Работа была не сложная: эти люди не псионики, защиты у них никакой. Но и не бесплатная… К десятому у меня начали неметь пальцы и болеть голова, а к пятнадцатому я ощутил уже вполне себе конкретный признак переутомления в виде головокружения.

А ведь ещё даже не вечер…

* * *

С индусом я не спешил. И я довольно долго думал, что с ним делать. Мало мне местных ублюдков, так ещё какие-то заграничные черти будут приезжать и говорить мне в моём доме, в моём городе, в моей стране, что мне делать, как себя вести, да ещё и угрожать⁈ Говорил он мне всё, правда, на своём языке, и я ничего не понимал, пока переводчица не помогла разобраться. Даже в голову к нему лезть не пришлось.

Не-ет, Шарма… У меня ты так легко, как остальные, не отделаешься… Ты поедешь к своему боссу и передашь ему мою большую благодарность и большой привет! Привет, правда, нужно отредактировать… Поменять воспоминания, чтобы никто на другой стороне континента не узнал, кто именно пришёл и захватил власть над бизнесом. Его хозяин при деньгах, ещё и при власти у себя в стране. И судя по поверхностным мыслям моего «друга», человек он был мерзкий донельзя. Ничуть не лучше наших уродов. В чём-то даже куда хуже… Только подумать, у этого «инвестора» в родном городе целых три сотни личных рабов, что горбатятся, по сути, за еду!

Я сел напротив, взял индуса за подбородок и заглянул ему в глаза. Всё, что я ему оставил, — это воспоминания о паспорте во внутреннем кармане, номер в отеле, где он живёт, и необходимость срочно отправиться к хозяину с посланием… Чётким таким посланием. Он сам выступит этим посланием. А там и Призрак из сети возьмётся за дело и начнёт рушить теневую империю этого «инвестора» без зазрения совести.

Если в своей стране я каждый шаг вынужден продумывать, то на последствия в Нью-Дели мне как-то наплевать. Кто там его друг, кто враг, с кем он работает — побоку. Разрушу его жизнь так же, как он привык разрушать чужие.

Разблокировал телефон индуса, контакты там велись на английском. Инвестор, его секретарь, ещё пять номеров с индийским кодом и один с казахстанским. Я перекачал всё, до чего дотянулся. Работы по слежке всё больше и больше…

Индус поднялся и встряхнул головой, не особо понимая, что он тут делает, после чего побрёл к выходу. Переводчица Карина посмотрела ему вслед, потом на меня, и я подчистил её воспоминания. Об индусе она теперь вспомнит, только если он ей приснится после просмотра очередного болливудского фильма.

Вот и нравится же ей этот Болливуд… Ещё и так сильно, что даже хинди выучила. Где эти мордовороты вообще нашли её и как в свои сети втянули? Пожалуй, она одна была относительно чиста в этой фирме и старалась заниматься строго своей работой, ни во что не влезая. Платили ей хорошо, и эти деньги шли не как у большинства — на увеличение охреневшести, а на учёбу младшей сестры-раздолбайки и на помощь матери в деревне.

Зал к этому времени опустел наполовину. Оставшиеся жались к стене, и среди них была одна женщина лет сорока с усталым лицом, которая ни разу за весь вечер не подумала о том, как бы сбежать. Ещё один лучик света в тёмном царстве. Не святая, но на фоне остальных заслуживала не только шанса, но и чего-то большего. Она всё это время думала о дочке, у которой серьёзные проблемы со здоровьем. В этой конторе она работала исключительно ради высокой зарплаты, прекрасно осознавая, что вполне может закончить в тюрьме. Она готова была рискнуть своей свободой, лишь бы дочери не пришлось страдать всю жизнь.

Упрямая, смелая и слишком гордая, чтобы просить помощи и объявлять сборы через общественников. Всё сама. Даже если в итоге дочь останется на попечении бывшего мужа. В её мыслях этот сценарий уже был давно прописан и одобрен.

Из всех в этой конторе её единственную просто хотелось отругать и всыпать ремня за подобный подход. С другой стороны, не будь она тут, никогда бы не встретилась со мной. Теперь у неё появится шанс и жить по совести, и помочь как дочери, так и себе.

