— Это я вижу, — снисходительно усмехнулся Семён, выразительно покосившись мне ниже пояса. — У меня бы рядом с чужой бабой как кол стоял! — хохотнул он. — Без обид, сосед.
— Да какие тут обиды… — пожал я плечами, повернулся к стене, положил ладони на криво положенный кафель, подставил голову под струи воды и прикрыл глаза.
Семён за моей спиной недовольно посопел, а через мгновение до меня донеслась какая-то возня, кряхтение и характерный, хлюпающий звук мокрых, соприкасающихся друг с другом обнажённых тел.
Кажется, мой сосед решил самоутвердиться перед другим самцом ещё одним, самым простым и надёжным способом…
— Ну Сём! Ну не здесь же… — запротестовала Галя.
— А чё такого?
— Андрей здесь…
— Да он сейчас уйдёт. Да, Андрюх?
— Угу, — не оборачиваясь, подтвердил я. — Домоюсь и сразу уйду.
Семён у меня за спиной фыркнул, шум воды из соседней кабинки затих, а по полу зашлёпали две пары удаляющихся от меня вьетнамок.
Секунд через десять в противоположном конце душевой громко чихнула водой старая душевая лейка, до меня долетел усиленный кафельными стенами задорный женский визг, смешок, очередной шлепок и… и подозрительная тишина…
— Ну что опять? — эхом прокатился по помещению недовольный голос Гали. — Опять не стоит? Сёма, ты затрахал уже!
— Да я выпил чутка… — виновато пробурчал мужской бас в ответ. — С мужиками после смены… И устал… А ещё этот тут подслушивает. Ща, погоди… Ща всё будет…
Я услышал сосредоточенное кряхтение, лёгкое хлюпанье и… и очередную тишину, разрываемую лишь звуком льющейся воды…
— Чёрт… Не выходит. Может, ты ротиком поработаешь?
— Да пошёл ты, Сёма! Сам ротиком работай!
По мокрому кафелю сердито зашлёпали вьетнамки, в сторону выхода мимо меня промчалась Галя, сверкнув напоследок своей круглой белой задницей, а следом за ней неторопливо прошёл хмурый Семён…
— Чёт устал я… Двенадцать часов за рулём, — хмуро пробормотал он, замедлившись около моей кабинки. — Да и выпил немного… Ладно, сосед, увидимся ещё.
— Угу… — согласился я, проводил волосатую спину соседа взглядом и удивлённо покачал головой.
Чёрт! Это что сейчас вообще было? Или в восьмидесятых такое считалось нормой? Не знал…
Я выждал для приличия пару минут, перекрыл вентиль, обтёрся полотенцем и направился в раздевалку. Переоделся, вышел из душевой и двинулся по ступеням на второй этаж. Бесшумно пробрался в нашу маленькую комнатку, стараясь не разбудить Маринку, не включая свет разделся в темноте и тихонько забрался под одеяло…
Выдохнул, радуясь, что этот длинный безумный день наконец закончился, закинул руки за голову и с облегчением уставился в тёмный потолок…
— Соколо-о-о-ов… — раздался у самого моего уха тихий женский шёпот. На мою грудь легла мягкая ладонь, а горячее дыхание блондинки, лежащей со мной в одной постели, запустило целую россыпь мурашек от шеи до кончиков пальцев ног. — Светка уехала… Мы с тобой одни… Нам больше ничего не мешает…
Чёрт…
* * *
На завтрак меня ждали максимально подгоревшие, обугленные оладушки и кружка несладкого чая. Если эту бледно-коричневую, остывшую жидкость вообще можно было назвать чаем…
Честно говоря, я бы не удивился, если бы мне ещё и толчёного стекла в еду подсыпали или яду в чай плеснули. Злая, раздражённая, обиженная, неудовлетворённая женщина, как известно, способна и не на такое…
Ну и, как вы уже наверняка догадались, ничего у нас с Маринкой ночью не было. Я с огромным трудом отбрехался, сославшись на жуткую усталость, головную боль и тяжёлый рабочий день, она закономерно обиделась, мы поссорились и в конце концов уснули в классической позе «попка к попке», демонстративно отвернувшись друг от друга.
Чёрт! А ведь я едва не сорвался. Честно. Нужно срочно что-то делать с телом отца, потому как оно реагировало на Маринку вполне естественным образом… Вернее, реагировала одна вполне определённая часть тела, и реагировала крайне недвусмысленно, совершенно не желая учитывать ни временные парадоксы, ни мои моральные терзания, ни тот незначительный факт, что лежащая рядом блондинка вообще-то являлась моей будущей матерью.
