«Ты и есть псих, — сказал внутренний голос. — Кто скупает зимнюю коллекцию для незнакомки?»

Я вздохнул. И тут услышал музыку.

Где-то в парке возле офиса играла новогодняя мелодия. Я свернул на дорожку и пошёл на звук. И увидел ёлку. Большую, нарядную, с гирляндами. Вокруг неё прыгали дети. А рядом с детьми…

Я остановился.

Она стояла в сарафане с белой оторочкой. Платиновые волосы рассыпались по плечам. Кокошник сверкал. Она что-то говорила детям, смеялась, махала руками. И была… ослепительной.

«Ну конечно, — подумал я. — Она же аниматор. Работает. А я тут стою, как идиот».

Я хотел уйти. Правда. Развернуться и уйти. Но ноги не слушались. Я стоял и смотрел, как она водит хоровод с детьми, поёт про ёлочку и чувствовал, что улыбаюсь. Как дурак.

— Дядя! — ко мне подбежал мальчик в костюме зайца. — А вы тоже аниматор?

— Нет, — сказал я.

— А почему тогда стоите?

— Просто… смотрю.

— А-а-а, — мальчик понимающе кивнул и убежал обратно.

Я остался. Стоял и смотрел. Минут десять, наверное. Пока она не заметила.

Анжела обернулась. Увидела меня и замерла. Прямо посреди песни. Дети продолжали прыгать, а она стояла и смотрела на меня. Потом улыбнулась. Широко. Искренне. Так, что у меня внутри что-то перевернулось.

— Данил? — она подошла, оставив детей с воспитательницей. — Ты что здесь делаешь?

— Работаю, — сказал я. — Офис рядом. Вышел прогуляться.

— И случайно забрёл в парк?

— Ага.

Она скептически приподняла бровь.

— Случайно.

— Ну, — я пожал плечами. — Может, не совсем случайно.

— То есть?

— Увидел ёлку. Услышал музыку. Пошёл на звук. А там ты.

Она смотрела на меня. Долго. Потом улыбнулась — уже мягче.

— И как я выгляжу?

— Как Снегурочка, — честно ответил я.

— А если конкретнее?

Я задумался. Врать не хотелось.

— Как самая красивая Снегурочка в этом парке.

Она фыркнула.

— Тут всего одна Снегурочка.

— Вот именно.

Она покраснела. Прямо на глазах. Хотя было минус пятнадцать. Я почувствовал, что сделал что-то правильное.

— Ладно, — она поправила корону. — У меня ещё полчаса. Потом я свободна.

— Может, кофе? — предложил я. И сам удивился, как легко это прозвучало. — Тут за углом есть хорошая кофейня.

Она посмотрела на меня. Потом на детей. Потом снова на меня.

— Кофе, — повторила она. — С тобой.

— С тобой, — кивнул я. — Ну, то есть с тобой. Я с тобой. Пить кофе.

«Господи, — подумал я. — Я несу чушь. Как подросток».

Но Анжела рассмеялась.

— Ладно, — сказала она. — Уговорил. Через полчаса. Вон там.

Она махнула рукой в сторону выхода из парка. Я кивнул. И отошёл к скамейке. Сел. И стал ждать. Как дурак. Счастливый дурак.

Через полчаса она вышла из-за ёлки уже в шубе. Платиновые волосы убрала под шапку. Кокошник сняла. Но глаза всё равно сверкали.

— Ну что, — она подошла ко мне. — Веди.

— Куда?

— В кофейню. Ты же предлагал.

Я встал. Мы пошли рядом. Молча. Но молчание было каким-то… тёплым. Не неловким. Просто тёплым.

В кофейне было уютно. Свет приглушённый, пахнет корицей и шоколадом. Мы сели за столик у окна. Заказали кофе. И два куска торта. Анжела — шоколадный. Я — медовик.

— Значит, — она обхватила чашку ладонями. — Ты скучал?

— С чего ты взяла?

— Ты пришёл в парк. Стоял и смотрел. Как сталкер.

— Я не сталкер, — обиделся я. — Я… гулял.

— Случайно, — подхватила она.

— Случайно.

— Данил.

— Что?

— Признайся.

Я вздохнул. Посмотрел на неё. На пышные формы, на раскрасневшиеся щёки, на улыбку, которую она пыталась сдержать.

— Скучал, — сказал я. — Ладно. Скучал.

— Вот и я скучала, — сказала она. Просто. Без кокетства. Без уловок.

Я уставился на неё.

— Серьёзно?

