— Понятно, Пётр Петрович, — нестройно загалдели оперативники.

— Хорошо, — кивнул майор и повернулся к дежурному. — Калинин! Отправляй на место свободные наряды. Пусть возьмут участок в оцепление и никого из посторонних к телу не подпускают. Постового с вокзала туда же свистни, и участкового местного подними, пусть хануриков районных трясти начинает.

— Да нет у меня свободных нарядов, товарищ майор… — виновато пробормотал дежурный. — Праздники же…

— Найди, — рыкнул майор. — Мне нужно два или три наряда. Или ты мне самому предлагаешь кусты прочёсывать?

— Никак нет, товарищ майор. Найду, — буркнул дежурный, лихорадочно листая телефонную книгу. — Сейчас мужиков с выходного дёрну, делов-то…

— Вот и славно. Судмеда вызвал?

— Сейчас вызову.

— Не сейчас, а уже, Калинин!

— Да знаю я, знаю… — едва слышно пробормотал дежурный, стараясь говорить так, чтобы никто его не услышал.

— Товарищ майор, я могу помочь, — уловив небольшую паузу в разговоре, вызвался я.

— Соколов? — внимательно посмотрел на меня майор, будто только сейчас обнаружив моё присутствие. — Ты же у нас младший лейтенант, месяц как из училища, кажется?

— Так точно, товарищ майор.

— А в уголовный розыск кто тебя ставил? — прищурился он. — Ты у нас кто по должности? Опер, следователь или патрульный?

— Патрульный, — нехотя признал я.

— Ну вот и ходи в патруле! — отрезал майор. — Район обходи, за порядком смотри, гражданам внушай уверенность в советской власти. Понадобишься — вызовем. А пока и без тебя разберёмся. Понял?

— Понял, — буркнул я.

Да уж, то ли отец чем-то успел проштрафиться перед майором, то ли майор и правда не хочет брать на такое ответственное дело желторотика из училища, от которого на месте преступления вреда будет больше, чем пользы. Хреново…

— Товарищ майор, — подал голос опер с папкой. — Может, собак привлечь? Лесополоса всё-таки. Если след свежий, может, что-то и возьмут.

Майор на секунду задумался и кивнул.

— Дело говоришь. Калинин, вызывай кинологов.

Дежурный, не успев набрать номер судмедэксперта, сбросил звонок и принялся крутить диск телефона по новой. Приложил телефонную трубку к уху и через пару секунд забормотал в динамик, требуя собак и кинологов…

— Товарищ майор… — виновато окликнул он начальника УГРО секунд через двадцать. — Не будет собак.

— Как это не будет? — хмуро бросил майор. — Почему?

— Сегодня и завтра проходят окружные соревнования ДОСААФ, все специалисты со своими псами ещё вчера туда уехали.

— Что за бардак⁈ — в сердцах выкрикнул майор. — В городе девушку убили, а у них выставки да соревнования! Совсем распустились, дармоеды. Не кинологи, а сраный кружок любителей пуделей какой-то!

— Товарищ майор… — снова влез я в монолог начальника.

— Соколов, я тебе уже сказал! Ты ещё здесь⁈ — рыкнул он на меня.

— У меня есть собака… — сделал я последнюю отчаянную попытку войти в состав опергруппы, используя овчарку отца просто как предлог. Мне главное попасть на место преступления по официальным каналам, так сказать. Дальше я уже как-нибудь сориентируюсь…

— В ДОСААФ состоишь, Соколов? — майор прищурился и посмотрел в мою сторону с гораздо большим интересом.

— Так точно, товарищ майор, — легко соврал я.

Без понятия, состоял ли отец в ДОСААФ, но отступать уже было поздно…

— Собака служебная?

— Служебная.

— Диплом по ЗКС или ОКД есть?

— По чему? — машинально переспросил я и тут же мысленно выругался на себя.

— Защитно-караульная служба и общий курс дрессировки, — хмуро и раздражённо пояснил майор, явно начиная терять терпение. — Ты в ДОСААФ состоишь или в кружке макраме, Соколов?

— А, это… Да, конечно, — беззаботно отмахнулся я. — И ЗКД, и ОКС. И значки, и вымпелы есть, — продолжал самозабвенно врать я, очень надеясь, что пёс отца действительно когда-то занимался чем-то серьёзнее утреннего облизывания хозяина и демонстрации зубов размером с садовые ножницы.

