В узел того самого махрового полотенца на его бёдрах.
Ткань предательски поддаётся.
Я падаю на колени прямо перед ним, а белое полотенце с лёгким шорохом планирует на пол, оставляя моего сурового «массажиста» в чём мать родила.
В комнате повисает звенящая, гробовая тишина.
Я сижу на коленях, сжимая в кулаке край злополучного полотенца. Мой взгляд, совершенно помимо моей воли, упирается прямо… туда.
Господи Иисусе.
Тяжёлый, уже полувозбуждённый член тяжёлой плотью свисает между мощных бёдер. Даже не полностью эрегированный, он выглядит внушительно — толстый, тёмный, с чётко очерченной головкой. От одного вида у меня пересыхает во рту, а влагалище сжимается от внезапной, почти болезненной волны желания. Щёки вспыхивают таким огнём, что, кажется, в номере сейчас сработает пожарная сигнализация. Я медленно, очень медленно поднимаю голову.
Мужчина стоит надо мной, возвышаясь как разъярённый титан. Его ноздри раздуваются, грудь тяжело вздымается от гнева, а в чёрных глаза полыхает такое пламя, что меня парализует от ужаса и какого-то дикого, животного трепета. Я чувствую, как от его взгляда по коже разливается горячая волна, а между ног становится ещё влажнее.
— Значит, снять полотенце? — его голос звучит пугающе вкрадчиво, вибрируя угрозой.
Он делает ко мне шаг.
И тут на столике у окна разрывается трелью телефон.
На большом экране смартфона высвечивается крупная надпись: «Секретарь. Совет директоров». А следом из динамика умной колонки в углу комнаты раздаётся предельно вежливый голос администратора отеля:
— Тимур Русланович, приносим извинения за беспокойство. Ваш костюм после химчистки доставлен. Вы просили предупредить за час до выезда Тимур Русланович. Костюм. Совет директоров.
Алкогольный хмель выдувает из моей головы за долю секунды. Осознание того, ЧТО именно я сейчас натворила, обрушивается на меня бетонной плитой.
Это не массажист. Это гость. Очень богатый, очень влиятельный и очень злой гость. Которого я только что чуть не изнасиловала морально и физически, да ещё и оставила голым посреди номера!
Я издаю звук, похожий на писк придушенной мыши. Подскакиваю с колен с проворством, которому позавидовала бы олимпийская чемпионка по гимнастике, бросаю полотенце прямо ему под ноги и, не разбирая дороги, пулей вылетаю из вип-номера.
— Стоять! — гремит мне в спину яростный рык.
Но я уже несусь по коридору, крепко прижимая к груди края распахнувшегося шёлкового халата, молясь только о том, чтобы этот суровый Тимур Русланович не бросился за мной в погоню в своём первозданном виде.
Катя, что ты натворила?! Завтра же уволюсь и уеду в другой город! Точно уеду! Если, конечно, доживу до утра.
Глава 2. Расплата наступает
Утро понедельника начинается с непреодолимого желания сменить имя, паспорт и улететь первым же рейсом куда-нибудь на Камчатку. Желательно, к медведям. Они, в отличие от некоторых суровых мужчин, хотя бы предсказуемы.
Я смотрю на своё бледное отражение в зеркале лифта нашего бизнес-центра и тихо стону. Выходные прошли как в тумане. Точнее, в парализующем ужасе. Каждую ночь мне снились широченные плечи, литые мышцы и тот самый момент, когда злополучное белое полотенце с шорохом падает на пол. Как я сидела на коленях перед ним. Как тяжёлая, тёплая плоть его члена оказалась прямо перед моими глазами. Как тело отзывалось на этот вид горячей, стыдной волной.
От этих воспоминаний щёки снова заливает предательский румянец, а под ложечкой сладко и пугающе тянет. Между бёдер вспыхивает тихая, влажная пульсация — будто тело до сих пор помнит его запах, его жар, его силу.
— Смирнова, ты чего такая помятая? — бодро интересуется Ленка, влетая в лифт на моём этаже. — Неужели массажист оказался настолько хорош, что ты отходила все выходные?
Я бросаю на подругу такой испепеляющий взгляд, что она осекается.
— Лена. Ещё одно слово про спа-салон, массаж или полотенца, и я лично засуну твой степлер тебе в…
— Поняла, молчу! — она примирительно поднимает руки. — Ты лучше скажи, ты к планерке готова? Сегодня же нового генерального представляют. Владелец контрольного пакета акций, говорят, мужик — просто зверь. Прилетел из столицы наводить свои порядки.
