— Да если бы я сам знал, — вздохнул я, указав взглядом на свои погоны. — Мне по званию такое знать не положено. Но я так думаю — это или физрук, или трудовик… С ними вечно проблемы.

— Угу… — буркнул мой провожатый и кивком головы указал мне на дверь в конце короткого коридора. — Вам сюда…

— Спасибо большое, — поблагодарил я учителя и дружески похлопал его по плечу. — И это… Никому о нашем разговоре ни слова! А то ещё спугнём этого урода.

— Конечно, конечно… — торопливо закивал Зарецкий. — Я понимаю.

Я ещё раз извиняюще улыбнулся и через несколько секунд исчез за дверью туалета, окунувшись в знакомые с детства запахи хлорки, аммиака и сигаретного дыма…

* * *

Всё пошло наперекосяк, как только Зарецкий понял, что запахло жареным. То ли я не рассчитал размеры его трусости, то ли перегнул палку с запугиванием. Но то, что я накосячил — было очевидно.

Сначала всё шло точно так, как я и рассчитывал. Я быстро спустился вниз, забрал Тумана, узнал у директрисы, сколько в школе выходов, вышел из кабинета и встал за колонной, из-за которой хорошо просматривались фойе, лестница и главный вход.

Через пять минут в фойе школы появился опер из уголовного розыска и двое патрульных. Директор вызвала к себе в кабинет Петра Ильича Зарецкого, а через пару минут на первом этаже показался сам виновник торжества с перекошенным от страха и белым, словно мел лицом.

Он вышел из дальнего коридора быстрым шагом, успел дойти до середины заполненного учениками фойе, увидел двух милиционеров в форме возле кабинета директора, замедлился, заметил через приоткрытую дверь знакомых девочек рядом с незнакомым мужчиной в гражданском… и на несколько секунд замер на месте, затравленно глянув по сторонам.

Вместо того, чтобы как нормальный человек попытаться сбежать через центральный вход, он зачем-то начал пятиться назад, не переставая крутить головой…

— Товарищ учитель! — окликнул его один из милиционеров, заподозрив неладное, и двинулся в его сторону. — Подождите минутку!

Нервы Зарецкого не выдержали. Он дёрнулся в сторону, схватил за руку проходившую мимо ученицу, рванул её к себе и рывком вытащил из кармана небольшой складной нож.

— Назад! — заорал он, прижав школьницу к себе, выставил перед собой руку с ножом и бочком попятился к выходу из школы. — Не подходить!

Шумное школьное фойе замерло, словно кто-то опустил рубильник, отвечающий за звук.

Школьники испуганно отшатнулись к стенам, кто-то из детишек вскрикнул, директор выбежала из кабинета и застыла с открытым ртом, а я замер за массивной колонной, придерживая Тумана за ошейник возле своей ноги.

— Спокойно, Пётр Ильич. Никто к вам не подходит, — выскочил из кабинета директора опер из уголовного розыска и сразу вступил в переговоры с преступником.

— Отойдите! — истерично взвизгнул Зарецкий, на миг приложил лезвие ножа к сонной артерии на шее девочки, демонстрируя свои серьёзные намерения, и снова выставил нож перед собой. — Отойдите, я сказал!

— Отходим. Девочку только отпустите. Она вам ничего не сделала.

— Я сказал, назад! Я ухожу!

— Хорошо. Хотите уйти — уходите. Только девочка вам зачем? Она мешать будет, — миролюбиво поднял руки оперативник, демонстрируя пустые ладони.

— Заткнись! — рявкнул Зарецкий, не переставая медленно пятиться к спасительному выходу.

Техничка у двери словно в замедленной съёмке глянула на циферблат больших настенных часов под потолком, зачем-то потянулась к коробочке выключателя справа от себя и точно по графику нажала кнопку взорвавшегося противной громкой трелью школьного звонка…

Зарецкий вздрогнул от неожиданности и занёс руку с ножом, явно собираясь пустить его в дело…

— Взять! — коротко скомандовал я своему псу, слегка подтолкнув его вперёд…

Туман сорвался с места, словно натянутая пружина, только и ждавшая команды на спуск.

В три прыжка по холодному мраморному полу преодолел разделяющее его с маньяком расстояние, сомкнул свою огромную пасть на предплечье и повис на нём, намертво фиксируя руку с ножом.