— А что, по-твоему, я должна была тебе написать? «Привет, это Снегурочка, которая надела на тебя рога»? — она отпила кофе. — Я думала, ты забыл.

— Я не забыл.

— Да я вижу.

Мы замолчали. Но это было хорошее молчание. Наполненное чем-то. Тем, что было между нами с самого начала. Каким-то абсурдным, нелепым притяжением. Которое не имело объяснения.

— Анжела, — сказал я.

— М?

— Я хочу тебя поцеловать.

Она замерла. Чашка застыла в воздухе. Глаза стали круглыми.

— Что?

— Поцеловать, — повторил я. — Тебя. Сейчас.

— Данил, мы… — она сглотнула. — Мы в кафе.

— И что?

— Тут люди.

— И что?

— И… — она запнулась. — И вообще, это странно. Мы знакомы два дня. Ты скупил мне ювелирный магазин. Я надела на тебя рога. Это… это…

— Это Новый год, — сказал я. — Время чудес.

Она рассмеялась. Нервно. Но не отстранилась.

— Ты невозможен, — прошептала она.

— Я знаю.

Я наклонился. Через столик. Медленно. Давая ей время отстраниться. Но она не отстранилась. Смотрела на меня. Чёрные глаза блестели. Губы были совсем близко. Пахло от неё шоколадом и морозом.

И я поцеловал её.

Первый поцелуй был осторожным. Пробным. Как будто мы оба проверяли, можно ли. Второй — уже смелее. Третий — вообще без тормозов.

Она ответила. Положила ладонь мне на щёку. И я почувствовал, как что-то внутри меня переворачивается. Что-то, что я давно считал потерянным. Или несуществующим.

— Ого, — сказала она, когда мы отстранились. Голос был хриплым.

Анжела.

Мы вышли из кофейни, и морозный воздух ударил в лицо. Но мне было не холодно. Внутри меня работал собственный, персональный обогреватель. Имя ему — Данил.

Я всё ещё чувствовала его губы. Они были тёплыми, немного шершавыми и пахли кофе. Я шла рядом с ним, держалась за его руку в дорогой кожаной перчатке и пыталась осознать, как, чёрт возьми, я дошла до жизни такой.

Ещё вчера я думала, что мой максимум на этот Новый год — это оливье, «Ирония судьбы» и кот, который уснёт под ёлкой. А теперь я иду по набережной под руку с мужчиной, который скупает ювелирные витрины и рисует снежинки на совещаниях.

— Ты вообще адекватный? — не выдержала я, когда мы свернули к реке.

— Вполне, — спокойно ответил он.

— Скупаешь зимние коллекции. Целуешь аниматоров в кафе. Ведёшь себя как…

— Как кто? — он повернул ко мне голову. В глазах плясали чёртики.

— Как персонаж плохой романтической комедии. Или как псих.

Данил рассмеялся. Низко, грудью. От этого звука у меня по спине пробежали мурашки, которым было совершенно плевать на минус пятнадцать.

— Зато ты моя, — сказал он. Просто. Без пафоса. Как констатацию факта.

Я фыркнула, но уткнулась носом ему в плечо.

— Я ничья. Я независимая женщина. Я…

— Ты мёрзнешь, — он крепче прижал меня к себе, расстегнул свою дорогую кашемировую куртку и укрыл меня полой. — Иди сюда.

Я шла, прижавшись к его боку, и слушала, как бьётся его сердце. Оно билось ровно. Спокойно. Как у человека, который точно знает, что делает. А я не знала. Я вообще ничего не понимала, кроме того, что мне очень хорошо.

Город вокруг гудел. Набережная была забита людьми. Кто-то бежал с хлопушками, кто-то тащил огромного плюшевого медведя, кто-то просто шёл, обнявшись, и смеялся.

— Данил, — тихо сказала я.

— М?

— А что дальше?

Он остановился. Повернул меня к себе. В свете гирлянд его лицо казалось совсем молодым. Исчезла солидность бизнесмена, осталась только эта… странная, нелепая, абсолютно искренняя нежность.

— А дальше, — он провёл большим пальцем по моей щеке, — мы идём ко мне. Я закажу пиццу. Мы будем смотреть дурацкие фильмы. А завтра… завтра я покажу тебе свой офис. И ты увидишь, как серьёзный дядя рисует снежинки.

Я улыбнулась.

— А послезавтра?

— А послезавтра я куплю ещё одни рога. Но уже с бриллиантами.

— Данил!

— Что? Мне идут.

Я засмеялась. Так, что слёзы выступили на глазах. Не от ветра. От счастья. Которое навалилось на меня внезапно, как снежная лавина.