— А нам так нельзя?

— Нельзя, — твёрдо заявил Егор. Было видно, что он собрался более подробно объяснить, но, в принципе, я и так понимал, что подобное невозможно.

— Не надо, — остановил его я, — думаю, вы очень хорошо поработали. Остаётся надеяться, что нам удастся подготовить мастеров для полного цикла работы.

— Просто нужно время, — кивнул мне Егор, — два-три месяца. Госпожа не хочет ждать и считает, что лучше сейчас немного всем поработать. Зато прибыль сразу пойдёт. А потом всю вашу работу возьмут на себя мастера.

— Разумно, — согласился я, — осталось теперь и с моей мебельной фабрикой провернуть что-то похожее.

— Думаю, мы будем использовать ту же краску, но, боюсь, мастеров вам будет найти очень сложно, и без вашего участия на конечной стадии не обойтись, — сразу пояснил Егор.

Это я тоже прекрасно понимал. Для Марии Ильничны не было проблем найти рунологов, но вот у меня такой возможности пока нет. Работы я не боюсь, скорее, меня пугает однообразие. Делать всю жизнь одни накопители — такое может присниться только в страшном сне. А вот если сегодня целительские артефакты, завтра мебель, потом накопители, затем ещё что-то… так я готов!

— Отлично! — обрадовался я. — Если и на фабрике моё участие будет минимальным, буду тебе очень благодарен!

— Постараюсь, — вежливо кивнул Егор.

— Сначала в поместье, чтобы вещи оставить и пообедать, или сразу на фабрику? — поинтересовался у меня Фёдор.

— Что скажете? — повернулся я к своим пассажирам.

— Можно и пообедать, — Колычев с довольным видом хлопнул себя по животу, — надеюсь, еда нормальная?

— Прислугу ещё вчера предупредили, — откликнулся Фёдор, — еда домашняя!

Моё поместье Колычеву понравилось. Он прошёлся по нему с видом знатока, заглядывая во все комнаты:

— Хорошо строили, на века! Отличный дом, — вынес мастер своё заключение.

— Приятно слышать, только далековато от Нижнего, — пожаловался я.

— Зато тихо, и воздух какой! — не согласился со мной Колычев. — А что далеко, не беда. Думаю, ты скоро достигнешь моего уровня, и придётся тебе разъезжать по всей стране. После путешествия до Владивостока и обратно дорога до Урени тебе покажется удивительно короткой! — Он весело расхохотался, довольный своим сравнением.

Скорее всего, мастер прав. Вряд ли я буду сидеть на одном месте. Тем более, я и сам не против попутешествовать по стране и по миру. А дом хороший. Сделать небольшой ремонт, обставить, и мне будет приятно сюда возвращаться. Ещё и в Томске у меня имеется родовое гнездо, которое тоже надо навестить.

Такова жизнь настоящего мастера. Я и в прошлом мире надолго не задерживался в столице. Был в постоянных разъездах. И мне это не надоело. Тем более, в этой жизни не придётся проводить по три дня в седле без тёплой постели и душа. После подобного опыта меня мало пугают современные способы путешествия.

После обеда мы добрались до фабрики. Нас встретил Фёдор Алексеевич и сразу провёл в новый цех.

Со времени моего прошлого приезда отведённый мне угол сильно переменился. Здесь установили столы, сделали нормальный свет, расставили шкафчики. Теперь это пространство напоминало зародыш мастерской. Пока здесь было слишком чисто и просторно.

Егор отправился изучать процесс производства, а мы с директором фабрики и Колычевым сели пить чай. Но спокойно насладиться чаепитием нам не дали.

— Это вы тут новый владелец? — В помещение ворвалась очень крупная женщина. Стоявший за её спиной Андрей виновато развёл руками. Похоже, этот кадр оказался ему не по зубам.

— Так что? — Она упёрла руки в бока. — Ты, говорю, новый владелец?

— Тамара! — закатил глаза Фёдор Алексеевич.

— Что «Тамара»? — Женщина грозно надвинулась на него. — Я больше пятидесяти лет Тамара!

— Это граф Максим Андер, владелец фабрики, — представил меня директор, отодвигаясь подальше от грозной женщины.

