— Ладно, — я снова попыталась уйти. — Мне пора. Торт я тебе передам через Маргариту Павловну. Или… ну, привезу. Если хочешь.

— Стой, — сказал он.

Я остановилась.

— Что?

Он посмотрел на меня. Долго. Так, что у меня внутри что-то ёкнуло. Неприятно? Нет. Приятно? Тоже нет. Просто… ёкнуло.

— Ты сказала, что испечёшь мне торт, — напомнил он.

— Ну да. Два торта. Я помню. Честное снегурочкинское.

— Я передумал.

Я нахмурилась.

— В смысле передумал? Тебе не нужен торт? Отлично, я не против. Меньше работы.

— Мне нужен не торт, — сказал он. — Мне нужен подарок.

Я уставилась на него.

— В смысле? Ты хочешь, чтобы я тебе что-то подарила? За то, что ты постоял с рогами?

— Нет, — он вздохнул, будто объяснял что-то очень тупому человеку. — Я хочу сделать тебе подарок.

— Мне? — я ткнула себя пальцем в грудь. — За что?

— За то, что я давно так не смеялся.

Я открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла.

— Данил, ты… — я замялась. — Тебе не нужно ничего мне дарить. Я серьёзно. Я просто выполняла свою работу. Ну, почти. И ты меня выручил. Мы в расчёте.

— Анжела, — сказал он, и голос его стал таким… твёрдым. Властным. Как у человека, который привык, что его слушаются. — Сядь в машину.

— Что? — я попятилась. — Нет! Я не поеду никуда!

— Почему?

— Потому что я тебя не знаю! Ты — незнакомый мужчина! Я, может, вообще не должна была тебя в садик тащить! А теперь ты хочешь меня куда-то везти? А вдруг ты маньяк?

Он закатил глаза. Вот честно, закатил. Как подросток.

— Я не маньяк, — сказал он. — У меня есть компания. И секретарь-идиот. И флешка в овощном лотке. Маньяки так не живут.

— Это ещё ничего не доказывает! — упёрлась я.

Данил шагнул ко мне. Я шагнула назад. Он ещё шаг. Я упёрлась спиной в стену. Он оказался совсем близко. Так близко, что я чувствовала запах его парфюма — что-то древесное, с ноткой мороза и… чего-то ещё. Вкусного.

— Анжела, — сказал он тихо. — Ты только что затащила незнакомого мужчину в детский сад, надела на него рога и заставила говорить с детьми о диверсификации рисков. А теперь боишься сесть со мной в машину?

Я сглотнула.

— Это… это другое.

— Чем?

— Тем, что… — я попыталась придумать аргумент. Не придумала. — Тем, что я — Снегурочка. Мне можно. А ты — олень. Тебе нельзя.

Он усмехнулся. Уголком губ. И эта усмешка была… опасной. В хорошем смысле. В том смысле, от которого у меня коленки задрожали. И не только коленки.

— Садись в машину, Снегурочка, — повторил он. — Или я снова надену рога и пойду за тобой.

— Ты не посмеешь.

— Проверим?

Я посмотрела в его тёмно-серые глаза. И поняла: посмеет. Ещё как посмеет.

— Ладно, — сдалась я. — Но если ты меня куда-то не туда привезёшь, я… я… укушу.

— Договорились.

Он открыл передо мной дверцу своего внедорожника. Я залезла. Салон был тёплый, пах кожей и чем-то дорогим. Я устроилась на сиденье, прижимая к себе мешок с подарками, как щит.

Данил сел за руль. Завёл машину.

— Куда мы едем? — спросила я.

— Увидишь.

Мы ехали по вечернему городу. Огни гирлянд, украшенные витрины, люди с пакетами подарков. Новый год чувствовался везде. Я смотрела в окно и думала о том, что происходит что-то странное. Я, Анжела, пышка со скромной зарплатой и любовью к тортам, сижу в дорогом внедорожнике рядом с мужчиной, который полчаса назад был оленем. И он везёт меня… куда?

Машина остановилась у ювелирного магазина. Я посмотрела на вывеску. Потом на Данила.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Данил, я не могу…

— Можешь, — он вышел из машины, обошёл её и открыл мою дверцу. — Выходи.

— Я не пойду! — я вцепилась в мешок. — Я не могу принимать такие подарки! Это неправильно!

Он наклонился к дверце. Так, что его лицо оказалось совсем близко к моему.