Сердце ухает куда-то в район желудка. Только зверей мне сегодня для полного счастья и не хватало!
Мы заходим в просторный опен-спейс, где уже царит нервная суета. Все стягиваются к стеклянным дверям большого конференц-зала. Я поправляю строгую юбку-карандаш. Из-за моих пышных форм подобрать офисную одежду, которая не смотрелась бы на мне как на девушке лёгкого поведения, — та ещё задача. Сегодня на мне плотная тёмно-синяя юбка, подчёркивающая крутые бёдра, и белая блузка, пуговицы на которой на груди всегда натянуты чуть сильнее, чем хотелось бы. Обычно я накидываю сверху объёмный пиджак, но сегодня в офисе почему-то невероятно душно.
Я устраиваюсь в заднем ряду, надёжно спрятавшись за спиной нашего долговязого сисадмина Вадика. План идеален: отсидеться, послушать нового босса и тихонько улизнуть в свой отдел.
Двери зала открываются. Гомон мгновенно стихает, уступая место звенящей тишине.
В помещение входит наш бывший директор, а следом за ним…
Воздух застревает у меня в лёгких. Я вцепляюсь побелевшими пальцами в край пластикового стула так, что тот жалобно скрипит.
ОН.
Это просто невозможно. Скажите мне. что это галлюцинация на фоне стресса!
Но нет. Мужчина из вип-номера уверенным, хищным шагом проходит к началу стола. Сегодня на нём нет спа-полотенец. На нём безупречно скроенный, дьявольски дорогой тёмно-серый костюм, который сидит на его гигантской фигуре как влитой. Ткань натягивается на широченных плечах, белоснежная рубашка контрастирует с лёгкой небритостью на волевом подбородке. Он выглядит ещё больше, ещё опаснее и ещё… притягательнее, чем тогда, в полумраке комнаты. Я помню, как эта грудь чувствовалась под моей ладонью — горячая, каменная, влажная. Помню, как его член тяжёлой плотью свисал перед моим лицом. И от одного этого воспоминания у меня предательски теплеет между ног.
От него исходит такая аура власти и подавляющей силы, что половина женского коллектива мгновенно перестает дышать, а мужская — инстинктивно подбирается.
— Коллеги, доброе утро, — блеет наш старый директор. — Позвольте представить вам вашего нового руководителя и главного инвестора компании. Батурин Тимур Русланович.
Тимур Русланович. Мой суровый массажист.
Я вжимаюсь в стул, мечтая научиться мимикрии. Стать невидимкой. Слиться с обоями. Вадик, не подведи, сиди ровно, закрой меня своей тощей спиной!
Тимур Русланович обводит зал тяжёлым, пронизывающим взглядом тёмных глаз.
— Доброе утро, — его низкий, рокочущий бас проносится по залу, и у меня по спине маршируют мурашки. Тот самый голос. От которого бросает то в жар, то в холод. Голос, который звучал надо мной, когда я стояла на коленях. — Я не люблю долгие вступления. Моя политика проста: я ценю эффективность, дисциплину и полную отдачу. Тех, кто не готов работать в моём ритме, отдел кадров рассчитает сегодня же.
Зал нервно сглатывает.
Он продолжает говорить, чётко и жёстко обозначая новые правила. А его взгляд тем временем методично сканирует ряды сотрудников. И с каждой секундой этот взгляд подбирается всё ближе к моей галёрке.
Я задерживаю дыхание. Только не смотри сюда, только не…
Вадик неожиданно роняет ручку и наклоняется за ней под стол.
Моя «каменная стена» рушится, и я оказываюсь прямо на линии огня.
Голос Батурина не дрожит и не обрывается, он продолжает ровно говорить о реорганизации отделов, но его тёмные глаза цепляются за меня. Замирают.
Время в конференц-зале останавливается.
Я вижу, как в его взгляде мелькает узнавание. Секунда — и ледяное спокойствие в его глазах сменяется чем-то тёмным, тяжёлым и обжигающе-опасным.
Он смотрит на моё лицо. На раскрасневшиеся щёки. Затем его взгляд, не скрываясь, медленно, с каким-то пугающим собственническим прищуром скользит ниже. На мою грудь, где ткань блузки натянулась от сбившегося дыхания, на изгиб талии, на крутые бёдра, обтянутые синей юбкой. Он смотрит так, будто прямо сейчас видит меня на коленях. Будто помнит, как я смотрела на его обнажённое тело. Будто чувствует, как сейчас между моих бёдер уже собирается влажность.
