— Так это же сегодня!

— Разве? — пришла моя очередь удивляться.

Я заглянул в раскрытый лист, недоумённо поморщился и непонимающе посмотрел в глаза Медведева самым честным взглядом.

— Действительно сегодня, — согласился я.

— В одиннадцать часов! — майор раздражённо ткнул пальцем в одну из строк. — Это же через час! Где я им за час свободного сотрудника найду? Они не могли ещё позже запрос прислать? Вот дармоеды…

— Безобразие, — согласился я.

Медведев поднял голову, внимательно глянул на меня и хитро прищурился.

— Соколов!

— Товарищ майор?

— Знаешь как в старину было…

— Как? — с опаской переспросил я.

— Кто принёс дурную весть, тот и расплачивается за неё…

— Мне кажется, там немного иначе было…

— Тебе кажется, Соколов, — хмыкнул майор, наверняка в душе посмеиваясь надо мной. — В общем, ты у нас молодой, красивый, разговорчивый. Иногда даже чересчур… Вот ты и расскажешь детишкам, как хорошо служить в советской милиции.

— Так точно, — грустно вздохнул я.

— И смотри у меня! — Медведев погрозил мне указательным пальцем. — В одиннадцать чтобы был в школе. И попробуй только туда тоже опоздать!

— Я могу идти? — на всякий случай поинтересовался я.

— Иди, — отпустил меня майор, смерив насмешливым взглядом.

Я обречённо вздохнул, развернулся, подмигнул Туману и двинулся на выход. Ну, детишки… Берегитесь! Мы с Барбосом идём учить вас уму-разуму…

Глава 19

«СНОВА В ШКОЛУ»

Без четверти одиннадцать я остановил служебный автомобиль перед трёхэтажным зданием двадцать девятой школы, заглушил двигатель, выбрался из машины, выпустил своего четвероногого напарника и быстрым шагом двинулся к парадному входу. До начала моего первого в жизни выступления перед подрастающим поколением Советского Союза оставалось всего пятнадцать минут, а я до сих пор понятия не имел, что именно собираюсь ему рассказывать…

Мы с Туманом поднялись по широким ступеням, я толкнул тяжёлую входную дверь и вошёл в заметно ожившее с моего последнего визита школьное фойе.

Вот теперь школа действительно была похожа на школу. По коридорам сновали десятки учеников, хлопали двери кабинетов, где-то звонко смеялись девчонки и двое мелких пацанов носились вокруг колонны друг за другом.

При появлении здоровенного служебного пса движение в фойе школы ощутимо замедлилось, а школьники громко зашептались между собой, периодически тыкая в нашу сторону пальцами.

— Ого!

— Смотри, собака!

— Какая большая!

— Это овчарка!

— Да вижу я, что не хомяк!

— Товарищ милиционер, вы кого-то ищете? — остановилась возле меня молоденькая, но уже строгая учительница лет двадцати пяти с прижатым к груди классным журналом.

— Мне нужен десятый «А» класс, — пояснил я. — У меня там в одиннадцать встреча по профориентации.

— А-а! Это вы от милиции? — догадалась девушка и указала рукой в сторону тянущегося справа коридора. — Тогда вам на третий этаж. Подниметесь по лестнице, потом направо и до конца коридора. Кабинет тридцать два.

— Спасибо, — поблагодарил я молоденькую учительницу, от греха подальше перехватил своего Барбоса за ошейник и двинулся в указанном направлении…

Мы поднялись на третий этаж, прошли длинный коридор, миновав кучу детишек и открытые классы, и через несколько минут остановились напротив двери с табличкой «Кабинет истории № 32».

По коридорам прокатился резкий, оглушительный, противный звук электрического звонка, школьники дружно засуетились и потянулись по классам, а я глубоко вздохнул, набираясь смелости, поправил ремень, одёрнул китель, решительно дёрнул на себя дверную ручку и шагнул внутрь кабинета…

Чёрт! Детишки? Я сказал директрисе, что всегда мечтал выступить перед детишками? Мне кажется, я слегка погорячился с терминологией.

