— Убирайся, Джексон. Говорю тебе, — сказал отец.

Они обменялись ещё несколькими словами, но телевизор в гостиной заглушил их голоса. В конце снова раздался глухой хлопок закрывающейся двери.

Я бросился в комнату, заперся там и вернулся к окну. Я чуть не потерял сердце: прямо в меня с большой скоростью полетел предмет, и я едва успел его увернуться. Камень разбился о стекло.

Я присел под подоконником на какое-то время, а когда понял, что всё спокойно, встал. Я распахнул створку, всё ещё потрясённый, и посмотрел наружу.

— Ты что, с ума сошёл? Что творишь? — закричал я в сад, окутанный тьмой.

— А ты что творишь?

— Убирайся, Джексон, — пробормотал я, боясь, что кто-то нас услышит.

— Я ничего не сделал, ты знаешь, — пожаловался он.

— Я знаю. Именно. — кивнул я.

— Ты знал, что на Рождество мы будем врозь.

Я видел, как он отгонял маленький камушек носком обуви, глядя в землю. Каждый раз, когда мы расходились, мне нужно было больше уверенности, которой он никогда не давал.

— Слушай, вы можете делать всё, что угодно: вечеринки, каникулы, развлечения и всё остальное. А я могу едва ли раз в неделю выйти из дома. У меня нет такой же свободы, как у тебя. Я не такой.

— И что? — ответил Джексон, но на этот раз поднял голову в мою сторону.

— Значит, мы не предназначены быть вместе.

Я резко закрыл окно, но ещё один камень разбился о стекло.

— Джекс, хватит! Ты разобьёшь мне стекло!

— Ты понимаешь, что даже твой отец это понял? — прокричал он, вызывая у меня обеспокоенную гримасу.

— Шшш! Говори потише. Почему ты так сказал?

— Он отменил бал.

— То есть?

— Он сделал это, чтобы… — его светлые глаза вспыхнули в темноте.

— Что…

— Он знал, что я тебя попрошу, Блейз.

Это невозможно. Не может быть.

— Не может быть, — сказал я с недоверием.

— Да, может. Какой же я дурак.

В этот момент Джексон развернулся, чтобы вернуться к пикапу, припаркованному с другой стороны улицы. И всё же он не ушёл.

— Подожди, Джекс.

— Слезь.

— Я не могу слезть отсюда.

— Боишься?

Я посмотрел на него сверху.

— Какие вопросы? Конечно, боюсь.

Он не стал меня дразнить, а сделал небольшой шаг и встал под окном, затем поднял руки вверх.

— Если упадёшь, я поймаю тебя.

— Ты шутишь? Хочешь, чтобы меня убило?

— Ты мне не доверяешь или думаешь, что я не смогу удержать твои шестьдесят мокрых кило?

— Иди на хуй.

Я доверяю тебе, наверное, в этом и проблема.

Я поставил ногу на подоконник и одним прыжком спрыгнул вниз. Джексон уверенно поймал меня и удержал на своих крепких руках.

— Ты отколол стекло, Джекс. Мой отец…

Он прервал мои слова поцелуем. Его опытный язык обвил мой, ведя в бешеный танец. Я едва успел привыкнуть к этой сладкой пытке, как Джексон откинул голову назад и отстранился. Он стал смотреть на меня сверху, молча.

— Почему ты здесь, Джекс?

— Потому что если не сделаю шаг я, ты ничего не будешь делать, — сказал он прямо. Потом моё расстроенное выражение лица, похоже, смягчило его. — У меня такое чувство, что мы оба хотим скрыть то, что чувствуем, из-за гордости, Блейз.

— Это так, — тихо признался я. — И я говорю не только о чувствах, но и о страхах.

— Чего ты боишься? — спросил он серьёзно, наблюдая за мной.

— Когда мы одни, всё идеально. Но каждый раз, когда я вижу тебя с твоими друзьями или с одноклассниками по футболу, мне кажется, что я возвращаюсь назад. И каждый раз, когда я думаю о прошлом, я боюсь, что ты снова…

— Будешь себя вести как дурак? — прервал он меня.

Я кивнул.

— Но ты никогда не жаловался.

— Я знаю. Только теперь мне этого мало. Я не могу заставить тебя испытывать что-то ко мне, если ты не чувствуешь этого, но…

Джексон прервал мои слова ещё одним поцелуем. У меня перехватывало дыхание, и я едва хотел оттолкнуть его.