Мы с оперативником одновременно сорвались с места. Я метнулся вперёд, схватил девчонку за плечи и рванул её на себя, на ходу поворачиваясь спиной к вопящему от боли Зарецкому и прикрывая девочку собой, опер кинулся к учителю, повалил его лицом в пол, выбил подальше ногой выпавший из ладони нож и вывернул свободную руку за спину.

— Туман, фу! — отдал я короткую команду, пёс послушно разжал пасть и отступил на два шага назад, не сводя глаз с лежащего на полу мужчины. — Всё, всё… — обратился я к девочке, подрагивающей в моих объятиях всем телом. — Ты как? Цела? Могу я посмотреть?

Она несколько раз быстро кивнула и осторожно высвободилась. Я бегло осмотрел её, убедился, что крови нет, и ободряюще улыбнулся.

— Всё хорошо. Ты молодец…

Двое подоспевших милиционеров поставили задержанного на ноги, защёлкнули наручники у него за спиной, получили указания от оперативника и повели Зарецкого к выходу, туда, куда он так стремился попасть…

Фойе постепенно наполнялось шорохами, звуками, возмущёнными и возбуждёнными детскими голосами. Сотни глаз следили за тем, как ещё недавно уважаемого учителя русского языка и литературы поднимают с пола, заламывают руки и ведут к ступеням…

— Без паники! Всем успокоиться! — наконец обрела голос Валентина Сергеевна. — Ничего такого здесь не произошло!

Ну да. Ничего такого не произошло.

Я усмехнулся про себя, потрепал по затылку ткнувшего мне свою морду в руку Тумана и облегчённо выдохнул.

— Какой хороший! — донесся до меня восхищённый девичий голосок. — Можно я его поглажу?

— Погладь, — разрешил я.

Девочка опустилась перед псом на колени, обняла его большую голову, уткнулась носиком в его жёсткую шерсть и тихо прошептала ему на ухо:

— Спасибо! Ты настоящий герой! Ты спас меня…

Глава 21

«ВАЛЕРЬЯНКА»

Я оставил девочку под присмотром Тумана и в окружении подружек, приметил Валентину Сергеевну, раздающую указания учителям и пытающуюся хоть как-то вернуть школу в нормальный ритм жизни, и двинулся к ней. Терпеливо дождался, пока директриса закончит разговор с одним из учителей, и осторожно прокашлялся, привлекая к себе её внимание.

— Валентина Сергеевна, у вас учится Игорь Мельников?

— Мельников?.. — она на секунду нахмурилась, пробежалась задумчивым взглядом по заполненному учениками фойе и кивнула. — Учится. В десятом «Б». Вон он, возле лестницы, — указала она на долговязого темноволосого парня, стоящего отдельно от остальных и так и не примкнувшего ни к одной из многочисленных групп школьников. — А что случилось?

— Нет, нет. Ничего, — успокоил я директрису. — Просто поговорить хочу.

— Хорошо, — кивнула Валентина Сергеевна, подозрительно глянула на меня и тут же переключила внимание на подошедшую к ней молоденькую учительницу…

Я мысленно порадовался, что мне не пришлось выдумывать очередную небылицу и искать официальный повод для разговора с десятиклассником, и уверенным шагом направился к пареньку, не спуская с него взгляда…

Разговор с будущим маньяком и убийцей получился коротким и до банальности простым. Я отвёл Мельникова подальше от любопытных ушей, к окну в конце коридора, назвал несколько мелочей, известных мне из его будущего дела, странные фантазии, о которых он никому ещё не рассказывал в этом времени, и напомнил про привычку мучить пойманных животных и парочку эпизодов, которые в будущем следователи сочтут первыми тревожными звоночками в его биографии.

Строго заткнул покрасневшего и решившего возмутиться моими беспочвенными подозрениями и наговорами подростка, немного попугал его тюрьмой, камерой размером с кладовку, кислой баландой, прогулками по расписанию и жизнью, в которой ему даже посрать спокойно не дадут без разрешения. И в конце концов предложил ему заняться спортом, гирями или боксом, и дать выход своим чувствам и агрессии на ринге. Причём, не просто заняться спортом, а найти себе жёсткого тренера суровой советской закалки.