— Ты же их арестуешь? Да?

— За что?

— Ну… За убийства.

— Нет… — покачал я головой. — Я не могу. Мне не за что их арестовывать. Сейчас они просто двое граждан, которые гуляют в парке, как и мы с тобой, и никого не трогают.

— А как же улики, свидетели, доказательства?..

— У милиции против них ничего нет.

— И что делать? — растерянно пробормотала Галя.

— Ждать… Ждать, когда они выберут жертву, начнут действовать, и тогда взять их уже прямо в момент совершения преступления.

— Но так же нельзя! — возмущённо прошептала девушка.

— По-другому никак. Нужны железные улики. Иначе мы их просто спугнём. Они уйдут безнаказанными, продолжат свои зверства в другой раз, но будут уже куда осмотрительнее. Тогда ловить их станет гораздо сложнее, а жертв окажется намного больше…

Галя поёжилась и уткнулась носом мне в грудь, но уже через несколько секунд снова приподняла голову и настороженно уставилась в противоположную от убийц сторону, хмурясь и сосредоточенно глядя в одну точку…

Я проследил за её взглядом, заметил идущую по соседней аллее совсем молоденькую, может, лет шестнадцати-семнадцати девчонку в светлой курточке, юбке, со спортивной сумкой через плечо, и задумчиво прикинул траекторию школьницы. Если она никуда не свернёт, не затормозит и не присядет на одной из многочисленных лавочек, то буквально через пару минут выйдет к перекрёстку и окажется в зоне видимости нашей парочки, всего в паре десятков шагов от них…

— Андрей… — тихо выдохнула Галя. — Она же идёт прямо к ним.

— Угу, — подтвердил я.

— Нет! — твёрдо произнесла Галя, мотнула головой, расцепила объятия и резко отстранилась от меня. — Так нельзя! Она же ещё совсем ребёнок!

— Галь! — прошипел я, попытался ухватить её за руку, но не успел и поймал лишь воздух. — Галя! Твою мать! Стой!

Не оборачиваясь и не останавливаясь, она выскочила из-за деревьев, торопливо поправила подол платья, сняла с вязаной кофточки несколько зацепившихся за шерстяные нитки веточек и как ни в чём не бывало направилась по аллее в сторону парочки убийц, слегка пошатываясь и изображая лёгкое опьянение…

Чёрт!

Я тихо выругался, кинул взгляд на школьницу, присевшую на корточки на соседней аллее и решившую завязать невовремя распустившиеся шнурки на кедах, снова повернулся и принялся наблюдать за Галей…

Спустя десяток секунд женщина заметила мою брюнетку, изучающе скользнула взглядом по её фигурке, коротко глянула по сторонам, посмотрела на своего подельника, едва заметно кивнула ему, и тот тут же скрылся в тёмных зарослях между деревьями.

Галя успела пройти ещё шагов десять, и женщина бросилась к ней навстречу. Схватила её за руку и начала что-то торопливо рассказывать, постепенно увлекая девушку за собой…

Я мысленно обругал себя за дурость взять с собой на это дело Гальку, выругался на саму девушку, на школьницу, пожелал парочке маньяков сдохнуть в страшных муках от кровавого поноса и выбрался из своего укрытия…

Дальше всё оказалось делом техники. Я догнал троицу патрульных, неторопливо прохаживавшихся по парку, показал удостоверение, коротко рассказал, как двое подозрительных неизвестных заманили девушку в заросли, и попросил помочь. Указал направление тут же вставшим в охотничью стойку милиционерам, воспринявшим мои слова без капли сомнения и излишних колебаний, и через минуту мы уже ломились между деревьями…

Жертву и парочку маньяков мы нашли довольно быстро. Сначала услышали какой-то приглушённый возглас, звуки борьбы и треск веток, а ещё через несколько секунд вывалились на небольшую полянку, застав не самую радужную картину.

Галя лежала на спине, женщина навалилась на неё сверху, зажимая ей одной рукой рот, второй крепко фиксируя её скрещенные запястья, а мужик держал девушку за щиколотки, пытаясь развести её ноги в стороны…

— Стоять! Милиция! — рявкнул кто-то из милиционеров.

