— Что на следующем изображении на карте? — спросила она, когда мы уже сидели в её машине.
Я посмотрел на предпоследнюю точку и указал на рисунок.
— Тут изображён поезд.
— Ммм, может, нам нужно вернуться на станцию… но где там использовать ключ?
— Не знаю. Смотри, на последнем этапе нарисованы какие-то… Что это? Золотые украшения? Слитки?
Эстрелла посмотрела на меня ошеломлённо.
— Ювелирный магазин? Рохо всерьёз хочет, чтобы нас арестовали?
Она включила навигатор, и мы обнаружили, что рядом со станцией действительно есть ювелирный магазин.
— Что-то мне это не нравится… но поехали на станцию.
Девушка кивнула и завела двигатель.
Мы почти подъехали к ювелирному магазину, когда нарастающий звук прорезал ночную тишину. Это были полицейские сирены.
— Похоже, кто-то пришёл к той же идее, что и мы, Уилл. И к неправильной идее! — сказала Эстрелла, сворачивая на другую улицу, чтобы уехать подальше от этого переполоха.
Я снова принялся изучать карту, пока меня не осенило.
— Это не украшения, это золото! — воскликнул я.
— Золото… картины Рохо инкрустированы золотом! — откликнулась Эстрелла. — Галерея, последняя точка — это галерея Рохо!
— Хочешь сказать, у этого ублюдка есть галерея?
— Да, он её купил. И я знаю, что внутри хранится очень ценная картина. Она даже находится под стеклянным колпаком.
Я сунул руку в карман и достал найденную на кладбище подсказку.
— Ключ! — воскликнули мы одновременно.
— Но… как мы попадём в галерею? Насколько я знаю, там есть охрана. Нам чего-то не хватает…
— Поезд, — пробормотал я.
— В каком смысле?
Я снова указал на карту.
— Каждая точка находилась рядом со станцией.
— Точно… это общий знаменатель!
Эстрелла развернулась и поехала к вокзалу.
— Ты часто участвуешь в таких играх? — спросил я, внимательно глядя на неё.
— Нет, обычно я только наблюдаю. Это слишком опасно, Уилл. Достаточно одной ошибки — и тебя схватит полиция или, что ещё хуже, ты серьёзно пострадаешь, — объяснила она.
Я прикусил щёку изнутри и решил больше не говорить до самой станции. На этот раз Эстрелла припарковалась не лучшим образом — она бросила машину прямо посреди дороги, так спешила выбежать. Впрочем, времени у нас было мало, но желание победить — огромное.
Мы быстрым шагом направились к месту назначения. Время от времени я оглядывался, сам не зная почему — возможно, ожидал увидеть Остина где-нибудь в тени, наблюдающего за нами с довольной ухмылкой, но вокруг никого не было.
— Обычно что выигрывают в этих играх? — спросил я у Эстреллы, когда мы остановились у расписания поездов на внешней стене станции.
— Обычно победитель, если ему удаётся выжить, получает серьёзную награду, которая ещё сильнее связывает его с Рохо и его кругом, — объяснила она.
— Проще говоря?
— Обычно победитель получает документы, отмытые деньги, наркотики… по-разному бывает.
— Понятно. Ночью здесь ходит не так уж много поездов, — с горечью заметил я, подняв взгляд на табло.
— Первый — в шесть, — ответила Эстрелла, тоже изучая расписание.
Однако, когда мы вошли на станцию, я понял, что она вовсе не пустая. Платформы были заполнены пассажирами, ожидающими первый поезд, а группы молодых людей оживлённо болтали.
Я посмотрел на время в телефоне.
— Боже мой, осталось всего четыре минуты!
Поезд вот-вот должен был прибыть, и, внимательнее оглядевшись, я заметил подозрительные взгляды и нервные движения некоторых людей на станции. Это были другие участники, почти так же близкие к разгадке, как и мы.
Эстрелле пришёл видеозвонок от Остина.
— Он всегда так делает, — сказала она мне, прежде чем ответить.
— Привет всем участникам. Если вы добрались до станции — поздравляю. Скажу только одно: внимательно осмотрите рельсы. И удачи.
Одного парня задержала полиция за попытку ворваться в ювелирный магазин, ещё двое заблудились, а пара была здесь, вместе с нами. Я узнал их — после звонка Остина они начали ходить прямо по путям, игнорируя крики прохожих, предупреждавших о приближении поезда.
