— Сам, — насупился я.
Уж отделение я точно сам найду. То, что мой папашка работает в легендарном здании УВД на Гуртьева, 21 — я знал прекрасно. Оно как раз находится в десяти минутах ходьбы от рынка, если срезать через Тургеневский мост. Я там хоть и не служил, но пару раз по службе бывал, так что найти его проблем не будет…
— Чувствую, я ещё пожалею, что связала свою жизнь с тобой, — вздохнула блондинка. — И как вас таких вообще берут в милицию, раз вы даже номер автобуса не можете запомнить?
— Да вот так и берут, — вздохнул я в ответ, найдя наконец в бездонном шифоньере отцовские брюки, рубашку и коричневый пиджак. — Там главное десять раз на турнике подтянуться и двадцать раз от земли отжаться…
— А если больше подтянуться? — с хитринкой поинтересовалась Марина.
— Ну… Если двадцать раз подтянуться, то сразу старшего лейтенанта дадут.
— А если тридцать?
— Капитана.
— А если пятьдесят? — не сдавалась девушка.
— То сразу выдают личную волгу и квартиру в центре.
— Вот блин… — разочарованно протянула она. — Нужно было прежде чем за тебя замуж идти, спросить, сколько раз ты подтягиваешься.
— Это точно, — согласился я. — Прогадала ты с этим. А могла бы сейчас капитаншей быть и на личной волге с личным водителем в булочную за хлебом ездить.
— Эх… — вздохнула Марина…
Я быстро оделся, недоверчиво посматривая в сторону недобро пялившейся на меня с явно греховными мыслями блондинки, сунул ноги в туфли и, пятясь задом, выскользнул за порог квартиры.
— Соколов! — окликнула меня Марина.
— А? — обернулся я.
— Часы, — протянула она мне простенькие часы с коричневым кожаным ремешком и надписью «Победа» на циферблате. — Я их завела если что…
— Спасибо! — поблагодарил я, застёгивая ремешок на запястье.
— Что бы ты без меня делал? — вздохнула блондинка.
— Пропал бы, — усмехнулся я.
— Это точно. Ладно, беги уже…
Я вышел из подъезда на улицу, на мгновение замер, зажмурившись от майского солнца, проморгался, привыкая к яркому свету, и огляделся по сторонам.
Наша самая обычная пятиэтажная общага стояла на такой же самой обычной советской улице с тянущимися вдоль дороги тополями. Напротив расположилась детская площадка с песочницей и деревянной горкой, небольшая беседка, справа тянулись гаражи, а по тротуару в такую рань куда-то брели сонные прохожие. Кажется, я бывал здесь раньше… Вот только когда и при каких обстоятельствах — вспомнить было сложновато…
— Здаров, Андрюха! — протянул мне руку проходивший мимо парень и крепко пожал мою ладонь. — Говорят, ты променял холостяцкую жизнь на ярмо на шее?
— Есть такое…
— Сочувствую, — вздохнул он.
— Спасибо!
Я проводил взглядом весёлого усатого паренька и двинулся следом за редкими прохожими… Надеюсь, они не на какой-нибудь завод идут, а на остановку. Свернул за общагу, обогнул огороженный небольшим металлическим заборчиком палисадник с клумбами тюльпанов, пристроился следом за двумя парнями и задумался о своём незавидном положении…
Да уж… Интересно, а смогу ли я предотвратить гибель отца? По официальной версии, его убил один из подозреваемых в серии убийств, когда отец пошёл проверять наводку от местного алкаша и забрёл в старый заброшенный дом на отшибе его района… Один из…
Да, в конце 70-х — начале 80-х у нас в городе орудовал не один, а целых двенадцать маньяков. В газетах об этом не писали, в новостях о таком не рассказывали. Официально — в городе было всё тихо, маньяков в СССР не существовало. Да и самого такого понятия ещё не было — «маньяк» или «серийный убийца». Но неофициально… Менты прозвали их «Орловской дюжиной». Двенадцать серийных убийц, о которых мало кто знал и практически не догадывался.
Да и ловили их долго… Кого-то взяли в середине 80-х, кого-то аж в конце. А кого-то в 90-х… Угу, крови они попили изрядно и у людей, и у полиции, вернее милиции. Вот только ни один из них не признался в убийстве молоденького лейтенанта Андрея Соколова. То ли посчитали западлом брать на себя такое преступление, то ли следаки не доработали… Непонятно.