— Видишь? Лучше закончить на этом, — сказал я.

— Ты шутишь?

— Мы слишком разные, — пожаловался я. — И ты наверняка найдёшь кого-то лучше меня.

— Зачем тебе так себя вести?

Он попытался приблизиться снова, но я склонил голову, избегая его манящих губ.

— Всё, что я делаю, недостаточно, да?

— Не в этом дело, Джексон.

— Может быть, ты меня никогда не простил.

— Или, может быть, ты никогда по-настоящему не извинился? Ты когда-нибудь об этом думал? — резко ответил я.

— Не могу в это поверить. Почему ты придумываешь все эти чёртовы оправдания?

— Я устал быть твоей тайной, понимаешь? — сказал я с перебитым дыханием. — Ты говоришь, что это не так, а потом ведёшь себя так, будто это правда.

Я сделал несколько быстрых шагов к двери дома.

— На этом всё не закончится, Блейз, — закричал он, садясь в пикап с яростью.

74

Джун

Джеймс и Джаспер провели день, бегая туда-сюда по больнице, так что я воспользовалась моментом и вернулась домой. В тот день, как только я вернулась, я заметила, что моя мама была спокойнее, чем обычно — вероятно, отдых у бабушки с дедушкой пошёл ей на пользу, и её хорошее настроение избавило меня даже от обычного допроса.

— Мама! — воскликнула я, как только вошла в свою комнату.

Она сразу подбежала, не подозревая о серьёзности ситуации.

— Что случилось? — закричала я, показывая на новый вид моей комнаты.

— Я оставила твою комнату для Мэй…

— Она проводит сатанинские ритуалы, пока меня нет? — округлила глаза, глядя на прикроватную тумбочку, заваленную чужими вещами — И где, чёрт возьми, мои книги?!

— Это называется манифестация.

Это была сама Мэй. Она материализовалась за моей спиной, затем вошла в комнату и начала собирать камни и амулеты, разбросанные на моём столе. Мама нас оставила одних, поэтому я закрыла дверь.

— Это твой способ покорить Уильяма?

— Если понадобится — ответила она с ходу, но тут же её щеки порозовели.

— Ты в него влюбилась?

— Нет, Джун.

— Да, Мэй.

Моя кузина скрестила руки на груди и оценивающе посмотрела на меня сверху вниз. Она была выше меня на пять или шесть сантиметров, чёрт возьми.

— Что ж, и ты влюбилась — бросила она мне вызов.

— Ты хорошо расследовала.

— Конечно.

Эти притворные сердитые лица продержались недолго, потому что мы обе разразились смехом.

— Я останусь здесь до первого января, потом мы с мамой вернёмся домой — сказала она печально.

— Тебя пугает расстояние? — спросила я.

— Мы говорили всего один раз, Джун. Какое расстояние… Уильям даже не вспомнит моё имя.

— Уилл сложный парень, но… если ты ему действительно нравишься, он это заметит.

***

Позже я вернулась к Джеймсу, где застала его за видеоиграми вместе с Джаспером.

— Я принесла пиццу — объявила я, закрывая входную дверь.

Джаспер бросил джойстик на столик и кинулся на коробку, что была у меня в руках.

— Кто-то здесь голодный — прокомментировала я, оставляя ему еду.

Джеймс же не отрывал взгляда от телевизора, хотя улыбался, демонстрируя свои ямочки. Я наклонилась к дивану и поцеловала его в шею. Его приятный запах заставил меня закрыть глаза.

— Я тоже голоден… — пробормотал он, облизывая нижнюю губу.

— Не смешно.

— Может, я говорю серьёзно, Уайт.

Я вдруг почувствовала, как щеки заливает тепло.

— Прости, Джеймс, я не хотела….

Он же встал и посмотрел на меня свысока.

— Ты всегда думаешь плохо.

— Нет, нет, просто…

Как неловко.

Потом мои глаза загорелись.

— Ты действительно голоден?

— Ммм… дай подумать…

Джеймс опустил голову, и его интенсивный взгляд скользнул по моей груди, потом по животу. Он зацепил пальцами ремешок моих шорт и решительно притянул меня к себе.

— Веди себя серьёзно, пожалуйста. Как твоя мама?

Джеймс сразу же сменил выражение лица, убрал руку и фыркнул.