— И самое главное, — комментировал мужчина в кадре, — вы можете собрать полноценную конференцию, не выходя из дома. Устроить совещание прямо из личного кабинета! Но и это ещё не всё… Терминал также подключён к медиасети «Сфера-Вижен», однако выбор каналов ограничен…

Шоу продолжалось, а Бёрн отвлёкся от главного экрана и перевёл взгляд на правый, поменьше. Там шла картинка с камеры Густава, встроенной в лацкан пиджака. Артефактная, миниатюрная — такой Империя ещё не видела. Обычно качественная камера представляла собой громоздкий ящик, который с трудом приходилось тащить на плече.

Изображение показывало чёрную мраморную лестницу у входа в императорский дворец. Густав покинул автомобиль и поднимался по ступеням. В кадре мелькали фигуры аристократов, вальяжно направляющихся ко входу. Кто-то оборачивался поздороваться, другие проходили мимо или вовсе воротили нос.

Камера вошла во дворец. Знакомый до боли тронный зал с вырезанными в камне ложами. Лестница с троном на возвышении. Императора пока не было. Камера дёрнулась: Густав двинулся к своему месту на третьем ярусе. По дороге обменялся короткими приветствиями с соседями и опустился в кресло.

— Скоро начнётся, — констатировал Артур и оказался прав.

Император в своей неизменной чёрной броне и со скрывающей лицо стеклянной полусферой появился на возвышении и занял место. Поприветствовал Сильных и разрешил высказываться по протоколу. Никаких важных решений на сегодня не намечалось — лишь рутинные вопросы. Так он думал…

Заседание началось. Председательствующий лорд объявил повестку. Выступили двое ораторов. Какой-то сюр. Раньше здесь решали судьбы Империи, а сейчас говорят о субсидиях на строительство магистральных транспортных хабов и торговых пошлинах. Император превратил эти собрания в фикцию.

Неужели участники не осознают этого? Впрочем, учитывая, что знакомых лиц тут почти нет, на Совет прибыли далеко не первые лица имперской аристократии. И Густав как наследник вписывался сюда идеально. Официально его речь тоже должна была касаться какой-то ерунды, однако здесь их ждал сюрприз.

Когда пришло время выступать Густаву, на главном экране, продолжавшем транслировать студию, произошла резкая смена. Ведущие по команде сменили тон. Женщина наклонилась к камере, её улыбка засияла ярче.

— Дамы и господа, лорды и леди, — произнесла она, — сейчас мы покажем вам то, чего ещё никогда не показывали, а вживую видели лишь единицы. Прямую трансляцию из зала Совета Сильных.

Изображение с правого экрана перешло на центральный.

— Слово предоставляется лорду Густаву Игнису! — послышался голос.

Камера дёрнулась вверх. Густав поднялся.

— Приветствую Сильных! — прозвучал его уверенный голос, как показалось Бёрну, с саркастическим оттенком.

В отличие от отца, он не переживал о последствиях. Как успел уяснить Алекс, наследник проникся такой жгучей ненавистью к их общему врагу, что готов был отдать жизнь ради его уничтожения.

— Мне тут написали в бумажке, что я должен привлечь внимание к проблеме окраин… Но, пожалуй, пошло оно всё в жопу! — заявил Густав. — Мне кажется, в нашем государстве есть куда более серьёзные проблемы.

— Говорите по существу, Игнис! — вмешался председательствующий лорд Леон Магрин. — У нас всё расписано по минутам! И следите за своим языком…

— С каких пор император указывает Сильным, что делать? — взревел молодой «виртуоз», глядя на оппонента. — Или это ваша личная инициатива, Магрин? Может, вы желаете обсудить моё право говорить то, что я думаю, в честном поединке?

— Я не хочу…

— Тогда заткнитесь и дайте мне сказать!

— Пусть скажет, что хочет, — раздался раздражённый голос со стороны трона. — Давайте не будем терять время.

Послышался смешок Густава, затем он продолжил:

— Я хочу поговорить о том, о чём здесь предпочитают умалчивать. Последний год в окружение высшей аристократии проникают чужаки. Хуже! Они пробираются в наши семьи и действуют изнутри, разлагая их или даже устраивают перевороты…

— Вы про дурацкие слухи, что транслирует оппозиция? — взвизгнул какой-то лорд, вскакивая с места. — Всерьёз собираетесь обсуждать этот бред?

