— А если не пикнут? — поинтересовался дед.

— Сам-то в это веришь? — ответил я вопросом на вопрос.

Судя по вздоху — не верит.

— Ладно. Что сегодня в планах?

— Светой заниматься нужно. Нам сейчас надо затаиться и помогать ей. Её психологическое состояние прямо влияет на вспышки силы. А для психической стабильности надо бы и физической заняться. Ноги я ей не верну, но нельзя и остальное запускать. Будем делать всё, что можем.

Дед почесал затылок, посмотрел на потолок, за которым лежала полка с гирями, и заявил:

— Не знаю ничего лучше тренировок.

— Ты её в зал тащить собрался?

— Не её, а вас! Давай собирайся. И ты, и она. Гонять я буду тебя, а она будет смотреть. Уверен, ей от этого только полегчает.

— Вот это ты, конечно, молодец… Здорово придумал. Ей для полного счастья только шоковой терапии не хватает, ага.

— А ты думал! Пусть видит, что сила может быть под контролем. Давай, завтракай. Жду внизу.

Спорить с дедом, когда он уже решил, бесполезно. Я съел выделенную мне курицу и пошёл собираться.

Со Светой разговор вышел короткий. Она сидела на диване в наушниках и с книгой на коленях и на предложение посмотреть тренировку лишь удивлённо приподняла бровь.

— Тренировку чего?

— Меня.

— Кто тренирует?

— Дед.

— Где?

— Под домом.

Из-за двери дед уже гремел ключами, и Света с большим сомнением книгу закрыла.

— Ладно. Всё равно скучно.

Свету я нёс на руках, она держалась за мою шею и молчала. Коляска плыла за нами по воздуху, слегка покачиваясь на поворотах, и Света, обернувшись через моё плечо, не удержалась:

— Как вы это делаете?

— Мыслями управляем, чувствуем её, цепляемся к ней и тащим за собой, — ответил, не поворачиваясь, дед. — Только живых не получается так носить, так что извини…

Дед отодвинул камень в полу, под ним открылся люк, и мы начали спускаться по винтовой лестнице. Здесь пришлось повозиться. Лестница узкая, я с девочкой на руках в неё помещался с трудом, а коляска и вовсе не проходила в развёрнутом виде. Дед сложил её на весу, поставил на ребро и провёл вниз, скрипя металлом о металл.

Металлическая дверь распахнулась, и Света притихла. Бункер её впечатлил. Бетонные стены, маты на полу и гири всех размеров в углу. Я посадил её в разложенную коляску у стены, подальше от центра, и проверил, что она не мёрзнет. Пледа не было, зато была моя куртка, и она сгодилась.

— Правила простые, — начал дед, стягивая свитер. — Он уворачивается, я кидаю. Если попаду, значит, плохо уворачивался.

— А если в меня попадёт? — уточнила Света.

— В тебя не попадёт. Я старый, но не слепой.

Начали с подшипников. Шарики поднялись с полки и полетели ко мне по дуге, сперва по одному, потом парами. Я ловил их телекинезом и складывал обратно, стараясь не смотреть на Свету. Ей и без моих взглядов хватало впечатлений.

Через пару минут дед перешёл на гири. Первая пошла в грудь. Я отбросил её в сторону, и она с грохотом упала на мат. Вторая пошла в колени, третья в голову.

От третьей я уже убегал, с трудом сдерживая полный ужаса крик. Дед меня убить решил? Что за скорости? Что за сила и давление? Я пытаюсь её схватить, но не получается: он продавливает мой контроль, сминает его, как танк легковушку. И страшно было не одному мне…

Краем глаза я заметил, как Света вжалась в коляску, а следом услышал её испуганный вскрик, полный переживаний за меня. Лампы под потолком резко вспыхнули, я даже на мгновение ослеп, а потом погасли все разом.

Гиря пролетела мимо, шлёпнулась на маты, и я тяжело задышал.

— Дед?.. — позвал я в темноту.

— Здесь. Цел?

— Цел. Света?

Из угла донеслось всхлипывание. Я нашарил на полу у стены свой телефон и включил фонарик. Света сидела в коляске, уткнувшись лицом в мою куртку, и дрожала.