— Ваше сиятельство, — кивнула она мне без особого почтения, — вот, — положила на стол свёрнутый в трубочку рулон бумаги, — я главный дизайнер фабрики. Так ждала, когда наладят новое производство, и что в итоге? — Женщина яростно уставилась на меня.

— Что? — закашлялся я в ответ, не понимая, как себя вести. Похоже, к такому меня жизнь не готовила.

— Вот и я говорю! Кто это придумал делать мебель по шатурским эскизам? У нас, между прочим, есть своё имя и свой стиль, к которому привыкли покупатели.

— Так мы же не делали до этого мебель? — попытался возразить я.

— Как это «не делали»? Очень даже делали. И кухонные гарнитуры, тот же уголок, и панели, которые типа экраны на кухню, и стеновые! У меня шесть художниц сидят без дела. Вы предлагаете их уволить? Между прочим, заслуженные мастерицы.

— Да нет… думаю, им найдётся дело, — попытался возразить я и посмотрел на директора фабрики, ища в его лице поддержку. Тот, гад такой, сделал вид, что он тут ни при чём, и задумчиво рассматривал свои ногти.

— Какое дело? Инь-янь рисовать? Видела я в проекте. Так дело не пойдёт, смотрите! — Она наконец-то развернула свои рисунки. — Вот! На спинке рисуем синее небо и ангелов. Это первый вариант. Вот второй, с розами на фоне синего неба. И третий — бело-золотые колонны и ворота как будто в рай! Вот ещё варианты узоров на белый шкаф для спальни и для тумбочек у кровати. Можно также столик небольшой сделать.

Я долго рассматривал эскизы. Да, возможно, кто-то скажет, что это безвкусица, и в современном мире подобное никому не нужно, но эскизы мне нравились. Было в них что-то настоящее, домашнее. Думаю, подобная мебель хорошо будет смотреться как и в гостинице, так и в аристократической спальне.

Все сидели, затаив дыхание, и ждали моего вердикта.

— Тамара… как вас по отчеству? — Я посмотрел на женщину.

— Не надо по отчеству, — она слегка успокоилась, — лучше по делу!

— Тамара, честно признаюсь, не ожидал, — кивнул я на эскизы, — мне очень понравилось. Пока большую часть продукции мы обязаны делать по договору с шатурским заводом, но часть начнём производить по вашим рисункам. Уверен, на них будет спрос. И заслуженных художников никто увольнять не собирается!

Тамара резко выдохнула и как-то уменьшилась в размерах.

— Ах, Максим, ваши слова, как бальзам на душу, благодарю! — Она кинула грозный взгляд на директора фабрики. — Тогда мы детально всё проработаем?

— Конечно, — кивнул я, — будет у нашей фабрики свой фирменный стиль для состоятельных клиентов. Сейчас снова в моде ручная работа…

— Да, да, — женщина сгребла эскизы и задумчиво попятилась, — вы уж простите меня, я так накинулась. Не за себя переживаю… — Она юркнула за дверь.

Все облегчённо выдохнули, включая ухмыляющегося Андрея и Егора, который с любопытством наблюдал за этой сценой.

— Какая женщина! — с уважением в голосе произнёс Колычев глядя на закрывшуюся дверь.

— Мы правда будем делать эти работы? — скромно поинтересовался Фёдор Алексеевич.

— Почему нет? Мы же хотели тридцать процентов делать на свободную продажу. Просто проконтролируйте, чтобы качество было на высоте. Лучшие краски, чтобы не выцветали, хороший лак… думаю, вы сами всё знаете.

— Обязательно! Просто прошлый управляющий которого поставили из Москвы заявил, что это бабушкино старьё, которое никому не нужно, и мы тут все отстали от жизни. Выдал это лично Тамаре и художницам. Мы тогда её еле оттащили от барона. Даже охрана, с которой тот ходил, не помогла.

— Хотел бы я на это посмотреть, — усмехнулся я, — но, на самом деле, я говорил правду. Сейчас снова в моде ручная работа. А ещё лучше, чтобы каждое изделие слегка отличалось. И пусть продумают, подпись какую-нибудь и номер. Это же произведение искусства получается.

— Сделаем в лучшем виде! — Наконец-то я увидел счастливым директора своей фабрики.

— Максим, — Егор подошёл с блокнотом, — я всё накидал. Схема будет та же, как и на фабрике накопителей. Вот список покупок, технологический процесс подготовлю к завтрашнему дню.