Камера слегка сместилась — Густав повернулся к нему. Его голос зазвучал жёстче:

— Вам тоже требуется напомнить, с кем вы разговариваете, лорд Касс? — зарычал он. — Свои возражения вы можете высказать позже, а пока дайте мне закончить. Или я сейчас же закончу с вами…

На белой перчатке Игниса мигнул фиолетовый кристалл, а жирное лицо Касса побледнело. Заткнувшись, он опустился на свое место. Больше в монолог Густава никто вмешиваться не осмелился, император тоже смолчал.

Игнис заговорил снова, перечисляя факты: даты, имена, цифры. Алекс не вслушивался в детали — он знал их наизусть. Куда важнее была реакция зала. Лица аристократов менялись: скепсис, удивление, тревога, ярость и даже страх. Кто-то привставал, другие перешёптывались.

— Всё это интересно, Игнис, — деланно спокойным тоном произнёс человек в зеркальной маске, — но всё это домыслы и стечение обстоятельств. Такое бывает. Перевороты, диверсии и прочие беспорядки, что сотрясают наше общество, — следствие войны и мятежных настроений окраины. Смена приоритетов…

— Или же попытка тотального контроля над личностью с помощью запрещённых технологий! — усмехнулся Густав. — Такой вариант вы не рассматривали?

— Бред, — воскликнул император.

— Прикладная реальность, — возразил Игнис и достал из внутреннего кармана изящный куб — портативный проектор.

Маленький, но необычайно мощный. Штучное изделие, вышедшее из-под руки Бёрна. Густав установил его на широкие перила ложи, и в воздухе над залом развернулась голограмма. Чёрно-зелёный кристалл, увеличенный в десятки раз, повис в пространстве. Алекс всматривался в лица Сильных. Некоторые смотрели на изображение с интересом, другие хмурились, но встречались и те, кто побледнел. Они знали, что это такое.

— «Кристалл подчинения», — произнёс Густав, и его голос стал ледяным. — Такие вживляются в основание черепа и привязываются к энергетической оболочке носителя. Они подавляют волю, делая человека марионеткой. А если надо — самоуничтожаются, стирая его личность. И такие кристаллы массово обнаруживаются в высших аристократах.

Зал зажужжал, словно улей. Лорды задвигались, загомонили. Алекс видел, как император вскочил с трона.

— Глупости! — рявкнул он. — Какие-то выдумки…

Он уже понял, что произошло. Понял и пытался противодействовать. Более того, до него наконец дошла информация, что происходящее транслируется на всю систему. На пульты глушилок поступил приказ активации, но тут же сработали устройства, заложенные людьми Бёрна.

Сигнал не прервался, и Густав продолжал вещать в прямом эфире.

— Эту выдумку, как вы сказали, ваше величество, извлекли из моего собственного тела! — кричал он. — Она едва меня не убила, спасло только чудо. На этих кадрах эту дрянь из меня извлекают.

Камера показала, как его палец коснулся проектора. Изображение сменилось: кадры операции. Самого Алекса видно не было, но манипуляции, которые он осуществлял, шли крупным планом, во всех подробностях. В зале Совета повисла тишина.

Алекс услышал, как Майкл сжал пальцы до хруста. Сейчас должна была произойти кульминация. Правителю наверняка уже известно, что трансляция продолжается. Тот медлил, не зная, как поступить, а Игнис продолжал:

— И знаете, кто это со мной сотворил? — вопрошал Густав. — Люди, принадлежащие императорскому роду! Вживили эту сучью дрянь и отправили с приказом свергнуть отца!

— Провокация! — взревел император, и зал задрожал от вырвавшейся из него энергии.

— Это правда, ваше величество! — голос Густава перекрыл гул. — И вы это знаете! «Возрождение» действует под вашим руководством! Технологии ксеносов, контроль над аристократией, установление диктатуры! Вы превращаете лордов в бесправных исполнителей вашей воли!

— Стража! — заорал император, указывая дрожащей от ярости рукой. — Схватить этого ублюдка!