Артур прикрыл глаза, прижавшись щекой к ее ладони, и впервые за много месяцев позволил себе сделать полный, глубокий вдох.

Понедельник в Министерстве обороны начался с рабочих совещаний, от которых у рядовых служащих закладывало уши. Артур сидел во главе стола в переговорной, просматривая сводные таблицы по тыловым контрактам за последний квартал. Напротив, него, закинув ногу на ногу и вальяжно поигрывая дорогущей перьевой ручкой, сидел полковник Виктор Сергеевич Зайцев — начальник управления вещевого и продовольственного обеспечения, человек с сытым, лоснящимся лицом и манерами удельного князя.

— Артур Дмитриевич, ну к чему эта излишняя бюрократия? — снисходительно улыбаясь, протянул Зайцев, откинувшись на спинку кресла. — Цифры, которые вы вынесли на проверку по поставкам зимнего обмундирования, абсолютно рыночные. Инфляция, логистика, закрытые границы... Все тендеры прошли по регламенту. Зачем изобретать велосипед и пересчитывать каждый погонный метр сукна?

Артур поднял глаза. Взгляд у него был тяжелым, колючим, от которого Зайцев подсознательно чуть подался назад, хотя вида не показал.

— По регламенту, Виктор Сергеевич, стоимость комплекта превышает реальную смету почти на сорок процентов, — чеканя каждое слово, произнес Артур. — И материалы, судя по актам лабораторного контроля, не соответствуют ГОСТу. В условиях, когда наши люди на передовой зависят от качества экипировки, это не просто финансовые издержки. Это вредительство. Я направляю полный пакет документов на внутреннюю ревизию.

Лицо Зайцева мгновенно потеряло добродушное выражение. Уголки рта опустились, а глаза сузились.

— Послушай, Смолов, — в его голосе исчезла всякая любезность, и проступила угрожающая хрипотца. — Ты только что из командировок, еще не освоился с мирными столичными реалиями. Здесь никто никому не мешает работать. Не надо копать там, где до тебя уже всё выровнено. Себе дороже выйдет. У тебя репутация боевого офицера, зачем тебе марать погоны из-за какой-то бумажной пыли?

Артур медленно поднялся из-за стола, опираясь ладонями о полированную поверхность.

— Мои погоны чисты, Зайцев. А вот за твои контракты я бы на твоем месте сильно переживал, — тихо, но отчетливо произнес он. — Совещание окончено. Документы уходят в контрольное управление.

Зайцев поднялся следом, тяжело засопев. Проходя мимо Артура, он процедил сквозь зубы: — Ты пожалеешь об упрямстве, полковник. Такие умники долго в министерских креслах не засиживаются.

Хлопнула тяжелая дверь переговорной. Артур остался один. Он подошел к панорамному окну, глядя на дождливые московские улицы, и почувствовал знакомый прилив адреналина — такой же, как перед выходом на сложную задачу. Война с системой началась, и отступать ему было некуда.

Вечером, возвращаясь в Подмосковье, Артур заехал в небольшой магазин за продуктами. В дачном поселке было тихо; редкие желтые огоньки в окнах еле пробивались сквозь пелену надвигающихся сумерек.

Оставив пакеты на кухонном столе в материнском доме, он выглянул на крыльцо. На соседнем участке у Яны темно — судя по всему, она уехала по делам в город или была занята монтажом нового ролика. Артур закурил сигарету, вглядываясь в темные силуэты яблонь, и впервые за день поймал себя на мысли, что его мысли возвращаются не к министерским интригам Зайцева, а к кареглазой девчонке с соседнего участка, которая научила его смотреть на мир без брони.

Игра только набирала обороты, но теперь он точно знал, ради чего стоит держать удар до конца.

К концу недели погода немного смягчилась: небо прояснилось, и, хотя по утрам землю все еще сковывал первый настоящий заморозок, днем солнце пыталось прогреть остывший дачный мир.

У Артура выдался редкий свободный день — в министерстве после его вчерашнего столкновения с Зайцевым повисло напряженное затишье, и он решил остаться до обеда дома, чтобы закончить ремонт крыльца. Вооружившись шуруповертом и досками, он методично крепил новые ступени, когда со стороны соседнего участка донесся звонкий, хорошо поставленный голос Яны.

