— Сева, кушать будем?

— Сейчас закончу здесь, и айда!

Он ушёл, а я почистил плитку от мелких брызг раствора и проверил участок при боковом свете. Швы шли ровно, у края ничего не выпирало. Можно было с чувством выполненного долга пообедать.

Ели на кухне. Темирбек налил мне чаю из своего чайника и подвинул сахар. Я достал свёрток с хлебом и колбасой, открыл банку с макаронами. Предложил ему бутерброд.

— Бери. Мне хватит.

— У меня есть, — сказал он. Затем, будто смутившись, вдруг произнес:

— Сева, может покажешь, как класть плитку?

— Конечно! Сейчас пообедаем, и пойдем. Покажешь, что у тебя не получается.

Попив чаю, осмотрел кухонный фартук. Темирбек успел сделать немного. Похоже, он совершенно не умел класть плитку, пытаясь обучиться в процессе работы. Выше оставалась подготовленная стена, внизу лежали вынутые из пачки плитки. На одной засох раствор, хотя она ещё не была уложена.

— Не идёт? — спросил я.

— Идёт. Медленно только.

— Ну, покажи, как делаешь!

Набрал раствор, он поставил плитку, прижал. Шагнул назад, пригляделся и снова прижал один край. Плитка ушла глубже соседней. Темирбек поддел её, снял и добавил раствора, но я остановил его.

— Дай посмотрю.

Основание было подготовлено добротно. А вот на плитку Темирбек набирал то много, то мало, потом пытался исправить всё уже на стене.

— Ты её всю сразу вдавливаешь, — пояснил я. — Потом вытаскивать приходится. Подведи сначала, посмотри, как она относительно соседней стоит.

— Вот этот край торчит.

— Потому что с другой стороны уже слишком глубоко продавил. Надо равномерно это делать. Подай правило.

Он протянул инструмент. Я приложил его к облицовке, показал просвет, снял плитку и очистил то, что успело выдавиться в шов. Потом поставил её заново. Прижал понемногу, проверяя по плоскости, и убрал руку.

— Теперь следующую. Попробуй сам!

Темирбек работал старательно, даже чересчур. Следил за каждым движением моей руки, повторял его, и всякий раз, прежде чем поставить плитку, осторожно оглядывался на меня. Со второй попытки получилось. Пятую он поставил уже без подсказки, приложил правило и довольно хмыкнул.

— Так оставляй, — сказал я. — Хорошо стоит.

— Ты быстро делаешь, Сева!

— Потому что долго учился.

— Ты, наверно, штукатурил больше? — предположил я.

— Ну да. Штукатурил, шпаклевал. Всё делал. Плитку мало. Там мастер был, я помогал.

— Ну ничего, сделаешь с полсотни квадратов и руку набьёшь.

Тут он как-то особенно на меня посмотрел.

— Не пил сегодня?

— Нет. В завязке.

— Это хорошо.

К концу дня я почти закончил ванную. Заглянул на кухне Темирбеку, одобрительно кивнул. У него после моего инструктажа работа пошла заметно быстрее.

Так мы проработали весь день. Колян так и не явился, как и второй работник, которого я мысленно прозвал «Хорьком». Я уже переоделся и завязывал пакет с рабочей одеждой, когда Темирбек снова подошел ко мне.

— Сева, ты не уходи. Дело есть.

— Слушаю. Что такое?

— Заказ один. Можем сами сделать, без Палыча.

Предложение было, прямо скажем, очень кстати. В кармане оставалось денег всего ничего, долги перед Арсеном и Магой не давали покоя, а Палыч велел ждать расчёта до окончания работы. В общем, мне позарез нужен был срочный калым!

Понятно, разобраться с миллионными долгами это вряд ли поможет, но жить в ближайшие дни тоже на что-то нужно.

— Что за заказ?

— Женщина квартиру делает. Бригада ушла. Плитку надо закончить, ещё там работа есть. Ты посмотришь?

— Далеко квартира?

— Нет, на автобусе десять минут.

— А почему бригада ушла?

— Не знаю. Она говорит, бросили. Давай сходим, сама расскажет.

— Давай. Только пусть приедет, если её там нет. Чтобы не стоять под дверью.

— Я позвоню.

Он быстро переоделся, провёл мокрой ладонью густым чёрным волосам, у висков уже подернутых сединой. Когда мы вышли, он свернул к автомату, вынул из кармана сложенный листок и набрал номер. Я ждал в стороне.

