Дядя сидел за длинным заваленным бумагами столом, тянул пиво из бутылки и слушал Боба Дилана. Тео вошел, не постучав, и рухнул в пыльное старое кресло.

 – Как поживает мой любимый племянник? – последовал традиционный вопрос. Тео был единственным племянником Айка. Ха-ха.

 – Отлично, – отозвался Тео. – До сих пор обескуражен отменой процесса.

 – Да, странно. Я слушал новости целый день и ничего не услышал.

С тех пор как талантливый, авторитетный адвокат потерял лицензию и превратился в эксцентричного старого хиппи, он много времени проводил среди изгоев общества и многое знал. В одном покерном клубе Айк играл с отставными копами и адвокатами, в другом – якшался с бывшими, как он сам, правонарушителями. В урагане разбушевавшихся сплетен Айк умел найти рациональное зерно и незаметно проверить версию, прежде чем она становилась достоянием широкой общественности.

 – А ты что думаешь? – спросил Айк.

Тео пожал плечами, будто это был плевый вопрос.

 – Все просто, Айк. После полуночи Пит Даффи сел на велосипед, проехал пару миль по гравийной дорожке, встретился с сообщником, уложил велик в багажник или в кузов пикапа – и поминай как звали. – Тео говорил уверенно и небрежно, словно лично при этом присутствовал. Замолчав, он мысленно поблагодарил учителя Маунта.

Айк прищурился, обдумывая слова племянника. Рот у него чуть приоткрылся, лоб сморщился.

 – Где ты такое услышал? – спросил он.

 – Нигде. Это же очевидно! Как иначе можно объяснить его исчезновение?

Айк поскреб бороду, глядя через стол. Порой его поражало умение Тео рассуждать по-взрослому, но столь легкое объяснение загадки Даффи не казалось убедительным.

Тео продолжил: – И я готов спорить, его не найдут. Пит Даффи идеально спланировал бегство и сейчас уже далеко отсюда, с полными карманами денег и новыми документами.

 – Да неужели?

 – Айк, сам подумай, у него восьмичасовая фора, а полиция даже не знает, на каком транспорте он скрылся. Ищут, сами не зная что.

 – Хочешь что-нибудь выпить? – спросил Айк, поворачиваясь на крутящемся стуле. Вместо тумбы стола у него стоял маленький, никогда не пустовавший холодильник.

 – Нет, спасибо, – сказал Тео.

Айк вынул очередную бутылку пива, отвинтил крышку и отпил глоток. Тео знал, что дядя много пьет – об этом шептались в фирме «Бун энд Бун», да и в суде Тео два или три раза слышал намеки, что Айк Бун никогда не откажется от стакана, однако пьяным он дядю никогда не видел. Айк был разведен, с детьми и внуками не виделся, жил один и, по мнению Тео, был человеком пожилым и невеселым.

 – У тебя по химии по-прежнему четверка? – спросил Айк.

 – Айк, ну мы что, отметки будем обсуждать? Родители и так зудят. И не четверка, а пять с минусом.

 – Кстати, как родители?

 – Прекрасно. Мать написала записку с напоминанием пригласить тебя поужинать с нами в «Робилиос».

 – Как мило с ее стороны. – Айк обвел взглядом горы папок на столе и ответил фразой, которую Тео почти ежедневно слышал от родителей: – Сегодня у меня слишком много работы.

Какой сюрприз, подумал Тео. По причинам, недоступным его пониманию, отношения родителей с Айком были холодными, и он никак не мог добиться потепления.

 – Да ведь поужинать недолго, – осторожно заметил он.

 – Передай Марселле мою благодарность.

 – Передам.

Тео часто доверял Айку то, во что никогда не посвятил бы родителей. Он подумывал рассказать, какие странные события сегодня произошли, но решил промолчать. С Айком можно посоветоваться и потом.

Они поговорили о бейсболе и футболе, и через полчаса Тео и Судья откланялись. Велосипед стоял там, где Тео его оставил, с двумя накачанными колесами, и Тео понесся прочь. Пес бежал рядом. Тео застал родителей в офисе и отрапортовал, как прошел день.

