– Угу, – уже более миролюбиво промычал приятель.
– Теперь возьми вот эту спицу и против часовой стрелки покрути кольцо в стакане. При этом задавай вопрос в произвольной форме, но суть его в том, чтобы узнать, когда и с кем ты составлял договор. Проси, чтобы в твоём кольце появился этот человек. По сути, это та же система, когда девицы гадают на Рождество: «суженый, ряженый, приди ко мне наряженный». Только они хотят увидеть будущее и крутят кольцо по часовой стрелке, а ты хочешь увидеть прошлое, и крутить следует против часовой. Вот и вся разница. А теперь крути и смотри.
Лёнька крутил, Лёнька смотрел, Лёнька моргал… И ничего не видел.
А я не понимал почему.
Время шло, мы оба начали нервничать. Я-то видел, и от напряжения у меня текли слёзы. Я уже понял, что сбылись мои худшие предположения. Но не хотел рассказывать другу: он бы всё равно не поверил. Он должен был «увидеть» всё это сам. А у него почему-то ничего не получалось.
И тут я заметил, что он МОРГАЕТ! И я крикнул:
– Лёнька, не моргай!
Друг опешил.
– Разве это возможно?
– Да, возможно! Набежит слеза, а ты её не смахивай, но продолжай смотреть. Слеза накроет, словно плёнка, и глазу будет легче. Попробуй, и ты увидишь. У тебя всё получится.
Лёнька долго сопел, а потом закричал:
– Вижу, вижу! Какой-то пацан и я стоим во дворе. Ему лет тринадцать-четырнадцать. Он держит за руль новенький велосипед. Подводит его ко мне и спрашивает: «Давай меняться! Я тебе велосипед, а ты мне жену». Я ему отвечаю: «Какую жену я тебе дам? Ведь у меня нет жены!» А тот парень с велосипедом говорит: «Ну нет, так ведь будет». А я ему: «А когда будет, так думаю, что она будет мне нужна больше, чем велосипед». И мы разошлись в разные стороны.
Брови у Лёньки поползли вверх.
– Ну, как я его? А ведь я не помню, чтобы такое со мной в жизни было действительно…
– Листай дальше! – приказал я.
– В смысле? Как так «листай»?
– Ну, крути кольцо дальше!
– Зачем? Я же не захотел с ним меняться? – не унимался друг.
– Так вот поэтому и смотри. Ведь он говорит, что ты с ним договор заключил, а ты тут отказал.
– Но дальше – это, значит, ещё раньше!.. Если здесь мы сделку не заключили, то как же мы могли заключить её ещё раньше? – закидал меня вопросами друг.
И я пообещал рассказать ему всё, но только после сеанса.
А сейчас – продолжим.
И снова – спица, вода, кольцо, стакан и пыхтелки-гляделки…
И вот оно, наконец, искомое!
В песочницу к четырёхлетнему Лёне подошёл незнакомый и некрасивый мальчик тех же лет и спрашивает:
– А давай, я буду твоим заместителем?
– А это как?
– Ну, когда вырастешь, ты ведь станешь мужем?
– Ну да… – Ну вот. А я стану замом мужа. И когда тебя не будет дома, я буду приходить к твоей жене.
– А я тогда буду ходить к твоей! – обиделся Лёня.
Страшненький мальчик сильно обрадовался и произнёс:
– Приходи! Так договорились?
– Договорились, – эхом откликнулся оторопевший Лёнечка.
– Вот оно! – воскликнули мы оба.
Да, мы докопались до составления договора. Этот договор не хранится в сейфе и не скреплён семью печатями, но от этого не легче, ведь для Лёньки-то получается, что он этот договор заключил, и притом давным-давно…
А этот временщик хитёр!.. Ведь Лёнька-то не может перенестись в свои четыре года и аннулировать сей договор. И теперь придётся раскрыть тайну перед другом, а иначе как ему объяснить про того типа, который так запросто из ниоткуда материализовался в Лёнькином золотом детстве?
Не, ну что за хам этот тип на самом деле! Обижать, обманывать простого смертного – это же низко!
– Вовка, как ловко ты придумал это… Ну… с кольцом, – восхитился мной друг.
– Да что ты, Лёнь, этому способу не одна тысяча лет. Не я автор. Честное слово!
«Это не вопросы – это ещё цветочки», – думаю сам про себя. Так и есть.
– Вовчик, объясни ты мне, глупому, как этот четырёхлетний пацан мог знать, что у меня будет такая женакрасавица?
