Рэйка посмотрела на меня.

— Но ты и так хорошо выглядишь, зачем тебе это?

Как объяснить? Что я хочу стать фитнес-моделью и зарабатывать на донатах от извращенок? После вчерашней лички я уже примерно представлял, кто придёт на мои стримы.

— Хочу выглядеть ещё лучше. И вообще… — я посмотрел на Рэйку. — Хочу стать по-настоящему популярным. Догнать сестрёнку.

Она напряглась при слове «сестрёнка», но я продолжил:

— Ты же гений. Самый молодой нейрохирург в стране. Известная, успешная. А я? Просто симпатичный школьник. Не хочу отставать от семьи.

— Ой, Ишуня! — папаша всплеснул руками. — Какой ты целеустремлённый! Я так горжусь! Какой же ты у меня молодец!

— Молодец, Иши-кун, — Кадзуко-сан одобрительно кивнула. — Амбиции — это хорошо. Но не переусердствуй. Здоровье важнее.

— И вообще, — папаня подсел ко мне, — ты такой красивый! Обязательно найдёшь хорошую женщину, которая будет носить тебя на руках! Обеспечит всем необходимым!

— Точно, — сказала Рэйка. — Желающих позаботиться о таком красавчике хватит. — Она смотрела в тарелку. И сказала всё это как-то невесело, хотя обычно после таких слов начинала меня дразнить.

— А я не хочу, чтобы меня содержали. Сам заработаю.

— Но зачем тебе лишние заботы, милый? — Папаша погладил меня по голове. — Мужчине важнее хорошим человеком быть. Добрым, заботливым. Чтобы дома с ним уютно было…

— Пап, я не хочу быть домохозяином.

Тишина. Все уставились на меня как на сумасшедшего.

— Ишуня, ты чего такое говоришь… — осторожно начал папаня, — Ты ведь не связался с этими… маскулистами? — сглотнул он.

Опять они.

— Да не маскулист я. Работать хочу, на свои деньги жить. Что в этом плохого?

— Ничего плохого, — вмешалась Кадзуко-сан. — Многие мужчины сейчас работают. Не он первый. Времена меняются.

— Вот именно, — согласился я. — Меняются.

Рэйка молчала. Я ждал, что она тоже что-нибудь скажет, но она только отрезала кусочек омлета.

Отец сидел, глядя на меня, потом вздохнул.

— Ладно, солнышко. Раз тебе так хочется — занимайся. Только не надорвись, хорошо? И зал найди приличный. Чтобы тренерши хорошие были, знали, как с тобой заниматься.

Тренерши. Ну конечно. Вот только в зале мне хочется тренироваться, а не слушать в очередной раз, какой я хорошенький. Ещё не хватало, чтобы и там разглядывали вместо того, чтобы делом заниматься.

— Постараюсь, пап.

Он наконец оставил меня в покое. Кадзуко-сан спросила о поездке, и папаша сразу переключился. Начал выяснять, какой подарок лучше, в чём ехать, надо ли заранее что-нибудь приготовить. Кадзуко-сан отвечала, иногда посмеивалась: мол, не волнуйся так, они тебя не на экзамен зовут.

Я ел и поглядывал на Рэйку.

Омлет у неё едва убавился. Пару раз она посмотрела на меня, но стоило поймать её взгляд — сразу отворачивалась.

Зацепило что-то из того, что я сказал? Про самостоятельность? Или про то, что не хочу быть чьим-нибудь содержанцем?

Или дело вообще не в спортзале. Может, она, как и я, опять думает про свадьбу. Три недели осталось, а мы всё разговариваем о чём угодно, кроме того, что на самом деле беспокоит.

— Мне пора, — сказала Рэйка и отодвинула недоеденный завтрак. — В девять операция.

— Удачи, дорогая. — Кадзуко-сан поцеловала её в щёку.

— Спасибо, мам.

Рэйка взяла сумку и пошла к выходу, но в дверях остановилась.

— Иши-кун.

— Что?

— Когда будешь искать спортзал — изучай внимательнее. Не все залы подходят для парней.

— Учту.

Она кивнула и ушла.

Я доел кусочек омлета, посмотрел на дверь.

Надо было всё-таки спросить, что она имела в виду. «Не все подходят». Это меня туда не пустят или, наоборот, слишком обрадуются, если приду?

В метро Такеши первым делом ухватил меня за рукав и потащил вдоль платформы.

— Нам дальше. В мужской вагон.

— А в этот что, нельзя?

