Я напряглась.

— Джаспер, я пойду за тобой. Для меня возьми Twix, спасибо.

Я дождалась, пока мальчик выйдет из комнаты, и повернулась к её матери.

— Есть что-то, что ты хочешь мне сказать, Джун? — слабым голосом спросила она.

— Мне очень жаль из-за Вашей болезни, но я не могу не спросить кое-что, — призналась я.

— Если это касается Джеймса, не стоит. Для него я уже словно умерла, — холодно сказала она.

Её ледяное выражение лица пробудило во мне сильное желание защищать Джеймса.

Как она может говорить так о нём?

— Почему Вы говорите так о мальчике, которого растили? Может, дело в том, что… Вы его не растили. Со всеми его недостатками, Джеймс — лучший человек, которого я знаю. И мне важно, чтобы вы это знали.

Женщина не стала мне возражать, но с высокомерной улыбкой уменьшила значимость моих слов.

— Ты просто влюблённая девочка.

— Как вы можете такое говорить? — воскликнула я, не сдержавшись.

— Я говорю это, потому что и сама когда-то была ослеплена любовью. К неправильному человеку, — объяснила она, будто убеждённо.

— Вы же говорите о своём сыне. О сыне, которого даже не знаете. Вы ничего о нём не знаете.

— Возможно, Джеймс тебе не говорил, но я пыталась восстановить с ним отношения, и…

— Нет. Вы только наградили его неуверенностью, — перебила я. — Вы не знаете, о чём он мечтает или чего боится, даже сегодня. Потому что у Джеймса есть страхи. И их много.

Возможно, я сказала это слишком резко, потому что лицо женщины стало заливаться слезами.

— Джун…

— Слезы, которые Вы проливаете сегодня, никогда не вернут то, что Вы отняли у него в прошлом. Доверие к другим. Право чувствовать себя любимым. Я не хочу перекладывать вину на Вас, но Вам нужно это знать: Вы сломали его, но он всё равно сумел идти дальше.

Я глубоко вздохнула, собирая мысли и смелость.

— Поэтому да, возможно, он не такой, как Джаспер, это правда. Но истина в том, что никто не такой, как Джеймс.

Я только что раскрыла всю свою уязвимость перед совершенно незнакомой женщиной. Я двинулась инстинктивно и выбежала из комнаты.

Возможно, я была слишком строга, но не смогла сдержаться. Она не имела права делать такие намёки про Джеймса.

Я шла по коридору, с опущенными глазами и слезящимися глазами, и вдруг столкнулась с кем-то. Сразу узнала его запах.

— Джеймс, ты ещё здесь?

Я подняла взгляд на него. Он смотрел на меня сверху с каким-то странным выражением лица. Он приоткрыл губы, но казался растерянным, будто подбирал правильные слова.

— Не говори, что… ты слышал всё? — спросила я испуганно, уже чувствуя его крепкие, успокаивающие объятия.

— Ты — единственная, кто всегда был на моей стороне, — произнёс он вслух.

— Я всегда буду рядом, Джеймс.

Наши губы соприкоснулись, и у меня в животе пронеслись искры.

Я быстро вернулась в реальность и к той дискуссии, которая только что захлестнула меня.

— Я переборщила, правда?

— Не переживай.

— Джеймс, нам нужно преодолеть эгоизм и подумать и о Джасе, и о ней, — сказала я, кивая в сторону комнаты его матери.

— Врач сказал, что она отказалась от химиотерапии, потому что считает, что лечение продлит ей жизнь всего на несколько месяцев, а страданий добавит через край. Ей действительно осталось совсем немного, — сказал Джеймс.

— Мне жаль… но знай, Джаспер, возможно, хотел бы ещё увидеть её… — осторожно сказала я.

— И что ты предлагаешь? — пробормотал он без особого желания.

— Ну… — я задумалась, тщательно подбирая слова.

— Её выпишут, потому что больше ничего нельзя сделать, Джун. Что я должен сделать?

— Можешь спросить её, сможет ли она пожить у тебя последние дни…

— Ты с ума сошла?

— Она одна, Джеймс. Помочь ей будет хорошо и для тебя, и для неё. И особенно для Джаса.

— Ты только что напомнила ей, что она игнорировала меня всю жизнь.

