Протоколы, фотографии погибших женщин, показания свидетелей, справки, схемы дорог, замечания и пометки следователей, явно копавших не в том направлении…

«Да ну нахрен!» — мысленно выругался я спустя пару минут, пытаясь не выдать своего волнения под тремя парами внимательных изучающих меня глаз.

Вот это действительно удача…

Это же он! Мой номер двенадцать… Вернее, все убийства в этой папке — это дело его поганых рук. Какова вообще была вероятность того, что Комитет государственной безопасности сам положит передо мной материалы его дела? Наверняка небольшая. И всё, что мне нужно сделать — это просто указать на него пальчиком. Комитетчики сами сделают за меня всю работу.

Угу… Теперь главное — правильно всё обосновать, а не просто назвать фамилию с потолка… Найти какую-нибудь реальную зацепку, которую можно объяснить наблюдательностью и опытом…

Я нахмурился, перелистнул ещё несколько страниц и принялся тщательно сопоставлять даты, показания и обстоятельства убийств… Нашёл пять протоколов осмотра мест обнаружения тел, достал из-под них сложенную вчетверо карту Орла и попросил у белого Уилла карандаш.

— Вот смотрите, — я поставил на карте пять небольших крестиков. — Пять убийств в разных частях города. И в каждом случае ваши коллеги искали преступника среди местных жителей — алкашей, уголовников, психически больных и прочего контингента.

— Ну и? — пожал плечами один из комитетчиков. — А среди кого ещё его искать?

— А почему вообще следователи решили, что убийца живёт в одном из этих районов? — поинтересовался я. — Ведь тела могли просто выбросить здесь. Посмотрите на расположение точек.

Я провёл карандашом широкую дугу, соединив все пять отмеченных мест.

— Они образуют что-то вроде полукруга, — пояснил я. — Причём все находятся недалеко от автомобильных дорог, ведущих к одной и той же промышленной окраине. Случайность? Возможно. Но если бы я был убийцей, я вряд ли стал бы совершать преступления и избавляться от тел прямо возле собственного дома или работы. Слишком велик риск, что кто-нибудь увидит и узнает. Как там говорится — не гадь там, где живёшь, и не живи там, где гадишь… — философски произнёс я.

— И что это нам даёт? — поёрзал на стуле белый Уилл.

— Пока ничего. Пока я просто рассуждаю и ищу закономерности… Это была первая. А вот вторая — все тела были обнаружены не просто в разных районах Орла, а возле неприметных съездов с автомобильных дорог, которыми регулярно пользуется грузовой транспорт. Если предположить, что преступник передвигается на грузовом автомобиле, причём регулярно ездит по одним и тем же маршрутам, то все пять мест прекрасно вписываются в его привычную территорию…

Я ещё раз изучил карту и ткнул карандашом в промышленный квартал внутри получившегося полукруга.

— А вот здесь у нас что?

— Автобаза, — подсказал белый Уилл.

— Автобаза, — медленно повторил я за ним. — Если бы я был убийцей, имеющим в своём распоряжении грузовик, то, наверное, именно так и поступал бы. Подбирал жертв по дороге, а потом избавлялся от тел в знакомых мне местах, где можно незаметно съехать с трассы.

— Ты хочешь сказать, что убийца работает на этой автобазе? — заинтересовался моими выводами и поднялся со своего места мужчина возле окна.

— Не обязательно. Но я бы проверил. Тем более… — я отложил карту, потянул к себе папку и принялся перелистывать показания свидетелей. — У вас ведь здесь один гражданин давал объяснения. Водитель, если не ошибаюсь…

Я нашёл нужный лист, взглянул на прикреплённую к нему фотокарточку и повернул документ к собеседнику.

— Вот этот товарищ утверждал, что видел, как одна из погибших девушек садилась в легковой автомобиль ВАЗ-2101 белого цвета. Забавно, что это самая распространённая модель автомобиля в Союзе на сегодняшний день и самый обычный цвет. То есть, он дал достаточно точное описание, которое по факту мало чем поможет следствию. Кстати, а где работает этот очень ценный свидетель?

— На автобазе, — удивлённо произнёс белый Уилл, заглянув в документ.

— На какой именно?

— На этой самой… — кивнул он на мою карту.