— Анжела, — сказал он. — Ты спасла мой вечер. Ты заставила меня смеяться. Ты не побоялась подойти к незнакомому мужику и надеть на него рога. Это дорогого стоит. Позволь мне сделать тебе приятно.

— Но… — я запнулась. — Это же ювелирный! Там всё дорого!

— Я знаю.

— И ты хочешь мне что-то купить?

— Не что-то, — он выпрямился. — Всю зимнюю коллекцию.

Я чуть не выронила мешок.

— Что?!

— Зимнюю коллекцию, — повторил он спокойно. — Ту, что в витрине. Снежинки, сосульки, вот это всё. Я её скуплю. И отдам тебе.

— Данил, ты с ума сошёл! — я вылезла из машины, потому что сидеть и кричать через дверцу было неудобно. — Зачем мне целая коллекция?! Я даже не ношу украшения!

— Будешь носить, — он взял меня за руку и потянул к входу. — Снегурочке положено выглядеть на миллион.

— На миллион?! — я попыталась вырваться. — Да я в жизни столько не заработаю!

— Вот и я о том же, — он открыл дверь магазина и пропустил меня вперёд.

Внутри было светло и празднично. Витрины сверкали. Продавщица — молодая девушка с идеальной укладкой — сразу подлетела к нам.

— Добрый вечер! Чем могу помочь?

— Зимнюю коллекцию, — сказал Данил. — Всю.

Продавщица моргнула. Потом посмотрела на меня. Потом снова на него.

— Всю? — переспросила она.

— Всю, — подтвердил он. — Снежинки, сосульки, ёлочки. Всё, что есть.

— Данил, — прошипела я, дёргая его за рукав. — Прекрати! Люди смотрят!

— Пусть смотрят, — он даже не обернулся.

— Я не могу это принять!

— Можешь.

— Это слишком дорого!

— Это мои деньги. Я ими распоряжаюсь, как хочу.

— Но я…

Он обернулся ко мне. Взял меня за подбородок. И посмотрел в глаза. Прямо. Твёрдо. Так, что я замолчала.

— Анжела, — сказал он. — Замолчи и примерь серьги.

Я замолчала. И почему-то пошла примерять серьги. Снежинки из белого золота с бриллиантами.

И знаете что? Они мне шли. Очень шли.

— Берём, — сказал Данил, даже не глядя на ценник.

— Ты сумасшедший, — прошептала я.

— Я знаю.

Продавщица упаковывала украшения в красивые коробочки. Много коробочек. Целый пакет. Я стояла и смотрела на это, чувствуя себя… странно. С одной стороны, я была в ужасе. С другой — что-то внутри меня довольно урчало. Ну, знаете, как кот, которого погладили.

Данил.

Я сидел в своём кабинете и смотрел на монитор. На мониторе была таблица. В таблице были цифры. Цифры должны были что-то значить. Но я смотрел на них уже минут двадцать и не понимал ничего.

Потому что думал о Снегурочке.

Вот честно. Я, Данил Андреевич, владелец компании, человек, который закрывает сделки на миллионы, сижу и думаю о пышной блондинке с чёрными глазами и рогами в мешке. Это было унизительно. Это было нелепо. Это было… приятно.

«Соберись, — сказал я себе. — Ты взрослый мужик. Ты не должен сохнуть по женщине, которая надела на тебя ободок с рогами».

Но я сох. После того вечера я не мог нормально работать. Всё валилось из рук. Секретарь приносил документы, я их подписывал, не глядя. На совещаниях я витал где-то далеко. Вчера вообще поймал себя на том, что рисую на полях снежинки.

Снежинки. Я. Бизнесмен. Снежинки.

— Данил Андреевич, — секретарь заглянул в кабинет. — Там отчёт по кварталу…

— Потом, — отмахнулся я.

— Но…

— Потом, я сказал.

Он исчез. Я снова уставился в монитор. И снова ничего не увидел.

«Ладно, — решил я. — Хватит. Уйду пораньше. Прогуляюсь. Проветрюсь».

Я вышел из офиса в четыре часа. Раньше обычного. Секретарь проводил меня взглядом, в котором читалось искреннее недоумение. Я его понимал. Сам себя не понимал.

На улице было холодно и празднично. До Нового года оставался день. Город сверкал гирляндами, витрины манили подарками, люди бегали с пакетами. Я шёл, не глядя по сторонам, и думал о том, что торт я так и не получил. И вообще — пропала Снегурочка. Не звонит. Не пишет. Может, ей не понравился ювелирный? Может, я переборщил? Решила, что я псих?