Сегодня у нее был большой съемочный день.

Артур незаметно для себя бросил взгляд через невысокий штакетник. На открытой веранде Яны была развернута целая мини-студия: штатив с кольцевой лампой, аккуратно расставленные глиняные тарелки, пучки свежей зелени и медная утварь. Сама Яна была в белом фартуке поверх клетчатой рубашки, с собранными в высокий хвост волосами. Она уверенно и легко держала себя перед камерой, объясняя рецепт какого-то сложного тыквенного крем-супа с пряностями.

Она была в своей стихии — живая, артистичная, сияющая какой-то внутренней, спокойной уверенностью.

Через полчаса к воротам Яны подъехал серебристый кроссовер. Из машины вышел молодой, броский парень в стильном пальто и модных очках — кажется, известный столичный шеф-повар и фуд-блогер Стас, с которым Яна иногда делала совместные коллаборации в сети. Стас появился на участке шумно, с широкой улыбкой, сразу же заключив Яну в излишне вольготные объятия и громко отпуская комплименты по поводу ее внешнего вида.

Артур на секунду замер с шуруповертом в руке. В груди шевельнулась глухая, неприятная волна раздражения.

Он не сводил глаз с соседнего участка. Стас вел себя самоуверенно, слишком часто прикасался к плечу Яны, смеялся шуткам и явно позиционировал себя не просто как коллегу по цеху. Яна отшучивалась, грациозно уходя от лишних касаний, но сам факт присутствия этого павлина на ее территории вызывал у Артура острое желание подойти и популярно объяснить гостю правила хорошего тона.

«С каких это пор тебя волнует, кто у нее в гостях?» — холодно одернул себя Артур, закручивая очередной шуруп с такой силой, что шляпка ушла глубоко в дерево.

Но внутреннее напряжение никуда не делось. Полковник Смолов привык контролировать пространство вокруг себя, а сейчас это пространство предательски трещало по швам от банальной, первобытной ревности, которую он даже не знал, как назвать.

Съемки продолжались еще около часа. Артур больше не смотрел в ту сторону, заставляя себя сосредоточиться на досках, но каждый взрыв смеха со двора Яны отдавался глухим стуком в висках.

Когда кроссовер Стаса наконец взревел мотором и уехал, на участке воцарилась тишина. Артур как раз закончил с последней ступенью, когда калитка скрипнула, и на его дорожку ступила Яна. Она выглядела уставшей, но довольной, хотя в карих глазах прыгали лукавые искорки.

Она остановилась у крыльца, сложив руки на груди, и с улыбкой окинула взглядом новенькие, ровные ступени.

— Смотрю, пока я тут творила кулинарные шедевры, ты ударно трудился на фронте плотницких войск, полковник, — заметила она с легкой хрипотцой в голосе. — Даже ступеньки перестали скрипеть на всю округу. К зиме готов?

Артур выпрямился, вытирая руки о ветошь, и посмотрел на нее сверху вниз. Лицо его оставалось непроницаемым, но в темных глазах плескалась едва сдерживаемая буря.

— Да готов, — коротко бросил он. — И гостям твоим столичным, судя по всему, тоже комфортно подниматься на веранду. Быстро вы с ним спелись.

Яна замерла. На секунду в ее глазах промелькнуло удивление, сменившееся пониманием. Уголки ее губ медленно поползли вверх, превращаясь в лукавую, победную улыбку.

— Ого... — протянула она, делая шаг ближе к крыльцу. — Я правильно понимаю, что наш грозный полковник только что ревниво проследил за съемочным процессом через забор?

Артур нахмурился, чувствуя, что попался в ловушку собственной несдержанности.

— Никто ни за кем не следил, Вершинина. Просто у твоего гостя манеры провинциального актера на гастролях. Шумно и бестолково.

Яна рассмеялась — звонко, открыто, безо всякого ехидства. Она поднялась на одну ступеньку выше, сокращая расстояние между ними, и заглянула ему прямо в глаза.

— Стас — просто коллега, Артур. Он всегда так ведет себя на камеру, это часть его мидийого образа, — тихо сказала она, а затем ее голос стал чуть серьезнее. — Но мне чертовски нравится, что ты даже не пытаешься сделать вид, будто тебе всё равно.