Про патологические садистические импульсы, подпитываемые бездельем, одиночеством и бурлящим в крови тестостероном, и про то, что их необходимо глушить до того, как они оформились в навязчивый ритуал, я говорить не стал, это было бы лишним и сгладило бы эффект запугивания, но думаю, парень и так всё понял. Надеюсь на это.

Я похлопал его по плечу и отпустил. Больше я для него всё равно сделать ничего не мог. В реалиях СССР этого времени выбор способов спасти такого подростка был крайне скудным — системы психотерапии для девиантов практически не существовало, по крайней мере, для подростков, а обращение в официальные инстанции с большой вероятностью попросту сломало бы человеку жизнь, а не помогло ему. Да и не смог бы я обратиться ни в какие инстанции, для этого у меня просто не было никаких реальных оснований на данный момент.

Чёрт… А ведь выглядел он совершенно нормально. Обычный десятиклассник. Прыщи на подбородке, школьный пиджак, растрёпанные волосы, испуганная морда после разговора с милиционером…

Ладно, будем надеяться, что моего разговора хватит. Да, я не вылечил его одним разговором и вряд ли переубедил в чём-то, но если хотя бы сбил с будущей траектории, это уже что-то да значит…

Закончив свои дела в школе, я прихватил своего блохастого напарника и направился в родной отдел милиции…

Чёрт! А какую взбучку устроил мне товарищ майор по моём приезде в отдел… Об этом мне даже вспоминать не хочется. Если кратко, то орал он на меня в своём кабинете долго, громко и изобретательно, не стесняясь в крепких мужских выражениях. Говорил, что от меня неприятностей больше, чем от табора цыган в парке культуры и отдыха на Первое мая, упрекал в том, что я ни дня не могу прожить без приключений на свою задницу, грозился отобрать у меня служебную машину, служебного пса, лишить звания, выселить из общаги и перевести в какой-нибудь архив, из которого бы я показывался на белый свет максимум пару раз в год на большие праздники, да и то через раз.

Ну, в чём-то я был с ним, конечно, согласен. Не во всём, но в кое-каких мелочах. Всё же не каждый день в советских школах учителя брали в заложники детишек и приставляли им ножички к горлу, и уж точно не каждый день к этому хоть и косвенно, но был причастен один несчастный младший лейтенант советской милиции…

В конце концов, товарищ майор наказал меня бумажной работой, усадил в кабинет без окон и заставил писать бесконечные рапорты и отчёты…

За бумажками я просидел почти до восьми часов вечера, а домой вернулся только в половине девятого, уставший как собака и с мыслями о том, что лучше бы я целый день ножками патрулировал район, а не это всё…

Каким-то женским чутьём ощущая моё настроение и злобу на весь мир, Маринка молча встретила меня в дверях нашей общажной комнатки, обняла, ненадолго прижалась к моей груди своей светлой головкой, чмокнула в губы и так же молча потащила к накрытому столу.

Поставила передо мной тарелку горячей толчёнки с жареной курочкой, подвинула салатик из квашеной капусты с зелёным лучком и принялась щебетать обо всём подряд — о соседях, о новостях, о погоде, пытаясь отвлечь меня от мыслей о работе… И, кажется, у неё это неплохо получилось.

К концу ужина я заметно повеселел, глядя на беззаботно тарахтящую о мелочах блондинку, выдохнул, помог убрать со стола, прихватил полотенце, мыло и двинулся в душ…

В душевой было пусто. Я на всякий случай глянул на висевший на двери график, убедился, что сейчас вроде бы ничьё время не занимал, да и вообще, после девяти часов вечера график никто не расписывал, и с чистой совестью прошёл внутрь.

Скинул одежду на деревянную лавку, занял в центре самую обычную, стандартную советскую душевую кабинку без дверей и шторки, крутанул вентиль крана, дождался, пока холодная вода станет горячей, и с наслаждением встал под тяжёлые струи падающей с потолка воды…

Через пару минут сквозь шум воды до меня донёсся звук хлопнувшей двери, а ещё через десяток секунд по мокрому кафелю зашлёпали чьи-то вьетнамки…

— Привет, Андрюш… — остановившись напротив моей кабинки и бесцеремонно скользнув по мне изучающим взглядом, поздоровалась моя соседка по этажу.

