– Куда это ты собрался? – рыкнул он. «По-моему, дураку ясно, – подумал Тео. – Куда еще я могу направляться в такую минуту, когда начинается крупнейший за всю историю округа процесс по делу об убийстве?»

Тео протянул Госсетту освобождение от занятий и сказал преувеличенно вежливо: – У меня разрешение от директора присутствовать на заседании, сэр.

Госсетт выхватил бумажку и впился в нее глазами, словно готов был застрелить мальчишку, если в справке не хватает какой-то закорючки. Тео захотелось предложить свои услуги – прочесть, например, вслух для неграмотных, но он прикусил язык. Госсетт сказал: – Это бумага из школы, а не пропуск в зал суда. У тебя есть разрешение от судьи Гэнтри?

 – Да, сэр, – сказал Тео.

 – Дай взглянуть.

 – Оно не в письменном виде. Судья Гэнтри дал мне устное разрешение посмотреть процесс.

Госсетт нахмурился еще сильнее и важно покачал головой: – Прости, парень, мест нет. В зале яблоку негде упасть. Мы уже отказываем всем желающим.

Тео взял свою справку, сделав вид, что вот-вот расплачется. Он повернулся и пошел по длинному коридору. Когда Госсетт уже не мог его видеть, Тео приоткрыл маленькую дверь и, перепрыгивая через две ступеньки, устремился вниз по служебной лестнице, которой пользовались только швейцары и уборщики. На первом этаже он тихо пробежал по узкому темному коридору, идущему под главным залом, и вошел в комнату отдыха, где служащие суда собирались, чтобы выпить кофе, поесть пончиков и посплетничать.

 – Привет, Тео, – сказала хорошенькая Дженни – эту секретаршу Тео любил больше всех других.

 – Привет, Дженни, – улыбнулся он, подходя к шкафу для инвентаря. Открыв дверцу, Тео вышел с другой его стороны на площадку потайной лестницы. Несколько десятилетий по ней проводили привезенных из тюрьмы преступников в зал суда, дабы судьи излили на них свой гнев, но теперь ею редко пользовались. Старое здание было лабиринтом из тесных проходов и узких лестниц, и Тео отлично тут ориентировался.

В зал он вошел через боковую дверь у скамьи присяжных. Здесь стоял гул – возбужденные люди переговаривались, ожидая захватывающего зрелища. Охранники важно расхаживали по залу, тихо перебрасываясь словами. За дверями была толпа – многие все еще не теряли надежды попасть на процесс. В третьем ряду за столом защиты Тео увидел знакомое лицо.

Это был его дядя Айк, приберегавший местечко для любимого (и единственного) племянника. Тео ловко пробрался вдоль ряда и втиснулся в маленький просвет рядом с Айком.

Глава 2

Когда-то Айк Бун был адвокатом и работал вместе с родителями Тео. Трое Бунов довольно долго терпели друг друга, но однажды Айк не поладил с законом и влип в неприятности, настолько крупные, что адвокатская коллегия штата отозвала его лицензию. С тех пор Айк работал бухгалтером и налоговым консультантом в мелких компаниях Страттенберга. Семьи у него не было. В принципе Айка можно было назвать пожилым неудачником, но он предпочитал считать себя бунтарем, воевал со всем миром и одевался как старый хиппи, а седые волосы стягивал в длинный конский хвост. В тот день Айк, как всегда, пришел в старых сандалиях на босу ногу, вытертых джинсах и красной футболке под клетчатой спортивной курткой с обтрепанными обшлагами.

 – Спасибо, Айк, – прошептал Тео, усевшись.

Айк молча улыбнулся. Слева от Тео сидела приятная женщина средних лет, которую он никогда не видел. Оглядевшись, мальчик заметил в зале нескольких адвокатов. Родители прийти отказались, скрывая острый интерес и сославшись на занятость. Мама Тео, уважаемый адвокат по бракоразводным делам с обширной клиентурой, и отец, занимавшийся юридическим оформлением сделок с недвижимостью, никогда не ходили в суд. Тео же мечтал стать знаменитым судебным адвокатом, не имеющим дел ни с разводами, ни с недвижимостью. Или известным судьей вроде своего большого друга Генри Гэнтри. Тео еще не решил. Ничего, времени много, ему только тринадцать.

