— А можно его погладить? — умоляюще посмотрела на меня девушка с длинной тёмной косой. — Меня Катя, кстати, зовут. Катя Воронцова…

— Ну попробуй, Катя Воронцова, — усмехнулся я. — Если не боишься.

— Не боюсь! — с вызовом в голосе произнесла брюнетка, поднялась со своего места, подошла к псу, положила ему ладонь на лоб и медленно погладила по шерсти, улыбнувшись ещё совсем наивной, детской улыбкой. — Какой хороший…

— И я тоже хочу погладить! Можно?

— И я!

Не дождавшись моего разрешения, девчонки повскакивали со своих мест, облепили Тумана со всех сторон, усевшись на корточки, и принялись наглаживать его и тискать в объятиях, как самую настоящую плюшевую игрушку…

— А правда, что он может найти человека по вещи? — подняла на меня взгляд одна из учениц.

— Правда, — подтвердил я.

— А вы можете показать, как он это делает?

— Вообще-то, я должен был вам о профессии милиционера рассказать, а не фокусы показывать…

— Ну пожалуйста…

— Ну всего один раз… — наперебой взмолились школьницы.

— Ладно, — сдался я. — Один раз, потом продолжим разговор о профессии…

— Ур-а-а-а! — радостно завопили десятиклассницы.

— Есть у кого-то из вас личные вещи? — поинтересовался я. — Платок или расчёска, например…

— Есть… — закивала одна из блондинок, не переставая гладить пса.

— Хорошо. Тогда мы с Туманом выйдем ненадолго в коридор, вы положите эту вещь на стол и сядете по местам. Как только всё будет готово, вы нас позовёте. Идёт?

— Идёт! — радостно закивали девушки, предвкушая интересный эксперимент.

— Идём, дармоед, — кивнул я Туману на дверь класса и двинулся на выход.

Мы вышли в коридор, я прикрыл дверь за собой, подошёл к окну и уселся на широкий подоконник, погладив ткнувшуюся мне в ногу собачью мордашку…

— Заходите! — донеслось до меня спустя минуту.

— Ну, пошли, блохастый… — я поднялся с подоконника, подошёл к двери, дёрнул ручку и снова переступил порог класса, внимательно оглядев притихших с загадочным видом за своими партами школьников и заметив сиротливо лежащий на учительском столе носовой платок…

Я подошёл к столу, взял в руку чужую вещицу, поднёс её к морде овчарки и коротко скомандовал:

— Туман, нюхай!

Кобель шумно втянул ноздрями воздух и замер на мгновение, чуть шевельнув ушами и впитывая букет запахов. Взгляд его янтарных глаз стал предельно собранным и холодным, а стойка из расслабленной перетекла в какую-то хищную и угрожающую.

— Ищи! — приказал я.

Пёс поднял голову, поводил носом из стороны в сторону и двинулся к первой парте у окна. Сделал несколько мягких шагов, остановился у замершей за партой девушки с волосами цвета сухой соломы, уверенно ткнулся своим влажным носом прямо в голое девичье колено, опустился на круп и поднял на меня выжидающий взгляд.

— Ой! — тихонько охнула хозяйка платка, радостно прижав ладони к вспыхнувшим щекам. — Он меня нашёл…

— Угу, — усмехнулся я. — Это было несложно. В таком маленьком помещении для него это пара пустяков. Ладно, давайте продолжим разговор о профессии милиционера… — попытался я вернуться к прерванной теме.

— А правда, что если посыпать землю перцем или махоркой, собака не сможет взять след? — донёсся до меня вопрос от парня с заднего ряда.

— Это миф киношников и авторов бульварных детективов, — усмехнулся я, вспомнив курс криминалистики из моей прошлой жизни, и опёрся ладонями о край учительского стола. — Да, если собаке сыпануть перцем прямо в нос, она, конечно, какое-то время работать не сможет. Но во всех остальных случаях перец не поможет. Служебная собака ведь не пылесосит носом землю миллиметр за миллиметром, она чувствует объёмный шлейф и целый спектр запахов — микрочастицы пота, запах одежды, кожи, волос… Хороший пёс может сбиться со следа, если запах потерялся, обойти такое место и снова взять след дальше. Так что, если кто-то из вас собрался грабить сберкассу, на махорку и перец особо не рассчитывайте…

Девчонки на первых партах рассмеялись и с плохо скрываемым превосходством покосились на бестолковых парней.