Он посмотрел на меня так, будто я предложил под поезд залезть.

— Иши, час пик! Тебя там затискают, пока доедем.

Я уже хотел сказать, что, может, не так уж это и страшно. Потом подумал, КТО именно может пристать. С симпатичной студенткой я бы и сам познакомился. А если какая-нибудь потная тётка вцепится своими ручищами за мой хрен и решит, что ей всё можно?

Не, сомнительное удовольствие.

Да и вообще, пора голову включать. В моем мире легкомысленная баба — это, по сути, шлендра. Если буду в этом мире легкомысленным парнем, то типа шалава⁈ Сука! Где справедливость! Короче, иными словами, если буду бросаться на каждую юбку, что в итоге? Стану местным эквивалентом потаскухи. Пойду по рукам от одной женщины к другой, пока окончательно не превращусь в содержанку. А там и личность растворится, как обещала богиня. Нет уж. Независимость превыше всего! Нужно быть аккуратней! А то рили растворюсь к хуям, даже спасибо за содержание сказать не успею.

Так что поехали в мужском вагоне.

Рядом два парня обсуждали дораму, чуть дальше мужик объяснял приятелю, почему у того крем не получился. За спиной возмущались ценами на косметику. Я держался за поручень и слушал. Иногда забывался, поворачивал голову: точно мужики разговаривают? Точно. Просто здесь так положено. Пздц.

От знакомств отдельный вагон, впрочем, не спас. На пересадке к нам подошли дважды, потом ещё у выхода со станции. Девчонки в форме, студентки, пара женщин в офисных костюмах. Всем хотелось то номер узнать, то просто поговорить.

Такеши никого даже до вопросов толком не допускал.

— Извините, мы спешим.

— Простите, нам в школу.

— Нет, сегодня никак. Всего доброго!

Встанет между мной и очередной желающей познакомиться, улыбнётся — и уже ведёт меня дальше. Хоть зарплату ему за охрану назначай.

От станции до школы шли против ветра. Листья гоняло по тротуару, девчонки впереди придерживали юбки и ругались. Пиздатенькое зрелище, я даже спалил штук пять трусиков у старшеклассниц. Кайф! Вот уже за это можно просто любить жизнь!

Уже во дворе Такеши вдруг хлопнул себя по лбу.

— Тетрадь! По домоводству в шкафчике оставил. Надо забрать, пока не началось. Ты иди, я догоню!

И умчался.

Я поправил сумку на плече и пошёл к учебному корпусу, особо не торопясь. У ворот кто-то стоял и смотрел на меня. Повернулся — и сразу в голову полезли несколько воспоминаний.

Так. Погоди-ка.

ОГО.

Вот она, значит. Та самая, по которой прежний Иши сох.

Рин Химико.

Длинные синие волосы трепало ветром, а она и не замечала. Смотрела прямо на меня. Форма сидит как надо, сама красивая до неприличия. Тут Иши можно понять, вкус у парня был. На девушек, по крайней мере.

Химико подошла и остановилась в двух шагах.

— Доброе утро, Иши-кун.

— Доброе, Химико-семпай.

Я подождал, что она скажет дальше. Она молчала.

И чего стоим? Президент студсовета, вроде должна уметь разговоры начинать. По воспоминаниям Иши она вообще не из тех, кто мнётся и подбирает слова.

— Мы давно не разговаривали, — сказала наконец Химико. — После твоей аварии.

— Да… Слушай, у меня с памятью до сих пор плохо. Помню, что ты президент студсовета, а с остальным пока не очень.

Пиздел, конечно. Про признание и отказ как раз вспомнил. Но обсуждать всё это хотелось меньше всего. У меня и без старых увлечений Иши забот хватает. Не хватало ещё траблов с этой красоткой. И так проблем выше крыши.

— Ты сильно изменился.

Сказала она это совсем не так, как говорят человеку после больничного. Даже холоднее, чем поздоровалась.

Что ей надо-то? Проверить, не страдаю ли я до сих пор? Она же ему отказала. Может, теперь неудобно, решила поинтересоваться?

Ну, с этим я как раз могу помочь.

— Семпай, если ты насчёт того, что я раньше к тебе чувствовал…

Химико чуть приподняла голову.

— После аварии у меня это прошло, — закончил я.

Она моргнула.

— Прошло?

— Ну да. Сам не знаю почему. Головой вроде ударился, а не сердцем… В общем, смотрю на тебя, а ничего такого уже нет. Я про влюблённость.