Скамья присяжных была пуста. Тео отлично знал, что присяжные не появятся в зале, пока все не усядутся. Высоко на стене, над местом судьи, висели большие квадратные часы. В 8.59 из боковой двери появились представители обвинения. Первым важно шел Джек Хоган, страттенбергский ветеран, много лет ловивший преступников. Четыре месяца назад, во время первого процесса, на Тео немалое впечатление произвели выступления Хогана. Много недель ему даже хотелось стать прокурором – человеком, к которому обращался весь город, когда совершалось ужасное преступление. Хогана окружали другие представители прокуратуры и следователи, составлявшие слаженную команду.

Стол защиты пустовал – никто из адвокатов Питера Даффи еще не появился, но в первом ряду Тео увидел Омара Чипи и его помощничка Пако – головорезов, нанятых защитой вести собственное расследование и создавать обвинению проблемы. Время шло. Скоро в зале стало тихо. Тео показалось странным, что пришли лишь представители обвинения. Судья Гэнтри любил пунктуальность, и, когда часы показали 9.00, взгляды всех присутствовавших устремились на его место. 9.00. 9.10. Наконец в 9.15 защита соизволила появиться в зале и занять места. Первым вошел известный адвокат Клиффорд Нэнс, бледный и озадаченный. Перегнувшись через барьер, он наклонился к подавшимся вперед Омару Чипи и Пако и что-то тихо сказал. Публика почуяла неладное.

И нигде не было видно Питера Даффи, которому полагалось сидеть рядом с Клиффордом Нэнсом.

Омар Чипи и Пако поднялись и вышли из зала суда.

В 9.20 бейлиф громко объявил: – Встать, суд идет!

В ту же секунду за скамьей судьи появился Генри Гэнтри в развевающейся черной мантии.

 – Слушайте, слушайте! – продолжал бейлиф. – Уголовный суд десятого округа открывает заседание. Председательствует его честь Генри Гэнтри. Пусть все, кто участвует в разбирательстве, выйдут вперед. Благослови Боже этот суд!

 – Прошу сесть, – сказал судья Гэнтри, и собравшиеся, не успев толком встать, поспешно опустились на свои места.

Судья Гэнтри гневно уставился на Клиффорда Нэнса и шумно вздохнул. Взгляды всех сидевших в зале также обратились на Нэнса, который стал еще бледнее. Наконец судья Гэнтри спросил: – Мистер Нэнс, где обвиняемый Питер Даффи?

Адвокат медленно встал и кашлянул. Когда он заговорил, его звучный, хорошо поставленный голос показался всем скрипучим и тихим: – Ваша честь, я не знаю. Сегодня в семь утра мистер Даффи должен был явиться ко мне в офис для досудебного совещания, но не приехал. Он не звонил и не связался посредством факса, электронной почты или SMS ни со мной, ни с моими сотрудниками. Мы неоднократно звонили ему на разные телефоны, но безрезультатно. Мы съездили к Даффи домой, но там никого не оказалось. Сейчас мы его ищем, однако, судя по всему, Даффи скрылся.

Тео, как и все присутствующие, слушал адвоката с недоверием. Один из полицейских встал и сказал: – Разрешите, ваша честь?

 – Говорите, – позволил судья Гэнтри.

 – Мы впервые об этом слышим. Если бы нас известили вовремя, мы бы сразу объявили Питера Даффи в розыск.

 – Ну так объявляйте сейчас, – раздраженно бросил Гэнтри, взбешенный отсутствием Питера Даффи, и ударил деревянным молоточком: – Перерыв на час.

Скажите присяжным, пусть располагаются поудобнее.

И Гэнтри вышел в маленькую дверь.

С минуту пораженные зрители сидели не веря в происходящее, будто ожидая, что Питер Даффи вотвот появится в дверях. Затем в зале стали перешептываться, вести негромкие разговоры, некоторые из собравшихся поднялись и принялись расхаживать. Никто, однако, не вышел в коридор, не желая рисковать с трудом доставшимся местом. Вдруг Пит Даффи сейчас войдет, извинится за опоздание, объяснив, что проколол колесо, и суд начнется?

Прошло десять минут. Представители обвинения и защиты стояли в центре зала и тихо совещались о чем-то. Одинаково угрюмые Джек Хоган и Клиффорд Нэнс стояли рядом, словно сравнивали записи.

 – Что скажешь, Айк? – негромко спросил Тео.