Мужик среагировал мгновенно, бросил возиться с жертвой и рванул в кусты, бросив свою подельницу. Двое патрульных остались с женщинами, а мы с младшим сержантом кинулись следом за подозреваемым. Через пару десятков метров догнали его, не церемонясь, сбили с ног, заломили руки за спину и повели обратно на полянку.

При обыске нашли у него складной нож и удавку, после чего вопросов у родной милиции, чем именно эта сладкая парочка занималась среди ночи в парке, стало заметно меньше…

Его подельница сидела на земле и заливалась соловьём о том, что она, дескать, ни в чём не виновата и что её заставил муж. Патрульный пару раз рявкнул на неё и пообещал во всём разобраться, хотя, судя по выражению его лица, свои выводы он уже давно сделал и разбираться в невиновности женщины не горел особым желанием…

Галя устроилась на траве с противоположного края тёмной поляны, нервно поправляя задравшееся платье и отряхивая испачкавшиеся коленки.

— Ты как? — шепнул я своей горе-помощнице, опустившись рядом с ней на корточки и быстро оглядев с головы до ног. — Цела?

— Всё хорошо, — немного растерянно кивнула брюнетка, стараясь не смотреть на меня. — Только эта сволочь мне чуть руки не вывернула… — покосилась она на женщину.

— Вернёмся домой — нас с тобой ждёт серьёзный разговор, девушка! — строго произнёс я, выдержав упрямый взгляд брюнетки.

— Вы знакомы? — удивлённо поинтересовался подошедший ко мне со спины милиционер.

— Соседка моя, — вздохнул я. — В одной общаге живём.

— А-а… — многозначительно протянул он, покачал головой и отошёл в сторону.

Старший патруля достал рацию и вызвал дежурную часть. Сообщил о задержании двух человек при нападении на гражданку и запросил две машины.

Через десять минут к парку подкатили два милицейских «бобика», задержанных погрузили в один, нас с Галей усадили в другой, и вся наша весёлая компания отправилась в отделение.

Ещё минут через десять мы вошли в дежурную часть, сидевший за стеклом дежурный поднял голову от журнала, увидел меня и приветливо улыбнулся, словно старому знакомому.

— Младший лейтенант Соколов! Снова кому-то свою служебную машину одолжил покататься или в этот раз ты у нас по другому поводу?

— По другому… — я тяжело вздохнул и сунул руки в карманы олимпийки.

* * *

Отпустили нас лишь через пару часов. Пришлось ещё раз пересказать всё дежурному оперу, написать рапорт, указать, где и при каких обстоятельствах я заметил подозреваемых, каким образом привлёк патруль и что именно увидел уже на поляне. Ну и конечно, что я делал в парке посреди ночи…

Хорошо хоть, я успел по пути шепнуть Гале нашу легенду, по которой мы не охотились за маньяками, а просто раздельно гуляли в парке, независимо друг от друга, и наши с ней показания не слишком противоречили друг другу.

Закончили мы уже далеко за полночь, дежурный распорядился подбросить потерпевшую, а заодно и меня, на одной из машин, и минут через пятнадцать милицейский «бобик» выгрузил нас возле нашей общаги. Мы поблагодарили водителя, выбрались наружу и поднялись по тёмной лестнице на второй этаж.

Я проводил Галю до дверей её квартирки, отказался от предложения зайти на чай и, не обращая внимания на виноватое выражение её лица и раскаяние в её глазах, всё-таки высказал ей всё, что думаю о людях, которые сначала обещают беспрекословно слушаться, а через полчаса самостоятельно лезут в лапы к двум серийным убийцам.

Хотя, если так подумать, я сам был в этом виноват. Нечего вообще брать женщин на такие серьёзные дела.

Я устало махнул рукой, пожелал Гале спокойной ночи, дождался, пока дверь закроется, прошёл несколько шагов дальше по коридору и осторожно прокрался к себе домой.

Потрепал по холке встретившего меня в дверях Тумана, разделся, пробрался в кровать и забрался под одеяло, обняв заворочавшуюся во сне и закинувшую на меня ножку Маринку…