Чёртов Марти Макфлай! Я бы с удовольствием поменялся с тобой местами и посмотрел, как бы ты выкрутился из такой ситуации. Это тебе не просто — взять и помирить мать с отцом…
Я без особого аппетита поковырялся вилкой в тарелке, съел один оладушек, запил его парой глотков холодного чайного напитка, попрощался с лежащей на кровати, отвернувшейся к стене и всё ещё обиженной на меня Мариной, прихватил Тумана и отправился на службу…
Уже на полпути в отдел мне в голову пришла одна гениальная мысль, я решительно свернул к знакомому зданию аптеки, бросил машину недалеко от входа и, окрылённый всё той же «гениальной» мыслью, взбежал по каменным ступеням, очутившись в прохладном, пропахшем травами и лекарствами, стерильном помещении.
Терпеливо выстоял небольшую очередь, успев изучить небогатый ассортимент клизм, горчичников и медицинских банок за стеклом витрины, и подошёл к кассе.
— Здравствуйте. А у вас бром есть? — поинтересовался я у аптекарши, задумчиво разглядывая висевшие за её спиной плакаты о пользе прививок и вреде самолечения.
— Бром? — удивлённо посмотрела на меня женщина в белом халате. — А вам зачем?
— Ну…
Я обернулся, мельком глянул на стоящего прямо за моей спиной сухонького деда в кепке и выстроившуюся за ним вереницу тёток и бабулек, наклонился к щели между большим стеклом и прилавком и слегка понизил голос.
— Для снижения либидо.
— Для снижения чего? — недоумённо нахмурилась аптекарша.
— Полового влечения, — ещё тише пояснил я. — Желания…
— Ишь ты! — хмыкнул у меня за спиной дед. — Мне бы твои проблемы, внучок.
— А что у него за проблемы? — заинтересовалась стоявшая за старичком полная тётка.
— Да знамо какие… Мужские, — охотно поделился моими проблемами дед.
— Ой, такой молодой и уже проблемы? — сочувственно протянула женщина.
— Витаминчиков пусть попьёт, — подключилась к обсуждению моей ситуации ещё одна тётенька из очереди. — И на свежем воздухе побольше гуляет…
— Настойка из семян крапивы хорошо помогает, — влезла с советом стоящая через три человека от меня бабулька. — Берёшь столовую ложку семян крапивы, заливаешь бутылкой портвейна и томишь на слабом огне пять минут. Остужаешь, процеживаешь и принимаешь по одной ложке три раза в день перед едой…
За моей спиной разразилась оживлённая медицинская дискуссия, я поморщился и снова повернулся к аптекарше.
— Так есть у вас бром или нет?
— Нет! Чистый бром — это вообще-то токсичное вещество и сильный яд, молодой человек, — недовольно поморщилась сотрудница аптеки. — Кто вам вообще такое посоветовал?
— Да… — я смутился. — Слышал где-то, будто в армии такое дают.
— Это всё сказки! — уверенно заявила аптекарша. — Есть препараты брома… — задумчиво произнесла она. — Но вряд ли они вам подойдут. Бромкамфора, например, сделает вас тупым, как пробка, затормозит все ваши реакции и рефлексы. А вы на службе, как я понимаю…
— А что подойдёт?
— Настойка пустырника, — не задумываясь, выдала она. — Но её тоже не рекомендую. От вас же потом спиртом за километр будет разить, а вы…
— На службе, — закончил я за неё.
— Вот именно… Можно попить чай с мятой, — показала она мне коробочку с изображёнными на ней листиками перечной мяты. — Он хорошо успокаивает и расслабляет, и противопоказаний никаких нет. Стоит пятнадцать копеек.
— Я столько чая не выпью… — вздохнул я. — Может, есть что покрепче?
— Тогда остаётся только экстракт валерианы. Он, конечно, не то чтобы для вашей проблемы подойдёт… Но он расслабляет и успокаивает лучше мяты, и спиртом от вас пахнуть не будет.
— Давайте…
— Двенадцать копеек, — нырнув ненадолго под прилавок, вынырнув и положив передо мной две бумажные пластинки по десять таблеток, произнесла аптекарша. — Принимать по одной-две таблетки два-три раза в день перед едой.