Но самое интересное, я знал имя каждого из этой дюжины ублюдков. Знал их привычки, знал, где они жили, знал имена их жертв и даты убийств… Я изучал эти дела ещё на третьем курсе — преподаватель по криминалистике таскал нас в архивы как на экскурсию. Орловская дюжина была его любимым примером того, как советская система умела не замечать очевидного…
Хм… Так может поэтому я здесь? Я ведь могу переловить их всех и у меня для этого есть целых три месяца! Если все эти мрази будут за решёткой, то отец будет жить! Чёрт!
Вот только есть одна маленькая загвоздка — я не могу просто так заявиться к ним и обвинить во всех грехах… И не могу ничего рассказать начальству. Мне никто не поверит. Значит, нужно брать их с железобетонными доказательствами или прямо на месте преступления…
Когда там у нас были убийства в 80-м? Если не ошибаюсь, одно было 30 апреля, два дня назад… И ещё одно — 9 мая…
Интересно, тело девушки, убитой 30 апреля уже нашли? Если нет, то нужно указать на него. А если да, нужно осторожно подсказать следователям, куда смотреть, на какие улики обратить внимание и где искать. Если не выйдет, то придётся ждать 9 мая и сидеть в засаде на месте преступления, чтобы взять убийцу на горячем. Хм, звучит как план. Работаем? Работаем!
Я поморщился от скрипа тормозных колодок ПАЗика, запрыгнул на ступеньку остановившегося напротив остановки автобуса, показал удостоверение водителю и прошёл внутрь салона. Уселся на свободное место и уставился в окно… Да уж… Город в это время был совсем другим…
Глава 2
«ПЕРВОЕ ДЕЛО»
Я прошёл по пустому проходу ПАЗика, уселся на широкое сиденье в самом конце салона и с интересом уставился в большое панорамное окно со знакомой с детства красной табличкой на раме «Запасный выход».
Пассажиров в автобусе было немного. Пара сонных мужиков, женщина с авоськой и кирпичиком белого хлеба в ней… в авоське, не в женщине… старушка с букетом красных тюльпанов на коленях и какой-то парень в мятой рубашке, всю дорогу упрямо смотревший в пол с таким видом, будто вчера он отмечал День международной солидарности трудящихся особенно солидарно…
Автобус дёрнулся, неторопливо вырулил от остановки и покатил по мирному майскому Орлу, который я вроде бы знал с детства, но сейчас узнавал с трудом. За окном проплывал тихий, непривычно чистый город с мокрыми после поливочной машины улицами, над дорогой красовались аккуратные красные растяжки и праздничные транспаранты, а на столбах висели парадные портреты дедушки Ленина.
Да уж… Город-герой Орёл был тот же самый, но будто совершенно другой — без забитых под завязку пластиковыми стаканчиками мусорных урн, без натыканных на каждом углу ларьков из моего времени, без рекламных плакатов на каждом здании и на каждом придорожном билборде. Я не говорю, что это плохо… Просто иначе…
Мы проехали площадь, на которой в двухтысячных воткнут стеклянную многоэтажку с банком, аптекой и вечной пробкой у входа, улицу Ленина, которая в моём детстве уже была переполнена иномарками, натыканными у обочины, свернули на светофоре и неспешно покатились дальше…
Я откинулся на дерматиновую спинку сиденья и задумчиво нахмурился. Как мне всё это провернуть? С чего вообще начинать? Если я прямо сейчас заявлюсь в отдел и укажу пальцем на место, где лежит тело, которое ещё никто не нашёл, меня же первого и закроют в камеру как главного подозреваемого. В восьмидесятых у советского следствия логика была простая — кто нашёл, тот и убийца. Ну или как минимум соучастник. В общем, в лоб не выйдет. Нужно действовать хитрее, и при этом не подставиться самому.
Но главное даже не в этом. Тело в лесу возле железнодорожного вокзала всё равно рано или поздно найдут. Мне нужно навести коллег на след настоящего преступника ещё и потому, что я точно знал — за убийство девушки посадят какого-то бедолагу-ханурика, оказавшегося не в то время и не в том месте, и с чистой совестью закроют дело. В то время как настоящий убийца ещё десять лет будет расхаживать на свободе. Да уж, задачка. И мне нужно её решить и всё исправить…