— Хорошо, — сдался майор, померившись с моим самым честным взглядом пионера и комсомольца. — Раз у кинологов соревнования, Соколов в деле. Дуй за собакой, даю полчаса.

— Есть, товарищ майор! — радостно козырнул я, для пущего усердия приложив на миг руку к виску. Развернулся и двинулся в сторону выхода.

— Стоять, Соколов! — догнал меня в спину голос начальства. — Ты что, со служебной собакой через весь город на автобусе попрёшься?

— Ну… — я растерянно обернулся. — А как иначе?

— Ты так до вечера к месту не добёрешься, — проворчал майор. — Права у тебя есть? Машину водить умеешь?

— Есть. Умею, товарищ майор, — уверенно кивнул я. Чего-чего, а водительского стажа у меня из моей прошлой жизни было больше двадцати лет.

— Калинин, — строго глянул майор на дежурного, — свободная машина у нас есть?

Калинин посопел, кинул в мою сторону слегка недовольный взгляд и зашуршал бумагами на столе.

— Третья «копейка» во дворе стоит, — произнёс он через несколько секунд.

— Выдай ключи Соколову! — приказал майор.

Лейтенант Калинин тяжело вздохнул, дёрнул ящик стола, извлёк из него звякнувшую связку ключей с железной биркой и протянул их мне через окошко.

— Номер ноль семь — сорок два, — буркнул он, будто его заставили отдать мне личный лимузин, а не служебный автомобиль. — И смотри у меня, Соколов! Чтобы ни одной царапины на машине не было, лично проверять буду после смены.

— Постараюсь, лейтенант, — пообещал я, сгреб ключи и через несколько секунд выскочил из душного вестибюля УВД на свежий майский воздух.

Глянул по сторонам, заметил среди серых милицейских «бобиков» на служебной стоянке сиротливо желтеющий ВАЗ-2101 с синей полосой на борту и крупной надписью «МИЛИЦИЯ» на двери, подкинул ключи в руке и двинулся к автомобилю.

Открыл водительскую дверку, плюхнулся за руль, вдохнул приятный и знакомый с детства запах дешёвого дерматина, нагретого пластика и бензина, с трудом нашёл замок зажигания, который какого-то чёрта был расположен слева, вставил ключ и провернул. Услышал слегка неровный рокот двигателя под капотом, переключил передачу, снял с ручника и медленно тронулся с места, выезжая со стоянки на проезжую часть.

Ну, можно сказать, первый этап всего моего плана прошёл успешно. Теперь главное не просрать всё на месте преступления и аккуратно навести оперативников на нужные улики и следы… Чёрт! Надеюсь, пёс отца мне не будет мешать. Ладно, поживём-увидим…

До семейной общаги по практически пустому городу я домчал минут за десять-пятнадцать. Припарковался напротив подъезда, рядом с развевающимися на длинной бельевой верёвке чужими простынями, заглушил двигатель и вышел из авто.

Легко взбежал по ступеням на второй этаж, без труда нашёл нашу слегка обшарпанную дверь, нащупал ключи в кармане и через пару секунд ввалился в комнату.

Марины дома не было, видно убежала на работу сразу после меня. Хотя, сегодня же выходной. Хм… Ну может, на рынок пошла, или к подружкам — не так уж и важно. А вот Туман встретил меня, будто не видел целый месяц. Вскочил с хозяйской кровати, на которой почему-то лежал в отсутствие этих самых хозяев… нужно будет с ним обсудить это по-мужски, кстати… подлетел ко мне, преданно заглядывая в глаза, облобызал мокрым языком, стуча хвостом по линолеуму, словно палкой, и замер, то ли улыбаясь, то ли поглядывая с издёвкой.

— Ну что, Бродяга? — я присел перед ним на корточки и потрепал по густой шерсти на загривке. — Поработаем на благо родной милиции?

Пёс внимательно посмотрел мне в глаза, словно всё прекрасно понял, молча развернулся, ткнулся мордой в висящий слева от двери на крючке поводок, стащил его зубами и ловко проскользнул в дверную щель.

— Ого… — пробормотал я. — А ты у нас, оказывается, не за просто так котлетами пахнешь…

Задумавшись на секунду и представив, что подумает Марина, вернувшись домой и не обнаружив блохастого, я нашёл небольшой клочок бумаги, набросал на нём короткую записку, прикрепил листок к зеркалу на трюмо и с чистой совестью вышел из комнаты.