— У тебя минута, — объявила Эстрелла, тревожно глядя на часы.
Судя по табло, поезд шёл точно по расписанию.
Я спрыгнул вниз.
— Уилл, пятьдесят секунд! — крикнула Эстрелла, следуя за мной вдоль перехода.
Я слышал тревогу в её голосе, но не обращал внимания. Начал искать, однако никаких подсказок не было, и я не знал, куда смотреть. Солнце ещё не взошло, поэтому я включил фонарик и снова осмотрел рельсы…
— Уилл, возвращайся!
Один из других парней отступил и запрыгнул обратно на платформу.
— Всё, хватит, это уже не весёлая игра, Уилл, — сказала Эстрелла надломленным голосом.
— Я почти нашёл!
Поезд уже приближался, гул рельсов становился всё громче, земля под ногами начинала дрожать.
— Уилл, уходи оттуда!
Но я не слушал.
— Брось это, Уилл! Нет смысла рисковать жизнью! Рохо устраивает эти игры только потому, что ему скучно, ему всё равно, если ты не добудешь эту штуку!
И всё же я был так близко…
В кармане у меня всё ещё лежала записка.
8 июня…
Я поднял голову и увидел цифру восемь над собой. Это был восьмой путь. Июнь — шестой месяц года. А прибывающий поезд — шестичасовой.
Я на верном пути.
Я подошёл к подвешенной цифре восемь и прямо под ней, между грязными рельсами, нашёл прозрачный пакетик.
Металлический грохот приближающегося поезда отдавался в ушах. Возможно, в глубине души я даже хотел этого. Мне нечего было терять.
Я поднял голову — огни ослепили меня. Я позволил смерти взглянуть мне в лицо.
— Уилл!
Крик Эстреллы, сорвавшийся с её губ, вырвал меня из странного оцепенения.
С сердцем, колотившимся в горле, я рванулся к пакетику, схватил его и в последний момент вскочил на платформу, когда поезд пронёсся совсем рядом.
Эстрелла выхватила у меня пакет и обняла. Я согнулся, уперевшись руками в колени — дыхание было тяжёлым, грудь ходила ходуном.
Эстрелла сразу же перезвонила Остину, чтобы сообщить результат.
— Мы нашли её! Уилл её нашёл!
— Я и не сомневался. Теперь вы знаете, что делать.
Я всё ещё задыхался, когда мы вернулись к машине и помчались к художественной галерее.
Когда мы прибыли туда, у входа стоял тот же тип, которого мы видели у паба.
— У вас что-то для меня есть?
— Ключ.
Мужчина покачал головой, и тогда я передал ему пакет с вещами. Он протянул нам магнитную карту, с помощью которой мы открыли главную дверь галереи.
Эстрелла знала, где находится комната с витриной, поэтому мы поднялись на верхний этаж на лифте.
Я ожидал найти сокровище в тёмном месте, вроде подвала заброшенного дома или скрытой комнаты старой фабрики, но мы оказались в художественной галерее, перед прозрачной витриной с ценным полотном.
На картине был изображён человек, словно высеченный из золота: казалось, что его тело слито с драгоценным металлом. Кожа, волосы и даже одежда сияли ярким светом. Человек стоял в центре сцены, перед большим старинным зеркалом, чёрная и детализированная рама которого контрастировала с его сияющей фигурой.
Но отражение в зеркале рассказывало другую историю. Вместо золотого блеска человека оно показывало чёрно-белый образ, лишённый жизни. Лицо отражённого, хоть и такое же, было холодным, передавало чувство меланхолии и глубокого отчуждения.
— Какая странная картина… — пробормотал я, внимательно разглядывая её.
— Она олицетворяет дихотомию между внешностью и внутренним миром. Свет исходит от самого человека, проецируется на зеркало и превращается в чёрно-белое изображение — это сделано намеренно, чтобы показать, что золотой человек скрывает внутри себя, — объяснила Эстрелла.
— Ты в этом разбираешься? — поддразнил я её.
— Нет, просто предполагаю, — улыбнулась она.
Эстрелла открыла витрину ключом, благодаря чему системы безопасности не сработали. Потом мы вышли из галереи и без проблем вернулись в "Фламинго Пинк".