— Я знаю, — ответила я, — но здесь речь о тебе и о ней. Это твоя мать. И Джаспера тоже. Хочешь ты того или нет, вы — семья. Ты не можешь отвернуться от неё сейчас.

— Она бы это сделала. Повернулась бы ко мне спиной, — пробормотал Джеймс с болью в голосе.

— Ты не она. Всегда помни это.

Он медленно поднял голову, и его индиговые глаза пронзили мне грудь.

— И, возможно, только если протянешь ей руку, ты поймёшь, насколько велика разница между вами, — добавила я.

Джеймс не смог возразить. Он положил лоб мне на плечо, а я провела рукой по его взлохмаченной голове.

— Пойдём, у нас предстоит путь. А прежде я хотела бы попрощаться с Уиллом. Как он? — попыталась я облегчить напряжённую атмосферу между нами.

— Его мать перевела его в клинику в Лос-Анджелесе, теперь он вне опасности.

Джеймс вздохнул, и словно скинув груз с плеч, сообщил мне своё решение:

— Ладно, пусть она приедет жить к нам.

***

— Джун, я решила вернуться домой завтра.

— О, нет, оставайся там, мама, не переживай обо мне.

— Нет, я ни за что не останусь, если ты так говоришь. Как минимум у вас там будут устраивать вечеринки, — услышала я её с другой стороны телефона.

— Не говори глупостей, мама!

— Предпочитаю вернуться. Мэй и тётя будут у нас, пока твоя кузина не вернётся в школу. Ты заходила домой? Всё цело?

— Да, заходила за чистой одеждой. Дом был как обычно, только некоторых картин не хватало.

— Не смей шутить. Где ты?

— Дома у Джеймса. Джордана нет, но его мама пришла с нами. Я хочу быть рядом с Джаспером, раз Джеймс занят в эти дни, у него всегда тренировки и…

— Джун.

— Да?

— Я доверяю тебе, не волнуйся.

— Спасибо, мама.

65

Джеймс

За два дня до Нового года директор вызвал нас в школу на внеочередное собрание.

— Нас вызывают в школу во время рождественских каникул? Это шутка? — спросил Марвин, пока спортзал постепенно заполнялся студентами.

— Что мы сделали на этот раз? — пожаловался и Коннелл.

— С сожалением сообщаю, что один из преподавателей этой школы получил угрозы убийством, — сказал директор, стоя посреди зала с микрофоном.

— И что с того? — спросил я громко, закуривая сигарету.

— Я отменяю выпускной бал, — прозвучало решение.

Из зала раздался хоровой возглас разочарования, студенты явно были недовольны.

— Я целый год готовила свой наряд. Где камеры? Это точно шутка, — выпалила Тейлор с недоверием.

— Значит, нам теперь угрожает опасность? — спросил Джексон, пытаясь внести хоть немного здравого смысла в обсуждение.

— Нет. Если угроза направлена на одного преподавателя, значит, цель конкретная, — сказал я, указывая на профессора Беккета, который стоял рядом с директором и молчал.

— Мы всегда можем устроить вечеринку здесь после игры, да? — предложила Тейлор, не обращая внимания на мрачное лицо профессора.

— Нет, ребята. Вы не понимаете всей серьёзности ситуации, — вмешался директор.

— А вы поняли, насколько всё серьёзно? — сказал я, слегка поддразнивая.

— Что ты хочешь этим сказать, Хантер?

— Очевидно всем, что профессор Беккет что-то скрывает. Покажите нам эти угрозы. Мы хотим их увидеть.

— Мы не обязаны этого делать! — взорвался директор, резко поднимая голос.

— Жалоба уже была подана? — настаивал я.

— Это не касается вас, учеников.

— Или, может быть, жалобы нет, потому что эти угрозы исходят от отца одной ученицы, очень… близкой к профессору Беккету?

Директор нахмурился, а Беккет покраснел.

— О чём ты говоришь, Хантер?

— Профессор знает, о чём я, мне этого достаточно.

— Этим займётся полиция. Меня интересует только безопасность моих учеников. Никакого выпускного. Это протокол, — твёрдо заявил директор.

Большинство присутствующих выразило недовольство, раздались возгласы и раздражённые комментарии.

— Мы всё равно устроим вечеринку, — хихикнул Коннелл.

— Не в моей школе, — повторил директор.