Он не может быть серьёзным… а может и быть, ведь один из подручных толкнул меня к краю кормы и наклонился, чтобы связать мои лодыжки верёвкой. Я вырывался и пытался пинаться, но всё было напрасно.

— Нет, нет, стойте!

Дон Диего достал пистолет и приставил его к виску Джексона.

— О чём мы говорили?

Чёрт, этот ублюдок серьёзен.

Но… мы были слишком близко к порту, я действительно мог утонуть?

Оглядевшись, я понял: эта чёртова яхта огромна, а палуба казалась бесконечной.

— Если интересно, вода здесь глубиной три метра, — продолжил Дон Диего.

Мы были так далеко от носа, что, глядя вниз, я даже не видел дна, только тёмную, угрожающую воду. Волна головокружения ударила в живот.

— Знаешь… говорят, когда умираешь, видишь жизнь перед глазами в виде флешбэков, — продолжил Дон Диего.

Флешбэк? Смерть?

— Я должен жениться, ублюдок! — закричал я во весь голос.

Это не может быть правдой, я не хотел в это верить.

Я едва повернул голову, чтобы бросить взгляд на Джексона и Марвина. В их глазах я увидел ужас.

— А я всё ещё жду, — фыркнул Дон Диего, скрестив руки на груди.

— Чего, чёрт возьми, ты от меня хочешь? — взорвался я.

— Твоё последнее желание. Или попрощайся с друзьями и ныряй вниз через три… два…

— Ладно! Ладно!

Возможно, удастся выиграть время.

— Хочу кофе, — объявил я.

Мужчины расхохотались, а Дон Диего остался невозмутим.

— Кофе? Серьёзно? Это твоё последнее желание?

— Я же говорил, что американцы странные…, — сказал кто-то за моей спиной.

— Из Starbucks, — уточнил я.

— Я не любитель кофе, но ты мог бы попросить что-нибудь получше, — прокомментировал Дон Диего. — А вы, хватит смеяться. Ты — иди доставай.

Звук моторной лодки прервал нас, и я обернулся.

Затем один из мужчин сказал:

— Это Леон.

— Почему никто меня не слушает? Я же сказал ему остаться на причале.

— Он пришёл сюда с девочками из кейтеринга.

Я сузил глаза, пытаясь разглядеть лучше, но никого не было видно. Только Дон Диего качал головой в знак недовольства.

— Сегодняшняя вечеринка отменяется. Разве это не очевидно?

— Да, сэр. Но мы ещё не уведомили кейтеринг.

Слышались шаги, женский шепот и звук тележки, которые становились всё ближе.

Человек, который должен был приготовить мой кофе, подошёл к Дон Диего:

— Я подумал… девочки из кейтеринга уже здесь. Может, пусть они его приготовят? Потом скажем ему, что это Starbucks. Он всё равно умрёт.

— Эй, вы меня слышите! Я сказал, что хочу кофе из…

Но гром прорезал небо, и разряд электричества пробежал по моему телу.

— О, чёрт, — выдохнул я.

Моё сердце остановилось, когда я встретил глаза Джун.

Я остался с повернутой шеей, застыв в неестественной позе, и оцениваю её с головы до ног.

Она настоящая или я это себе только воображаю?

Тем не менее, казалось, что это она — живая, в униформе официантки, которая сидела на ней идеально. Юбка едва доходила до колен, волосы были собраны в пучок с двумя прядями, развевавшимися перед глазами. Её глаза казались такими яркими голубыми, что у меня захватило дыхание.

«Сейчас они могут меня убить, нельзя тут разглядывать эту блузку…» — подумал я.

Джун сменила выражение лица, когда её взгляд упал на меня.

Только тогда я заметил, что она не одна: за ней стояли силуэты Тейлор и Тиффани.

— Чёрт возьми… — вырвалось у меня, и я отступил.

Джексон и Марвин переглянулись, поражённые и одновременно растерянные.

Однако мы не могли делать никаких жестов или выдавать эмоции, поэтому оставались молчаливы.

Девушки оказались ловчее: они полностью нас игнорировали.

Тейлор и Тиффани толкали тележку с едой и посудой и двигались по яхте так, будто ничего не происходило.

— Спустите всё вниз, сейчас не время есть, — приказал Дон Диего.

Я воспользовался тем, что мужчины отвлеклись, чтобы ещё немного отступить, когда Джун прошла мимо меня.