В отличие от секретаря-переводчика, эта дама знала о делах фирмы всё. Всё-таки помощник главного бухгалтера… А ещё она единственная, кто набрался смелости и подошёл ко мне сам.

— Босс, вы это здорово придумали. Я вижу, что у вас есть силы, есть уверенность, но я вижу и просчёт! Увольнять их нужно уже завтра, но столь массовое увольнение вызовет много вопросов и внимания со стороны государственных органов. Я бы перевела половину людей в отпуск за свой счёт и уволила бы в следующем месяце. И по возможности заменила бы часть уволенных новыми проверенными кадрами, чтобы создать видимость не сокращения, а плановой работы с персоналом. К тому же у нас в штате больше нет ни юриста, ни заместителя директора, ни начальника охраны. Все эти штатные должности несут ответственность при проверках, и мы не можем существовать без них. Нужны хотя бы исполняющие обязанности из числа оставшихся и…

Я посмотрел на неё и улыбнулся:

— Поздравляю!

— С чем? — не поняла она.

— Вы только что стали новым главным бухгалтером нашей компании, — легонько похлопал я в ладони. — И вы совершенно правы. Это проблема. И очень здорово, что у вас есть рецепт её решения. Полностью доверяю вам и генеральному директору компании внести необходимые юридические изменения в работу фирмы, подписать приказы и указы, а сокращения сделать поэтапными. У кого накопился отпуск, пусть уходит в отпуск перед увольнением. О, и покажите, где стоят ваши компьютеры. Проверим текущую бухгалтерию по-быстренькому. Заодно экскурсию мне проведёте и расскажете, где что есть.

Звали её Наталья Ерохина, и она мне сразу понравилась как человек. Рисковая немного, но она как раз устала бояться и не перестала бороться ради своего ребёнка. Я помогу ей вылезти из этой дыры. И ребёнку её помогу, раз уж судьба свела нас и на горизонте появился инвестор из Индии.

Мы вышли из зала, и оставшиеся потянулись следом. Так и ходили дружной толпой из кабинета в кабинет. Архив, переговорная, бухгалтерия, отдел экономики. Отовсюду выгребали документы, складывали в коробки и тащили всё в переговорную, где и разбирали.

В одну стопку легло то, что можно будет потом скормить шредеру: лишние копии, черновики, рекламные проспекты про светлое будущее деревни, какой-то маркетинговый ужас, слепленный непонятно кем, непонятно зачем. В другую легло всё, что касалось их схем, контрактов, договоров купли-продажи, что случались за последний год существования фирмы; доверенности, оформленные задним числом; расписки, переписка с нотариусом, платежи Ерлану и платежи из Индии. Там же нашлись бумаги на автопарк из двенадцати машин. Ездили из них по документам три, а остальные девять существовали ради амортизации. И были документы, фиксирующие, как часть доходов с мутных схем обогащения гендира, что за этот день здорово поседел, и пара машин ушли откатами «кому надо» из чиновников. Очень интересно… Два года назад пятерых по схожей схеме откатов арестовали и посадили. Не без моего участия. И вот опять… Ничему их жизнь не учит.

С компьютерами ограничился общим знакомством и убедился, что работы мне предстоит много. На счёте у конторы лежала нормальная для такого бизнеса сумма. Они всё же планировали дальнейшую скупку недвижимости… В общем, хватит и на выплаты по увольнению, и на налоги, и на компенсации тем, кто вскоре вновь встретится с эффективными менеджерами этой фирмы. Планов много, работы вагон и… ещё вагон. А мозги уже плывут…

Велел Ерохиной посчитать все запланированные расходы до копейки, принести мне файл баланса и провести увольнения как положено, как она же сама и предложила. С соглашениями и компенсациями. Все новые проекты фирмы приказал заморозить, старые притормозить. Пусть резервы на счёте расходуются только на то, чтобы контора дышала. Любая покупка отдельно, любой платёж наружу отдельно, и всё через меня. Для связи со мной я ей оставил анонимный чат в одной малоизвестной социальной сети.