— Я опять… Я опять всё сожгла, да?..

— Ничего ты не сожгла, — присел я рядом. — Лампочка перегорела, бывает.

— Все сразу?

— Ну, значит, все сразу перегорели. Дед, много у нас лампочек?

— Хватит, — буркнул дед, зажигая фонарь. — Наверху тоже темно, я по гулу холодильника слышу. Вернее, не слышу. Щиток выбило.

Надеюсь, щиток, а не деревенский трансформатор… Его только-только починили…

— Свет, слушай, это мелочи. Мы с дедом этого ждали. Нечего тут переживать. Это и твоя тренировка тоже. Чувствуй, что в такие моменты происходит, как ты это делаешь. Лови это чувство, запоминай. А за эти мелочи вроде лампочек не переживай. Мы сейчас поднимемся, я всё починю, и ты сама увидишь, что ничего страшного не случилось.

— А ты умеешь? — поинтересовалась она, вытирая рукавами куртки слёзы.

— Я умею всё. А что не умею, тому научусь.

Дед остался с ней в бункере, а я поднялся наверх. Щиток висел в сенях, и картина в нём была вполне понятная даже мне. Один из автоматов выбило. И не просто выбило… Он был чёрный, оплавленный, и от него тянуло горелым пластиком. Защита сработала, как ей и положено, приняла удар на себя и сгорела. Спасибо тебе, безымянный автомат. Ты умер, чтобы жил холодильник.

Я нашёл в коробках из доставки нужный автомат, сверил маркировку, открыл на телефоне видео, где мужик в кепке за четыре минуты объяснял, как это меняется, и на всякий случай написал в первый разысканный чат электриков. Там мне ответили через минуту. Один советовал обесточить ввод, другой советовал не лезть самому. Толковые советы. Следующие пять вопросов были в духе: «Ты кто такой и что делаешь в чате, если даже таких основ не знаешь, бестолочь?». Ещё часть сообщений была о том, что кто-то просто развлекается.

Пока в ожившем после трёхдневного молчания чате строили теории, я обесточил ввод, старый автомат выщелкнул из рейки, новый защёлкнул, провода зажал. Руки, к моему удивлению, работали чуть ли не на автомате.

Вернул ввод, пустил ток, и холодильник на кухне заурчал, лампочка над крыльцом загорелась, а из-под пола донёсся приглушённый, но вполне отчётливый возглас деда.

Спустился обратно я героем дня. В бункере горели все лампы, Света улыбалась, дед жонглировал подшипниками. Причём без телекинеза… Во талантище.

— Ну вот, — развёл я руками. — Отделались лёгким испугом. Один автомат всего.

После этого мы ещё два часа тренировались, меряясь псионическими объёмами энергии, пока не выдохлись. Захотелось и пить, и есть, и просто в тишине побыть хотя бы немного.

Поднимались уже в испытанном порядке: я со Светой, дед с коляской. На кухне никто не спорил, кому готовить. Дед жарил картошку, я резал хлеб, Света сидела с нами за столом и помогала, открывая сыр и масло.

Если честно, так хорошо стало в этот момент… Такая семейная идиллия… И пусть мы все друг другу не родня, но есть кое-что, что нас всех объединяет.

— На самом деле, я обожаю бутерброды… — произнесла Света, словно читая мои мысли.

Глава 6

Утро началось с моей классической тренировки, за время которой я измотал тело так, что казалось, будто выполнил недельную норму. А продолжилось уже гирей, летящей мне в живот. Её я, разумеется, поймал, и старик, воодушевлённый моими подвигами, с бодрым настроением потащил меня вниз…

Я ушёл влево от первой гири, в следующий миг вторая прошла в опасной близости от головы. Что-то дед совсем уж разошёлся… Да и швыряет свои гири не так, как обычно, отчего взять их под контроль ещё сложнее.

Гири у него уже не летели строго по прямой, как вчера. Он их закручивал и выстреливал, словно из теннисной пушки, и после каждого выстрела довольно лыбился. Уворачивался я на пределе сил. А иногда, когда кручение замедлялось на пару мгновений, я отводил снаряд телекинезом в сторону.