Она не смотрела мне в глаза. Я сидел на ступенях вместе с Джексоном и Марвином, а Поппи и Джун стояли в нескольких метрах от нас. Поппи начала говорить без передышки, но я не слушал её — как раз появился и тот придурок. Даже Джун, похоже, не проявляла интереса к рассказам Поппи, хотя обычно она была одной из немногих, кто внимательно её слушал.

Я сузил взгляд, пытаясь прочитать настроение Джун, но когда Брайан подошёл к ней, она будто подпрыгнула, словно ужаленная осой.

— Мне нужно идти. Позже увидимся, Джеймс?

Я не ответил, предпочёл продолжать курить и наблюдать за ней, в то время как Поппи нахмурила брови с выражением досады.

— Джун, ты не ответила, — настаивала блондинка.

— Что еще раз, извини?

— Я имела в виду, что сегодня вечером мы могли бы все вместе позаниматься. Мои родители в отпуске на Мальдивах, а я ненавижу учиться в одиночку.

— Я тоже ненавижу учиться, так что почему бы и нет?

Вот тут-то Марвин и оживился.

Он и Поппи обменялись лёгкой улыбкой, Джексон же кивнул.

— Ладно, — сказал блондин коротко.

— А Джеймс и Джун?

Я не сказал ни слова, слишком сосредоточен, наблюдая за её движениями, но она отвлечённо кивнула.

— А Брайан?

Щёки Джун тут же зацвели.

Я сжал зубы вокруг сигареты и сжал кулаки на коленях.

— А Амелия? Я с утра вчера не слышал о ней, — спросила Поппи у Брайана, который промолчал.

— Амелия с отцом, — сказал я за него, поддразнивая.

И всё же, брюнет, похоже, не клюнул. Мы обменялись мимолётным взглядом, и на этом всё.

— Она передала ему документы, которые тот искал? — спросил Джексон, под удивлёнными взглядами Поппи и Марвина.

— Нет, — уверенно ответила Джун.

— Откуда знаешь? — серьёзно поинтересовался я.

— Я говорила с ним в вечер своего дня рождения.

— Я ей не доверяю, — заявил Джексон, а Марвин кивнул, подтверждая его мнение.

— Я тоже. Складывалось впечатление, что она всё ещё переживает из-за ссоры с учителем, — вмешалась Джун. Этот комментарий тут же заставил Брайана пронзительно на неё посмотреть.

— Снова эта история?

— Почему ты никогда не веришь тому, что мы говорим? — резко спросил я.

— Успокойтесь, — вмешался Марвин, когда увидел, что приближается Уильям. — Уилл, пойдёшь учиться к Поппи к завтрашнему тесту?

— Какому тесту, простите?

— Уилл, да ты же тот, у кого худшие оценки… — поддразнил Джексон.

Марвин удовлетворённо улыбнулся, ведь, похоже, именно он не находился под угрозой неудачи в этом году.

— Ладно, тогда решено. Вечером все у меня, — объявила Поппи, подпрыгнув на месте, а Джун повернула голову в мою сторону.

— Что такое? Ты странный, — прошипела она, так чтобы другие не слышали.

— Странная это ты, — твёрдо ответил я, продолжая вдыхать дым сигареты.

— Ладно, я иду домой раньше. Увидимся вечером, — сказала она, удаляясь вместе с Брайаном и Поппи.

Джун, похоже, спешила уйти, и меня это раздражало, поэтому я сделал шаг, чтобы последовать за ней, но Джексон схватил меня за руку.

— Что случилось? Ты злишься?

Не раздумывая, я ударил кулаком по металлическому поручню, который огибал лестницу вокруг поля.

— Я знал… они это сделали.

— Что?

Джексон, похоже, не понял, и лицо Марвина тоже выражало недоумение.

— Они поцеловались.

Смущённые, мои друзья не проронили ни слова.

— Да, но, наверное, это было для постановки, да? — сказал Уилл.

Убью его.

— Она мне говорила, что они этого не сделают.

— Джеймс, не делай поспешных выводов, сначала спроси их, хотя бы, — предложил Джексон.

— Я видел их. Тут нечего понимать. Она смущалась и не могла смотреть мне в глаза.

Я понимаю это чувство.

— Ей было стыдно, — добавил я тихим голосом.

— Эй, вы двое, лентяи! Завтра утром тренер хочет с вами поговорить! — закричал Коннел, подбегая и запыхавшись, в форме футбольной команды.