— Не припомню, чтобы официантки были такими, — прокомментировал один из них, оценивая их взглядом.

Я открыл рот, чтобы его отругать, только потому что он осмелился смотреть на неё, но Джун пронзила меня взглядом, а затем локтем напомнила, что лучше молчать.

— Ой, извини, я тебя не заметила, — сказала она потом.

— Хочешь, чтобы я улёгся вниз? — выплюнул я, делая вид, что злой.

— Можешь пинать его сколько угодно, скоро он всё равно ничего не почувствует, — хихикнул один из громил.

Джун бросила на меня последний взгляд, а затем пошла за остальными по лестнице вниз, к поддеку.

Но незадолго до того, как уйти, я заметил последний её хитрый сигнал.

Я сразу понял.

— Хорошо, я передумал, — объявил я.

Человек, который связывал мне лодыжки, вернулся и толкнул меня:

— Что тебе теперь нужно?

— Мне нужно в туалет, я больше не хочу кофе. Лучше пойду в уборную.

— Хватит, — проворчал он.

— Серьёзно, очень хочется, — сказал я, обращаясь к Дон Диего, который продолжал звонить, пытаясь узнать что-то о пропаже дочери. — Ты сказал, что у меня есть последнее желание, не так ли?

Он, уже явно раздражённый моим поведением, посмотрел на меня с подозрением:

— Ты шутишь?

— Тебе кажется, что я шучу? Хочешь, чтобы я сделал это на палубе твоей чёртовой лодки?

— Убери его с глаз долой, или я сам его убью, — выплюнул он, теряя терпение.

Охранник был вынужден развязать мои лодыжки и проводил меня вниз, где я наконец снова увидел девушек. Тиффани раскладывала тарелки на столике из орехового дерева, а Тейлор открывала шторы. Сцена могла бы меня рассмешить, если бы не то, что я был на грани смерти.

Но Джун не было. Я бросил быстрый взгляд по каюте, но её там не оказалось.

— Иди, — сказал мужчина, толкнув меня к двери ванной.

Он приложил такую силу, что я чуть не ударился носом о дерево.

— У меня руки связаны. Можешь хоть на секунду снять наручники? — спросил я.

— Забудь, — ответил он.

Но громила отвлёкся, когда мимо прошла Тейлор, нагнулась поправить подушки на кровати и улыбнулась ему.

— Как мне расстегнуть штаны? — спросил я снова.

Но мужчина был слишком увлечён кокетством Тейлор и не заметил, что всё это была инсценировка.

— Сам придумаешь, я тебе штаны не сниму. Двигайся, — рыкнул он.

Я пробрался в ванную и захлопнул за собой дверь. Сердце заколотилось, когда я увидел Джун, прячущуюся за дверью. Запертые в этом тесном пространстве, я больше не мог мыслить ясно.

Она впилась руками в мои волосы и притянула меня к себе, чтобы поцеловать. Я почувствовал, как сердце готово разорваться. Я был истощён, дрожал, но этот поцелуй вернул меня к жизни.

— О боже, ты…

Джун не дала мне договорить, снова страстно поцеловав меня. Наши языки переплелись в бесконечных мгновениях, и когда я открыл глаза, словно спав с горок адреналина, я прошептал:

— Ты настоящая?

— Джеймс, что с тобой сделали?

Она взяла меня за лицо, пытаясь рассмотреть мои раны, но я не дал ей, продолжая целовать.

— Ты прекрасна.

— Ты сумасшедший.

Каждое её слово тянуло меня к ней, словно её голос обладал собственной гравитацией, против которой я не мог устоять. Мой язык снова скользил по её мягким губам.

— Джун…

Я был истощён, давно не ел и не пил.

— Ты идеальная иллюзия перед смертью, да?

— Я тебя убью, Джеймс.

Я был заворожён её розовыми губами, пленён движением её рта, когда она говорила.

— А я тебя люблю.

— Клянусь, если они этого не сделают, сделаю я!

Джун встряхнула меня, и я понял, что она действительно здесь. Она настоящая.

— Где Огюст? Всё в порядке?

— Да, он дома с моей мамой и тётей.

В тот момент дверь задрожала под яростными ударами мужчины.

— Двигайся!

— Ещё чуть-чуть, эти чёртовы наручники занимают целую вечность! — воскликнул я.

К счастью, наши голоса заглушал постоянный гул мотора лодки.