— Ну вот, — удовлетворённо произнёс я. — Я бы с этим товарищем ещё разок поговорил. И заодно проверил, где он был в дни остальных убийств.

— Думаешь, он убийца? — подошёл к нашему столу мужчина, сидевший всё это время у окна.

— Не знаю, — соврал я. — Но согласитесь, слишком уж много совпадений…

Трое комитетчиков переглянулись, мужчина коротко кивнул и отрывисто скомандовал остальным:

— Поехали!

— Младшего лейтенанта куда девать? — поинтересовался Томми Ли.

— Поедет с нами, — усмехнулся мужчина. — Раз он эту кашу заварил, пусть и расхлёбывает…

Дальше события понеслись галопом… Мы сели в две чёрные «Волги», проехали через половину города и остановились возле грузовой автобазы на окраине Орла. Мои новые знакомые переговорили с начальником предприятия, вызвали нужного нам сотрудника и принялись расспрашивать о его работе, поездках и обстоятельствах той самой ночи.

Мужик поначалу держался уверенно, отвечал спокойно, иногда даже улыбался, но стоило комитетчикам перейти к конкретным датам, как он заметно занервничал и поплыл — начал путаться в собственных показаниях и всё чаще поглядывать по сторонам, словно загнанная в угол мышь. А через пару минут не выдержал, выдернул из заднего кармана большую отвёртку, коротко ткнул ею в плечо не успевшего среагировать на такое безобразие Томми Ли, развернулся и бросился к выходу.

Правда, далеко уйти ему так и не удалось. Я догнал беглеца на проходной, сбил с ног подсечкой, а подоспевшие сотрудники ведомства на три буквы скрутили мужичка по рукам и ногам, на всякий случай выписав ему парочку успокоительных ударов по печени за раненого коллегу, усадили на заднее сиденье «Волги» и увезли в неизвестном мне направлении.

Ко мне вопросов у комитетчиков больше не было. Как сказал белый Уилл, которого на самом деле звали Олегом:

— Пока вопросов больше нет. Возникнут — мы сообщим.

Я пожал ему руку, проводил вторую «Волгу» взглядом, поудобнее перехватил лежащую под мышкой картонную папку, которую с огромным трудом и под личную ответственность выпросил у своего нового знакомого, дабы полистать её ещё немного дома на досуге, и двинулся в сторону автобусной остановки.

Ну вот и всё… Всё закончилось. Вся Орловская дюжина обезврежена. Мне осталось выяснить, сработает ли моя затея и что произойдёт со мной дальше…

* * *

И… ничего не произошло…

Я съездил на службу, отработал остаток дня, вернулся вечером домой и поужинал с Маринкой, любуясь ею, слушая её бесконечное щебетание и ловя себя на странной мысли, что уже начинаю по ней скучать. А потом мы легли спать — попка к попке, как настоящие супруги, прожившие вместе не один десяток лет.

На следующее утро я проснулся как ни в чём не бывало, посмотрел в знакомый потолок нашей маленькой общажной комнатушки, прислушался к доносившимся из коридора звукам самого обычного советского общежития и принюхался к смеси запахов гороховой каши, пригорелого хлеба, яичницы и жареной колбасы, просачивающейся с общей кухни под нашу дверь.

Ничего не изменилось. За окном всё так же шумели деревья, где-то за стеной надрывался радиоприёмник с утренней гимнастикой, а в ногах у меня, развалившись поперёк кровати, беззаботно дрых Туман.

Самый обычный вторник. Самый обычный май 1980 года…

Маринка сегодня проснулась пораньше, не став меня будить, поделала домашние дела, приготовила завтрак, погуляла с нашим общим блохастым питомцем, чмокнула меня в щеку на прощание и убежала на работу, оставив на столе записку и заботливо прикрытую полотенцем тарелку с блинчиками.

Я дотянулся до записки, прочитал несколько написанных знакомым аккуратным почерком строчек и обречённо вздохнул.

Я до сих пор здесь… Хотя чего я ещё ожидал? Что после поимки последнего убийцы небеса разверзнутся, оттуда спустится лестница, по которой я торжественно поднимусь обратно в две тысячи двадцать пятый год? Или что утром я очнусь в своём теле в своём времени?