«Что ответить? Что ответить?» – думала моя голова. А язык взял да сказал:
– Да просто он – временщик…
«Ой-ой-ой! Я это вслух сказал?!» – сокрушался мой мозг. А язык продолжал (ну правильно, сказал А – говори Б):
– Ну понимаешь, Лёня, есть люди, по-разному одарённые. Кто-то художник – великий живописец. И его полотна переживают его самого на многие тысячелетия. А есть ясновидцы – они видят то, что находится за много километров, или же то, что было или будет. Есть телепаты. Есть такие, что, как магнит, притягивают железо, и такие, что бегают дальше всех, прыгают выше всех, но все они подвластны времени. Они ничего не могут изменить, то есть рождаются, живут определённое время и умирают. А временщики – это тоже одарённые люди. Они времени не подвластны – они сами управляют временем. То есть могут переноситься в любую выбранную ими точку во времени и пространстве. Причём оказываются они там именно в том возрасте, который сами выберут, и остаются там на столько, насколько захотят.
– Вовчик, а ты не бредишь? Может, ты устал от напряжения? Ты думаешь, что говоришь? Как такое вообще может быть? А если это возможно? – расходился Лёнька, как холодный самовар.
Да, кажется, я сболтнул лишнего. Теперь надо как-то выкручиваться. Для начала надо сменить тему разговора.
– Ну так вот, Лёнь, вернёмся к нашим баранам. Видишь, мы с тобой ночь-то не зря потеряли. Вот уже светать начало. Говорят, утро вечера мудренее… А ведь мы с тобой, друг, до причины докопались – осталось ни много ни мало, как говорится, начать да кончить. Надо теперь вообще ликвидировать, с корнем вырвать эту проблему. Ну чтобы дальше жилось вам с Оксаной безоблачно. Ну что, будем теперь в этом направлении думать, старик? – попытался я перевести рельсы разговора в другую сторону.
А Леонид упёрся, как тот самый баран, вышеупомянутый:
– Так это сколько же, получается, этому, как ты говоришь, временщику сейчас лет? Столько же, сколько и мне? Или больше?
Ох, наивный!.. Временщику никогда не подсчитать, сколько ему лет. Ему вообще нет как таковых лет. Есть только сам факт, что есть временщик. И совсем не важно, когда он родился или родится, главное, что он есть. И всё.
Да, кстати, а сколько было бы мне сейчас лет? Ну, братцы, на такой вопрос ответить я не могу, я и сам не знаю.
Я уже действительно устал. И этот допрос друга начал мне изрядно действовать на нервы. Выпроводить его, что ли?..
– Я вижу, Лёнчик, ты соображать сейчас не в состоянии. Может, отложим нашу дискуссию на следующий раз? А то я устал, да и твоя голова, вижу, не способна вместить весь груз новой информации. Может, пойдёшь и всё это наедине с собой переваришь?
Лёнька обиженно взъерошился.
– Выгоняешь? – Он смотрел в упор.
– Да как же я могу выгнать тебя, милый ты мой гость? Да хоть в зале на диванчик приляг. Нам отдохнуть надо. А после поговорим, хорошо? – изменил я тактику.
Мой старый друг засопел, как в детстве, когда бывал со мной не согласен. Но послушался, пошёл и прилёг на предложенный диван. А я заварил себе кофе. В сон меня почему-то не клонило.
Предавать «своего» не хотелось, но ведь он нарушил табу. Оксана – девушка обычная, хотя и очень симпатичная. Да к тому же чужая не девушка – чужая жена. Куда же это он – неказистый временщик – полез? А мне теперь расхлёбывай? Должен быть выход, должен…
Я накинул куртку и вышел на лоджию, на свежем воздухе лучше думается. Из большой комнаты доносился громкий храп. «Да, – подумалось мне, как же эта молодая и очень красивая женщина будет вот с этим жить всю жизнь?.. Пусть пеняет на себя – сама выбрала».
Я и не заметил, как очутился там, на детской площадке. И вновь увидел этот диалог своими глазами. Вмешиваться я не мог. Один временщик уже вмешался – может быть, с его «лёгкой руки» уже где-то отгремел лишний торнадо или вздыбилось незапланированное цунами. Не могу же я наводить хаос в родном доме. Лучше постою в сторонке, молча понаблюдаю. С этим типом Лёнька должен разобраться сам. А как ему это сделать, я могу подсказать.
