— Прости, Тифф, — сказала я, прежде чем направиться к очереди вокруг колеса обозрения, где был и Уилл.

В этот момент зазвонил мой телефон.

 — Мама, я на вечеринке, я тебе писала. Ты вернулась?

— Да, я только что вернулась после совета школы. Хотела сказать, что нашли твой ноутбук в шкафчике.

— В моём шкафчике?

— Да.

— Как это возможно? Я пользуюсь шкафчиком каждый день. Ты думаешь, я не заметила, что…

Меня отвлекли голоса Уилла и Джиджи. Эти двое спорили.

— Всё очень странно. У меня сейчас срочные дела, мама. Увидимся позже, — заключила я.

— Какая твоя роль? Сначала ты интересовалась Джеймсом, Джун, потом мной, — сказал Уилл, пока она смотрела на него без эмоций. — Ты показывала себя моей подругой все эти месяцы, а теперь почему начинаешь говорить плохо о Мэй?

— Я скажу тебе, Уилл, — вмешалась я без стеснения. — Джиджи не хотела стать твоей подругой, она просто хотела разрушить то, что было красивого вокруг неё. Чтобы её жизнь казалась чуть менее жалкой. Спойлер: эта игра на самом деле не работает.

Она повернулась ко мне, невозмутимая.

— Красивое вокруг меня? Кем ты себя возомнила? До того, как приехала сюда, ты была никто. А внутри ты всё та же неуверенная. Делаешь вид, что сильная, но твой самый большой страх — уйти, потому что знаешь, что снова станешь изолированной и проигнорированной всеми.

Мышцы моего лица оцепенели. Как она это узнала? Я никогда не делилась этим ни с кем, даже с Джеймсом…

— Как ты…

Джиджи и Уилл подняли глаза на фигуру за моей спиной.

— Я скажу, — заявил Джеймс, только что подошедший. — Эйприл вернулась домой с твоим компьютером. Как ты думаешь, кто его украл и держал все эти месяцы, только чтобы читать то, что ты писала?

Я почувствовала, как погружаюсь в бездну. То, что я писала папе по e-mail, то, что писала, но предпочитала не отправлять… В моём компьютере было много личного.

— Это ты украла его, значит? Вот почему знала, что я и Джеймс ненавидим друг друга? Что он не хотел, чтобы я приближалась к Уиллу?

Я была потрясена, произнося эту горькую возможность вслух, в то время как она продолжала смотреть на меня с плотно сжатыми губами.

— Зачем ты это сделала?

— Потому что есть люди, которые живут за счёт чужой отражённой славы. Они делают всё, чтобы её украсть, а если не удаётся, яд начинает кипеть в их венах, принимая форму немыслимого. Манипуляции и жажда разрушения. Они не выносят чужого счастья. И здесь дело не в тебе, Джун, не во мне и не в Уилле. Здесь дело во всём, чего мелочная личность, как она, никогда не сможет иметь.

Слова Джеймса, должно быть, ранили её словно лезвия, потому что Джиджи убежала, сжигаемая стыдом и злостью.

— Джеймс, куда ты? — спросила я, когда поняла, что он хочет пойти за ней.

— Я собираюсь убедиться, что она оставит нас в покое с этого момента. И, главное, что оставит в покое тебя.

Я наблюдала, как он уходит, потом обратила внимание на подавленное лицо Уилла рядом со мной.

— Значит… — Уилл нахмурился — ей было наплевать на меня?

— Мне жаль, Уилл.

— Мне просто нравилось находиться рядом с кем-то, кто принимал меня таким, какой я есть.

— Мы принимаем тебя, Уилл, но именно поэтому мы не можем делать вид, что ничего не происходит, когда ты совершаешь свои глупости. Мы обязаны тебе это сказать, — объяснила я спокойным тоном.

— Ты хорошая подруга. А как девушка — так себе, — прокомментировал он.

— Большое спасибо, — рассмеялись мы, и продолжали болтать, пока я не увидела, как Мэй идёт к нам.

— Уилл, дай Мэй время, чтобы всё обдумать.

— Я влюблён в неё.

Я подняла бровь от удивления.

— Думаю, на этот раз это правда. И думаю, что… — добавил он, но я быстро перебила его.

— Почему бы тебе не сказать это ей?

102

Джеймс

Когда Джун и Мэй решили присоединиться к Поппи и Тиффани, я пошел искать Уилла.