Разговор занял меньше минуты. Темирбек вернулся и кивнул:

— Идём. Она будет.

Ну что, неплохо вышло. На кухне я помог ему с плиткой, и теперь он предлагал заработать вместе. Похоже, нормальный мужик. Не то, что этот хмырь Колян.

До нового объекта мы добирались на гремящем, подпрыгивающем на трамвайных рельсах желтом советском автобусе. Дом оказался новостройкой, с широкими окнами и фасадом из красного кирпича. Возле подъезда досыхала грязь, внутри на ступенях лежали куски картона. На верхней картонке отпечатались чьи-то сапоги с глубоким протектором.

Найдя нужную дверь, Темир деликатно постучал. Ирина Михайловна открыла не сразу. За дверью звякнула связка ключей, щёлкнул замок, и перед нами появилась женщина лет пятидесяти в хорошем тёмном пальто. На лацкане поблёскивала брошь. Меховая шапка охватывала голову высоким тюрбаном; такие я помнил по старым семейным фотографиям.

— Пришли? Проходите. Ирина Михайловна, — представилась она.

— Всеволод. Здравствуйте!

Ирина сняла шапку и положила её на подоконник. Под ней оказалась высокая, тщательно уложенная причёска, живо напомнившая мне дикторш советского телевидения.

— Мне Темирбек сказал, что вы хороший плиточник.

— Показывайте, что у вас.

— Пожалуйста. Вот, полюбуйтесь!

Мы прошли вглубь нежилой, еще совсем неотделанной квартиры. Открыв дверь ванной, Ирина отступила, пропуская нас внутрь.

— Всеволод, вон там лампа есть! Видите?

Найдя по ее указующему персту строительную «переноску», я включил свет.

Помещение оказалось небольшое, но не настолько крохотное, как стандартный санузел: где-то три на два с небольшим. «Примерно семь квадратов» — наметанным взглядом определил я. Часть стен уже была облицована, на полу стояли коробки плитки, между ними оставался проход на одну ногу. Сама плитка хорошая: ровная глазурь, аккуратные края, рисунок под дикий камень. За такую хозяйка наверняка заплатила немало. Формат, по меркам 21-го века, небольшой, 25 на 25, но для 1996 года — вполне достойный.

Присмотревшись, я понял причину недовольства заказчицы. На стене слева шли несколько рядов тёплого светло-бежевого оттенка. Дальше начинались плитки, которые при том же свете слегка отдавали серым. Рисунок совпадал, размер тоже, а цвет заметно отличался. Особенно на границе, где два оттенка сходились вплотную.

— Вы это видите? — спросила Ирина Михайловна у меня за спиной.

— Вижу. Видимо, плитка из двух разных партий.

— А ведь покупала я её в одном месте. Они мне её привезли, выгрузили — всё как положено. А теперь говорят, что я должна была каждую коробку открывать.

Я присел и вытащил плитку из ближайшей пачки. Сравнил с той, что уже лежала у стены. Потом попросил Темирбека передать коробку из угла.

— Остальная вся здесь?

— В коридоре ещё. Они даже не всё распаковали.

— Нам пока и не надо.

Я поставил рядом две плитки. На полу, в тени, разница была слабее. Поднял их к лампе, поменял местами — на свету плитки были разных цветов.

— Вот так они мне тоже показывали, — сказала хозяйка. — На свет, от света. Но я-то уже поняла, что она разная. Что делать-то?

— Сначала посмотрим, сколько какой.

На боках коробок сохранилась маркировка плитки. Мы с Темирбеком развернули пачки, отделили одну партию от другой. Так и есть, две разные партии. Такое бывает и в 21 веке: надо следить за маркировкой на пачках, иначе может попасться разнотон.

Ирина смотрела на наши манипуляции, придерживая полы пальто, чтобы не зацепить пыльные коробки.

— Ну, что скажете, Всеволод?

Я мысленно прикинул, сколько получается плитки разных оттенков. Выходило примерно поровну «обычной» и «серой»

— В целом, поправить можно. Может быть, даже на этом материале.

— И вы возьметесь?

— Если договоримся в цене!

По обмерам выходило, что надо демонтировать плитку примерно на полутора квадратах и вместе с полом положить шестнадцать-семнадцать квадратных метров.