Марселла Бун готовить не любила, а из-за постоянной занятости и не пыталась. Вудс Бун был плохим поваром, но прекрасным едоком, поэтому с раннего детства Тео семья осваивала этнические рестораны Страттенберга. По понедельникам они ужинали в итальянском заведении «Робилиос». Во вторник обходились супом и сандвичем в столовой для бездомных – не очень изысканная еда, которая компенсировалась в среду заказом ужина в одном из трех неплохих китайских ресторанов. В четверг мистер Бун брал три дежурных блюда в турецком кафе. В пятницу на ужин всегда была рыба в шумном ливийском бистро. В субботу каждый по очереди выбирал кафе по своему вкусу, а остальные не вмешивались. Наконец в воскресенье миссис Бун принимала на себя командование на кухне и жарила курицу по новому рецепту (результаты впечатляли не всегда).

Ровно в семь вечера семья Бун вошла в «Робилиос» и уселась за свой любимый столик.

Глава 5

Настало утро вторника. И не обычного вторника, а первого вторника месяца, когда Тео и остальные пятьдесят бойскаутов сводного отряда 1440 округа Олд-Блафф шли в школу в скаутских рубашках и ярких галстуках. Школьный совет счел недопустимым носить полную форму бойскаутов в стенах школы. Скаутская форма никоим образом не нарушала существовавшего дресс-кода, расплывчатого, не строго требуемого и вечно создающего проблемы, однако администрация забеспокоилась: если разрешить скаутскую форму, начнется настоящий бум форменной одежды. Ученики станут приходить в спортивной одежде, в каратистских кимоно, в театральных костюмах, а то и религиозных одеяниях вроде буддистских уттарасанг и мусульманских паранджей. Вопрос оказался крайне сложным, и когда компромисс был найден, скауты вздохнули с облегчением: раз в месяц им дозволялось надевать хотя бы элементы скаутской формы.

Тео быстро принял душ, почистил зубы, почти скрытые толстыми скобками, и надел форменную рубашку цвета хаки с коротким рукавом и обязательной нашивкой на плече – бело-синий номер сводного отряда, эмблема отряда и личное звание. Заправив рубашку в джинсы, Тео аккуратно повязал оранжевый скаутский галстук, скрепив полагающимся значком. Полная форма дала бы возможность продемонстрировать ленту с нашивками, которой Тео по праву гордился, недавно получив двадцать вторую и двадцать третью нашивки – по астрономии и игре в гольф. Если все пойдет согласно плану, Тео станет скаутским орлом еще до перехода в девятый класс. Его целью, помимо звания орла, было получить по меньшей мере тридцать пять нашивок, красочно разложенных и идеально пришитых миссис Бун.

Судья, спавший под кроватью Тео и проснувшийся на полчаса, устал ждать и заскулил, просясь на улицу. Тео поправил галстук, полюбовался своим отражением, схватил школьный рюкзак и сбежал по лестнице на первый этаж.

На минуту он забыл об исчезновении Пита Даффи.

Марселла Бун, которая никогда не была ранней пташкой, пила кофе за кухонным столом и читала газету.

 – Доброе утро, Тео. Какой ты красавчик!

 – Утро доброе. – Тео поцеловал мать в лоб. Он терпеть не мог слово «красавчик». Он открыл дверь,

и Судья тут же выбежал на улицу. На столе напротив места Тео стояли пачка хлопьев, пакет молока, глубокая тарелка, ложка и стакан апельсинового сока. Обычное меню.

 – О Пите Даффи пока ничего, – сказала мать, не отрываясь от газеты.

 – Его никогда не найдут, – повторил Тео фразу, сто раз сказанную за вчерашним ужином.

 – Я бы не стала этого утверждать. Скрыться от ФБР в наши дни – почти невыполнимая задача. Эти их технологии...

Тео насыпал в тарелку хлопьев и снова открыл дверь, впуская Судью. По утрам, когда давали завтрак, пес времени не терял. Тео насыпал хлопьев и налил молока и в собачью миску. Судья набросился на еду.

Продолжая читать, миссис Бун спросила: – Значит, сегодня у тебя скаутский день? «Нет, мам, сегодня Хэллоуин».

«Нет, мам, остальные рубашки в стирке».

«Нет, мам, это я решил тебя запутать, чтобы ты подумала: сегодня первый вторник месяца и ты поехала не на то заседание суда».

Все это просилось на язык, но, будучи хорошим скаутом и уважая всякую власть, а также будучи хорошим сыном, не желающим рассердить мать колким замечанием, Тео отозвался: – Да.