— Привет, Галь.

— Как жизнь молодая? — с лёгкой усмешкой на губах поинтересовалась брюнетка, сняла обмотанное вокруг тела полотенце и повесила его на крючок, непроизвольно качнув своей тяжёлой грудью.

— Нормально. А у тебя?

— Тоже ничего…

Галина повернулась ко мне спиной, бесстыже продемонстрировав на удивление точёную фигурку, круглую задницу и тонкую талию, в сочетании с большой грудью смотрящейся ещё более изящной, крутанула вентиль в кабинке прямо напротив моей, выждала немного, спуская холодную воду, и шагнула под горячие струи. Покрутилась несколько секунд, давая воде намочить кожу и волосы, взяла с полочки мыло и принялась не спеша намыливаться…

— Ой! — испуганно воскликнула она, так и не успев намылиться до конца.

Мыло из рук моей соседки выскользнуло, несколько раз задорно подпрыгнуло на кафельном полу и улетело в угол душевой кабинки.

Галя растерянно вздохнула, театрально всплеснула руками и неторопливо наклонилась за мылом, продемонстрировав мне свою очень даже симпатичную пятую точку. Так же неторопливо выпрямилась спустя пару секунд и лукаво глянула на меня через плечо, словно проверяя, смотрю я на неё или нет.

Чёрт! Смотрю, конечно. Нас тут разделяло жалких два метра, и не смотреть на голую женскую задницу я мог разве только в том случае, если бы мне выкололи глаза и на всякий случай выключили свет…

— Га-а-аль! Ты здесь⁈ — прокатился по душевой грозный мужской голос.

— Чёрт… — чертыхнулась моя соседка, осторожно выглянула из-за бетонной перегородки в длинный коридор и спряталась обратно.

— Га-а-аль!

— Да здесь я, Сём! — выкрикнула она в ответ.

До меня снова донёсся звук хлюпающей по мокрому полу обуви, а через несколько секунд в поле моего зрения попал муж Галины, неторопливо идущий голышом по коридору и высматривающий в пустых кабинках свою законную супругу.

Прямо как в той песне про «Остров невезения» — весь покрытый зеленью, абсолютно весь… Только Семён был покрыт не зеленью, а щедрой порослью кучерявых чёрных волос, начинавшейся от плеч, сползавшей по слегка запущенному пивному животу и оканчивавшейся лишь на пальцах его ног, обутых в растоптанные резиновые вьетнамки…

— О, сосед… И ты здесь? — недовольно буркнул Семён, заметив меня и смерив неприязненным взглядом.

— Угу, — подтвердил я.

— Прости, любимый, — повернувшись к супругу и мило улыбнувшись, произнесла Галя. — Я не знала, что ты уже вернулся.

— Вернулся… — остановившись в метре от нас, хмуро бросил Семён. — А чего это вы тут друг напротив друга моетесь? Мест других нет?

— Сём! А ты давно в нашей душевой мылся? — сразу перешла в нападение Галина. — У нас тут в половине кабинок напор слабый, вентилей нет и лейки текут… Нормальных только несколько штук и осталось. Ты, кстати, ещё три месяца назад обещал с сантехником договориться, чтобы починили. Договорился?

— Договорюсь, — буркнул сосед, ещё раз косо глянул на меня и шагнул в кабинку к своей супруге. — Подвинься…

Он встал рядом с женой под воду, намылил мочалку и принялся тереть свою волосатую грудь, с вызовом поглядывая в мою сторону…

— Слушай, сосед, — не выдержал Семён и заговорил со мной с лёгким пренебрежением в голосе. — А вот если честно… как тебе моя бабёнка? — кивнул он на повернувшуюся ко мне спиной Галю. — Красотка?

— У тебя очень симпатичная жена, сосед, — дипломатично подтвердил я.

— Угу… И жопа у неё хороша! — Семён звонко хлопнул вздрогнувшую от неожиданности девушку по голой ягодице. — Да, сосед?

— Да мне жопы и на работе хватает, — вздохнул я. — Да и устал я сегодня, если честно, чтобы на чужих женщин засматриваться.