— Ладно, давайте вернёмся к разговору о профессии милиционера, а не служебной собаки, — вздохнул я.

— Товарищ младший лейтенант, а платят-то в милиции сколько? На «Яву» реально скопить или проще на завод к станку пойти?

— Сидоров, как не стыдно! — возмущённо обернулась и шикнула на парня Катя Воронцова. — Человек пришёл рассказать о долге перед Родиной, а ты всё меряешь рублями!

— На самом деле, правильный вопрос, — серьёзно кивнул я. — Но если это первый вопрос при выборе профессии, то в милицию лучше не идти, — выразительно посмотрел я на парня. — Ищите место в торговле — там перспективнее.

— А что вообще самое главное в службе милиционера? — подала голос с первой парты Катя Воронцова. — Вот что на самом деле помогает ловить преступников? Физическая сила, меткая стрельба или всё-таки логика и дедукция, как у Шерлока Холмса?

— Кулак и пистолет! — снова подсказал кто-то из парней.

— Кулаки и пистолет — это крайний случай, — улыбнулся я. — Грамотный оперативник старается решить всё головой до того, как дело дошло до кулаков и оружия. Главное оружие — логика и понимание психологии. Если ты умеешь считывать чужую мимику, неосознанные жесты, невербальные сигналы и замечать сбившееся дыхание, заминку перед ответом или интонацию, то можно не только раскрывать преступления, но и заранее предотвращать их…

— Пф-ф-ф! — фыркнул мой оппонент с последней парты. — А вы сами-то много преступников поймали, товарищ младший лейтенант? Или просто говорите нам заученные фразочки из умной книжки и сами не шибко понимаете их смысл?

— Да товарищу лейтенанту самому лет двадцать! — поддержал его сосед. — Когда бы он успел тех преступников наловить? Если только бабулек на рынке, чтобы цветами не торговали!

Парни весело заржали, наслаждаясь своим остроумием.

— Сергей, Костя, заткнитесь! — шикнула на них блондинка с первого ряда.

— Сама заткнись! — огрызнулся парень. — Ты мне не указ!

Я внимательно глянул на эту парочку оболтусов, развалившихся на последней парте, раздумывая, как их правильно использовать.

Долговязый, худой, с длинноватыми волосами и едва пробивающимися усиками довольно улыбался, время от времени поглядывая на сидящих вокруг приятелей и явно наслаждаясь произведённым эффектом. Широкоплечий и приземистый смеялся вместе со всеми, но прежде чем что-либо сказать, каждый раз косился на первого, словно в поисках поддержки или одобрения.

— Может проведём ещё один эксперимент? — обратился я к парням.

— Какой? — скептически поинтересовался долговязый.

— Простой. Чтобы убедиться, разбирается ли обычный милиционер в людях или только книжки умные умеет цитировать… Давай я попробую проанализировать тебя по твоим жестам, ужимкам и поведению, а ты скажешь, насколько я точно смог это сделать и попал в цель или нет.

— Ну давайте, — покачнувшись на стуле, принял мой вызов школьник.

— Отлично! Дай угадаю… — я задумчиво прищурился, ещё раз внимательно оглядев парня. — Отца у тебя нет или он живёт отдельно…

— Ну нет. И чё? — парень нахмурился.

— Да нет, ничего. Просто говорю то, что вижу. Твоя мать работает много, дома бывает редко. Поэтому ты привык сам себе быть хозяином и очень не любишь, когда какой-нибудь взрослый мужчина начинает тебе указывать, что делать. Особенно при друзьях. Сразу начинаешь ершиться, спорить, показывать, что тебе никто не указ. Сядь ровно, хватит кататься на стуле, — без особого напора произнёс я, дав ему почувствовать свою слабину.

— Буду сидеть, как хочу! Вы мне не указ, — ухмыльнулся парень, заметил мой насмешливый взгляд, тут же понял, что сказал что-то не то и едва не свалился со стула под громкий смех девушек с первых парт, понявших раньше его, на какую провокацию попался их одноклассник.

Парень перестал улыбаться, перестал качаться на стуле, положил локти на парту и недобро нахмурился.