маленькой победоносной войны.
— Третий момент… — Я принялся растягиваться, пытаясь дожать не поддающийся мне шпагат. — Они… теперь у меня на крючке. И не будут творить всякую хрень. Маленькая помощь в наведении общегородского порядка. Улики есть на каждого, и это сильно упрощает моральную сторону давления на них. Сами виноваты. И им в целом повезло, что я обошёлся с ними именно так, а не как обычно.
— А четвёртый?
— Четвёртый… Он самый главный. — Я поднялся и слегка попрыгал, чтобы восстановиться. — У Светы до сих пор по ночам вспышки активности пси-энергии случаются. Сила тут ни при чём. Проблемы у неё в голове. Ей снятся кошмары, и они, вполне возможно, будут являться ей всю жизнь. Я знаю, о чём говорю. Мне мой кошмар снится до сих пор, хотя прошло уже двадцать лет. Так что её состояние я понимаю как никто другой. И гуманных способов избавить её от этого не так много. Можно спрятать или сгладить самые травмирующие воспоминания. Сделать так, чтобы она чувствовала себя в безопасности, чувствовала, что она дома, и не вздрагивала от мысли, что какие-то уроды её ищут. А для этого… — я вернулся к растяжке, только принял другую позу, — мне придётся очень точечно и очень осторожно работать с её восприятием и памятью. Работа настолько тонкая, что одна ошибка может стать фатальной. Но делать это нужно. Без устойчивой психики, без воли у неё не будет ни здоровья в теле, ни толком освоенного дара. Ты сам мне об этом когда-то говорил, между прочим.
