Автобус затормозил с противным скрипом тормозных колодок, и я едва не клюнул носом в спинку сиденья передо мной. Выглянул в окно, узнал остановку «Центральный рынок», торопливо поднялся со своего места и через секунду вылетел из автобуса через заднюю дверь. На мгновение замер, стоя прямо посреди тротуара и растерянно глядя по сторонам, и непроизвольно улыбнулся. Это всё и правда выглядело нереально и забавно одновременно.

Тот самый рынок, который я хорошо знал, только вместо металлических павильонов моего времени здесь тянулись деревянные лотки и стояли бабки с вёдрами, полными цветов. У входа стояло три металлических шкафа с надписью «ГАЗ-ВОДА», мужики на разложенных газетках торговали свежепойманной рыбой, а чуть в сторонке со скучающим видом переминался с ноги на ногу милиционер, присматривающий за порядком…

Я хмыкнул, покачал головой, пропустил вперёд старушку с тюльпанами и двинулся через рынок наискосок…

В пятницу утром рынок гудел. Дачники торговали рассадой, бабульки выкладывали на прилавки банки с соленьями, сушку, орехи, какие-то узелки с семенами, свежий лук, чеснок и укроп. Молодая женщина в платке спорила с продавщицей из-за курицы, а рядом двое пацанов крутились возле ящика с огурцами, явно прикидывая, можно ли утащить парочку или всё же не стоит…

Я прошёл рынок насквозь, вышел с противоположной стороны и двинулся по неширокой, окружённой со всех сторон высокими тополями аллее в сторону Гуртьева. Через десять минут извилистая аллея вывела меня к хорошо знакомому мне зданию УВД, и я невольно замедлил шаг…

Да уж… Такое впечатление, что за сорок с лишним лет здесь почти ничего не изменилось. Разве что деревья в моём времени стали заметно выше, а фасад обшили дешёвым безвкусным сайдингом, налепили кондиционеры, камеры и прочую современную дрянь, от которой любое старое строение выглядело не обновлённым, а скорее осквернённым.

Сейчас же здание УВД из красного кирпича с высокими окнами, массивной дверью, колоннами и остатками лепнины выглядело более строго и заметно солиднее, чем его пластиковая подделка в будущем…

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять непонятно откуда взявшийся мандраж, вытер о брюки слегка взмокшие ладошки и решительно шагнул внутрь, ощущая себя каким-то шпионом в чужой личине. Хотя, отчасти это так и было…

А вот внутри всё было примерно так, как и в моё время — стёртый до дыр пол, стены, покрашенные казённой зелёной краской на высоту человеческого роста, запах табачного дыма, мокрой половой тряпки и почему-то побелки.

За стеклом высокой деревянной стойки сидел дежурный в лейтенантских погонах, лениво помешивая чай ложкой в гранёном стакане с тяжёлым металлическим подстаканником, явно умыкнутом из улик по делу об ограблении поезда, ну или на крайний случай подаренным знакомой проводницей.

— О, Соколов! — сделав глоток горячего чая и заметив меня на входе, оживился дежурный. — Привет, женатик!

— Привет, — кивнул я, неторопливым шагом приблизился к стойке и небрежно опёрся локтем о край деревянной столешницы.

— Ну как жизнь женатая?

— Да ничего так… Живой пока, — пожал я плечами.

— Пока! — довольно хмыкнул лейтенант. — Это ты правильно сказал. Моя первый год такая лапочка была… Коля, хочешь жареную картошечку? А может тебе лапшичку домашнюю отварить? А что ж у тебя рубашечка не выглажена? — писклявым голосом, явно кривляя свою жену, произнёс он и досадливо махнул рукой. — А сейчас… Сам свари! Сам погладь! Не беси меня, Николай!

— Да уж, — сочувственно вздохнул я.

— Угу… Слушай, Соколов… — прищурился дежурный. — А расскажи анекдот, который я ещё не слышал, а я тебе за это хороший наряд на сегодня выпишу. Только не про Чапаева, Винни-пуха и не про Крокодила Гену, — торопливо добавил он. — Про них я все анекдоты уже наизусть знаю.

— А хороший наряд — это какой?

— Ну… — лейтенант на несколько секунд задумался и сделал неторопливый глоток чая из стакана. — Могу в центр отправить, будешь целый день на девчонок глазеть. Ну или в парк — посидишь на лавочке в тенёчке, попьёшь газировки… Ну или куда сам захочешь.

— На вокзал? — закинул я пробную удочку.