— Сначала тебе нужно успокоиться. Только потом ты с ней поговоришь, Джеймс. Сейчас ты только обидишь её, — мягко подсказал мне Джексон, массируя плечо.

Я не мог ничего другого, кроме как последовать его совету.

— Знаешь, Коннел, иногда я делаю открытия, от которых остаюсь без слов, — сказал Уилл, заинтриговав другого.

— Давай, что ты открыл, Купер?

— Пабло Эскобар был колумбийцем, а не мексиканцем, — ответил Уилл, вызвав смех всех.

Но не мой.

Решив последовать совету Джексона, я избегал Джун весь день, но после обеда позвонил ей. Я чувствовал, что мои эмоции под контролем.

— Заехать за тобой, чтобы поехать к Поппи?

— Меня хочет отвезти мама. Знаешь, будет и Мэй.

— Сегодня ты даже не поздоровалась со мной, — пожаловался я.

— Поздоровалась, я сказала тебе «привет».

— Ты так не здороваешься со мной. Ни одного чёртового поцелуя?

— Да брось, Джеймс, хоть раз я была с мыслями в другом месте.

В другом месте?

Мы молчали, пока она не произнесла эти слова.

— Нам нужно поговорить, — сказала она, вызывая у меня дрожь.

— Поговорим сегодня вечером, — отрезал я ей, прежде чем положить трубку.

Я пришёл к Поппи около восьми, сомневаясь, чего ожидать, но был уверен в одном: днём Эйприл точно уже говорила с Джун.

То, чего я совсем не ожидал, — это сразу увидеть Мэй, сидящую на диване.

— Где Джун?

Она смотрела на меня, не произнося ни слова.

— Ты можешь ответить или тебе обязательно продолжать смотреть на меня с этим вечным злым выражением лица?

— В психологии это называют «проекция», — ответила она спокойно, как робот.

Я раздражённо посмотрел вверх.

— Я хочу знать, где, блять, моя девушка, а не получать психоанализ от какой-то малышки.

В ответ она мельком глянула на кухню, и я понял.

Сначала я зашёл в столовую, откуда доносился шум, потому что там Поппи разложила на столе листы, ручки и карточки для повторения. Там же была большая магнитная доска. Я проигнорировал перепалки между Тейлором и Марвином, в которые вскоре втянулся, и направился на кухню.

Моё сердце чуть не остановилось, когда я, распахнув дверь, увидел Джун и Брайана, которые горячо спорили. Я не смог просто стоять и подслушивать, не смог удержаться. По инстинкту сказал первое, что пришло в голову:

— Не хочу ничего прерывать…

Когда она меня заметила, Джун широко раскрыла свои голубые глаза.

Почему я это сделал? Почему я ей доверился?

— Джеймс, ты ничего не прерываешь, — ответила она.

Брайан, смущённый моим присутствием, казалось, вообще не хотел оставаться в одной комнате со мной. Он сразу же направился к задней двери и ушёл.

— Ты знал, да? — спросила меня Джун, заставая врасплох.

На ней были шорты и серая оверсайз-худи, которая, как обычно, когда-то была моей. Но теперь она полностью стала её. Как и моё чёртово сердце.

Завороженный, я наблюдал за тонкими прядями, которые обрамляли её полные слегка румяные щёки.

— О чём ты говоришь? — спросил я нехотя.

— Моя мама сказала, что хочет отвезти меня к бабушке и дедушке на Рождество, и что ты это знал.

Я кивнул, стараясь не выдать слишком много эмоций.

— Вот почему ты говорил, что поездка не состоится, Джеймс?

— Да. Это была причина моего сегодняшнего недовольства, — признался я.

Её черты лица смягчились под моим нахмуренным взглядом.

— А ты? Ты рада уезжать?

Я видел, как она сжала руки на груди и облегчённо выдохнула.

— Сейчас я немного в замешательстве.

— Конечно, ты в замешательстве, — прокомментировал я, кивая на дверь, через которую только что ушёл Брайан.

— Между нами ничего не было, Джеймс.

И вместо того чтобы оставаться упрямым в своём убеждении, её слова меня утешили. Я выдохнул с облегчением, потому что поверил ей сразу. У неё были слишком чистые глаза, чтобы скрывать ложь.

Я сел на край кухонной стойки, а она свернулась калачиком в уголке неподалёку.