Если сидящих передо мной патлатых, усатых, широкоплечих мужчин и уже вполне оформившихся молодых женщин с отчётливо выделяющимися под одеждой вторичными половыми признаками и можно было назвать детишками, то только с очень и очень большой натяжкой.

Да уж… ГТО, физкультура, начальная военная подготовка, турники во дворах, футбольные коробки, поездки всем классом на картошку явно шли парням во благо…

С девчонками ситуация была ещё хуже. Или лучше — это как поглядеть. Подкрашенные наверняка маминой тушью ресницы, лёгкая помада на губах, явно самопально укороченные до неприличной длины подолы коричневых школьных платьев, да и сами платья…

Тесные в груди и талии, подчёркивающие рано оформившиеся девичьи фигурки платья выглядели так, будто были на размер или два меньше положенного. То ли школьницы слишком быстро росли и вырастали из своей одежды, то ли они специально ушивали платья, чтобы выделить и подчеркнуть свою женственность…

Я нервно хмыкнул, прикрыл за собой дверь, подошёл к учительскому столу и обвёл аудиторию неторопливым взглядом, выдерживая небольшую паузу.

Несколько девчонок с первых парт заинтересованно стрельнули в мою сторону глазками, одна машинально поправила волосы, другая поёрзала на стуле, третья что-то шепнула соседке, и через мгновение они обе тихонько захихикали.

А вот парни с последних парт смотрели на меня не так дружелюбно… Один развалился на стуле, вытянув ноги в проход, второй лениво покачивался вместе со стулом на двух ножках, ещё парочка о чём-то негромко разговаривала между собой, не обращая на меня никакого внимания, будто меня здесь и не было…

— Добрый день, товарищи школьники! — поприветствовал я учеников.

— Здрасьте… — нестройно загудел класс.

— Младший лейтенант милиции Андрей Соколов, — представился я и кивнул на устроившегося возле моей ноги пса. — А это Туман. Товарищ директор попросила меня рассказать вам о работе милиции и помочь определиться с выбором профессии. Ну или, на худой конец, окончательно убедить вас в том, что в милицию вам точно не надо.

Класс немного оживился, а я продолжил.

— Сразу скажу, работа у нас не самая лёгкая, не самая чистая и уж точно не самая спокойная. Иногда приходится весь день ходить по улицам, иногда вытаскивать пьяного гражданина из канавы, иногда за несколько секунд решать, что делать с человеком, у которого в руке нож, а иногда писать бумаги. Причём, заполнение бумаг, протоколов и всяких отчётов занимает чуть ли не девяносто процентов нашего времени. Так что если кто-то представляет себе милицейскую службу исключительно как погони с сиренами, засады и перестрелки… То лучше сразу выбросьте эту картинку из головы.

— У меня старший брат в милиции работает, — подняв руку, произнесла сидевшая на передней парте блондинка. — Так он вечно приходит злой и уставший после этих бумажек. Говорит, если бы знал, что так будет, никогда бы в милицию не пошёл.

— Ну, это поначалу, — улыбнулся я девушке. — Годика через два-три привыкнет, а перейдёт в оперативники — там вообще будет веселее…

— Товарищ лейтенант, а собакам в милиции тоже звания дают? — заинтересованно произнесла ещё одна блондинка с первой парты.

— Нет, — покачал я головой.

— А почему у него такая странная кличка? Туман…

— Не знаю, кличку дал не я, а мой отец, — совершенно честно признался я.

— А что умеет ваш пёс?

Вопросы посыпались одни за другим, причём, в основном от девушек. Парни молча наблюдали с задних парт и пока не спешили вмешиваться.

— Всё! — усмехнулся я.

— Э, не… Всё он уметь не может… — скептически поморщилась одна из блондинок. — Вот, например, сумку из магазина или тапочки он вам дома приносит?

— И сумку, и тапочки… — подтвердил я. — И программы на телевизоре переключает.

— Да ну! Вы обманываете!

— Шучу, — улыбнулся я. — Программы я сам переключаю. Этот лентяй дома в основном только запасы продуктов уничтожает и с кровати меня сталкивает во сне, — осуждающе глянул я на Тумана, виновато опустившего морду в пол и наверняка понявшего, о чём и о ком я говорю.