— На вокзал? Железнодорожный? — удивлённо глянул он на меня. — На кой он тебе? Торгашей по перрону гонять?

— Да я там у одной тётки пирожки как-то брал… Никогда и нигде больше таких вкусных не пробовал, — не моргнув глазом, соврал я.

— Ладно, дам я тебе наряд на вокзал… Если рассмешишь меня, — добавил он и хитро прищурился…

— Хорошо, девица-несмеяна… — усмехнулся я. — Слушай…

Мужик нашёл волшебную лампу. Потёр её и оттуда вылетел джинн.

«Ты освободил меня, смертный! — говорит джинн, сложив руки на груди. — В благодарность я исполню два твоих желания. Загадывай!»

«Э-э-э! Погоди! А разве не должно быть три желания?» — возмущается мужик.

«Глянь в штаны», — отвечает джинн.

Мужик заглядывает в штаны, открывает рот от удивления и тихо шепчет:

«Ни хрена себе!»

«Ага! — ухмыляется джинн. — Я уже давно в этом деле, мужик…».

Дежурный несколько секунд внимательно смотрел на меня, его брови как в замедленной съёмке поползли вверх, и спустя ещё секунду он разразился гомерическим хохотом, ударив ладонью по стойке и едва не опрокинув жалобно звякнувший ложкой стакан с чаем.

— Ну Соколов! Ну удружил, гад! Хорошо пошло. Правда… — он утёр выступившую под глазом слезу и виновато развёл руками. — На вокзал наряд я дать тебе не смогу, прости. Уже отправили туда мужиков. Может всё же в парк?

— Не, — покачал я головой. — В парк неохота…

— Давай тогда в следующий раз, как моя смена будет — отправлю тебя на твой вокзал.

— Идёт, — легко согласился я, осторожно глянув по сторонам и слегка наклонившись к стойке. — Лейтенант… А скажи… Есть сегодня по сводке что-то эдакое?

— Что именно? — насторожился дежурный.

— Ну… Может убийство какое.

— Тебе-то это зачем? — он подозрительно нахмурился, глядя на меня сверху вниз.

— Да просто посмотреть хочу. Поучиться у старших товарищей. Не хочу вечно в патрульных ходить…

— Хм… Ну это правильно… — ободряюще кивнул лейтенант. — Только нет ничего. Тишина. Выходной ведь у людей.

— Понятно, — вздохнул я. — Ну если появится что-то…

— Дам знать, — закончил он за меня, покосился на звонко затрещавший на стойке чёрный телефон с диском, поморщился и поднял трубку. — Дежурная часть. Лейтенант Калинин слушает… Да… Да, понял… Где?.. Повтори адрес… Записал… Сообщу…

Закончив разговор, дежурный положил трубку и тяжёлым взглядом посмотрел на меня.

— Вот ты, С-с-соколов… Накаркал!

— Кого-то убили?

— Угу… Прохожие нашли труп девушки в лесополосе возле вокзала. Вот ты правда, как ворона… — покачал лейтенант головой. — Стой здесь, никуда не уходи, — бросил он мне. — Я сейчас опергруппу вызову, может как раз с ними поедешь, если начальство даст добро…

— Понял, — кивнул я…

— Товарищ майор? Это Калинин, — затараторил дежурный в телефонную трубку. — У нас ЧП. Труп девушки в лесополосе у вокзала. Нет… Похоже на насильственное… Обнажённая, удавка на шее… Да. Понял… Сделаю… — он кивнул, положил трубку и уткнулся в бумаги, заполняя журнал звонков.

Через несколько минут со стороны лестницы послышались тяжёлые шаги, и в дежурку один за другим потянулись хмурые, собранные люди. Двое оперов в гражданском, один высокий и худощавый с папкой под мышкой, второй пониже, с лёгкой щетиной и усталым взглядом.

Следом за оперативниками появился мужчина с небольшим чемоданчиком и фотоаппаратом на шее, явно эксперт-криминалист, и молоденький следователь, с небольшим портфелем в правой руке. Последним в дежурку вошёл грузный плечистый мужик лет под пятьдесят с майорскими погонами и густыми усами под мясистым носом.

— Так, товарищи, вводная серьёзная, — начал майор, обведя присутствующих тяжёлым взглядом. — Возле вокзала, в лесополосе у путей, обнаружен труп молодой девушки с признаками насильственной смерти. Осмотр провести досконально. Работаем аккуратно, без самодеятельности. Строго по протоколу. Сами понимаете, пресса и лишний шум нам сейчас, в преддверии московской Олимпиады, нахрен не нужны! Всё понятно?