— Пойдёшь со мной? — приказал я, когда нашел его.

Я затолкал его в одну из кабинок колеса обозрения.

— Джеймс, что ты сказал Джиджи?

— Эйприл разузнала о её родителях. Она уже была в исправительном учреждении, и её всегда отправляли в интернат. Ещё один проступок — и вернут обратно.

— Ты её запугивал, шантажировал?

— На моём лице написано, что я такое сделаю?

Уилл расхохотался.

— Нет, серьёзно. Я просто сказал ей держаться подальше или расскажу всё её матери. Похоже, даже самая отвратительная личность боится осуждения родителей.

Он покачал головой, потом стал смотреть в тёмный горизонт. Мы уже были высоко.

— Ты счастлив, Уилл? — спросил я инстинктивно.

— Иногда я задаюсь вопросом, почему мне никогда не удаётся быть счастливым, как другим. Но потом ответ приходит сам собой. У меня чёртова болезнь.

— Ты правда думаешь, что у нас дела идут намного лучше?

— Разве нет? Как у тебя с Джун?

Его вопрос удивил меня. Уилл никогда не спрашивал меня об этом. Он всегда был слишком погружён в себя.

— Она оставит меня одного.

— Вы с Джун расстанетесь?

Кабина качнулась, и я чуть не вскочил, как бешеный.

— Уилл! Нет, нет. Что за чертовщина?

— И что тогда?

— Не знаю… придётся справляться с расстоянием.

У меня не было желания говорить о том, что жгло у меня в груди так неприятно. И всё же я знал, что рано или поздно мне придётся с этим столкнуться.

Колесо сделало оборот, и когда оно опускалось вниз, мы увидели Джексона и Блейза в очереди, они спорили.

— Как ты думаешь, они продержатся?

— Не знаю. Они пойдут в два разных университета, и… Джексон слишком горд, а Блейз слишком неуверен, — прокомментировал я.

Мы с Уиллом спрыгнули из кабины, и, к сожалению, наши подозрения подтвердились. Блейз и Джексон ссорились.

— Что это значит? Если я принял то, кто я есть, это не значит, что я хочу экспериментировать с другими людьми, Блейз, — сказал Джексон и развёл руками.

— Я тебя спрашиваю. Это так или нет?

— Не знаю, но я не хочу тебя терять.

— Тебе бы хватило просто сказать «нет», чтобы меня не потерять, — выдохнул Блейз с обидой.

Мы с Уиллом отошли в сторону, и я понял, что пришло время искать Джун. Я собирался написать ей сообщение, когда увидел, что она сидит на каменной стенке, что тянется вдоль пляжа, совсем одна. Морской бриз ощущался, и я представил, что ей холодно, поэтому быстро снял свою толстовку и накинул ей на плечи.

Она вздрогнула.

— Давай не тратить оставшееся время на ссоры, — сказал я, садясь рядом.

— Я тоже так думаю.

Мы сидели, глядя на море, окутанное тьмой, отражающее только свет полной луны.

— Я уже скучаю по тебе, — прошептал я.

— Джеймс…

Она обхватила меня за руку и прижала щёку к моему обнажённому плечу.

— Ты всё ещё злишься?

— Нет, Джун. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, Джеймс. Но я сказала тебе ложь.

На мгновение моё сердце замерло.

— В тот вечер, на мой день рождения, я загадала другое желание.

— Что ты имеешь в виду?

Я увидел, как она достала стикер из сумки и показала его мне.

Наверное, твои раны никогда полностью не заживут, но ты уже достаточно страдал… С этого дня моё желание таково: я хочу, чтобы в твоей жизни была только любовь, для тебя.

— Сбылось? — спросила она, глядя на меня своими огромными глазами.

— В тот вечер я сказал бы тебе «нет», — прошептал я на её полные губы. — Но теперь — да.

И я запечатал её рот сладким поцелуем.

— Прости, я не хотела отвечать тебе так раньше… — сказала она смущённо.

— Ничего.

— Нет, важно. Я должна ценить все твои усилия, а не припоминать их в ссоре, Джеймс.

— Джун, быть с тобой и оставаться тебе верным — это не усилие.

Наши дрожащие губы не хотели расставаться, пока я обнимал её за бёдра.

— И ты права… мы не можем долго избегать этой темы.

— Джеймс, если тебе всё равно, что я буду делать в следующем году, хорошо.