— Гроза сегодня будет, — вздохнула у меня за спиной Светка, пошире приоткрыв оконную створку и подперев её цветочным горшком. — На улице парит.

— Даже не думай! — строго приказал я, откинувшись на подушке, закинув руки за голову и припомнив, чем закончилась прошлая гроза. — Будет страшно — укрывайся одеялом с головой, молись, пой песни. Но на мою кровать даже не покушайся!

— Пф-ф-ф! — фыркнула Светка. — Больно ты мне нужен, покушаться на тебя!

— Вот и хорошо, — удовлетворённо кивнул я.

— Вот и хорошо, — обиженно проворчала блондинка и направилась к своей раскладушке у стены.

— Свет по пути выключи, — напомнил я.

— Тебе надо — ты и выключай!

* * *

— Андрюш… — донёсся до меня робкий голосок из темноты комнаты сразу за первым раскатом грома за окном.

— Что?

— Мне страшно… Можно я к тебе лягу?

— А если я приставать начну? — усмехнулся я.

— Ну, приставай… Я не против… — великодушно разрешила мне Светка.

— Свет… — вздохнул я. — Ты же понимаешь, что это всё неправильно…

— Да всё я понимаю! Думаешь, я дура? — слегка раздражённым тоном произнесла девушка. — У тебя Маринка, у меня Васька и дети… Я же за Ваську вышла по залёту, а иногда хочется, чтобы была страсть, как у вас с Маринкой, а не просто пять минут поелозить перед сном и баиньки… Она на тебя так смотрит… Любит она тебя… Через два дня я вернусь домой и обо всём этом забуду, как о страшном сне и о бабьей слабости… Я не собираюсь рушить семьи, если ты об этом… Просто… Мне с тобой хорошо…

— Очень страшно? — вздохнул я.

— Очень!

— Ну иди сюда…

До меня донеслись шуршание одеяла, скрип пружин раскладушки, звук босых ног по полу, и через несколько секунд в мою кровать в полной темноте запрыгнуло и прижалось ко мне обнажённое женское тело.

— Ты голая, Свет! — удивлённо заметил я.

— Я знаю… — кокетливо пробормотала блондинка, покрепче прижавшись ко мне и положив мою ладонь на свою грудь. — Ты против?

— Ничуть… Но если Маринка узнает, она меня точно прибьёт…

— Если она узнает, она прибьёт нас обоих… — усмехнулась Светка…

Глава 16

«8 МАЯ. КОЗЕЛ»

Утро восьмого мая было… странным. Опустим то, что Маринка вернулась домой в четыре утра, незаметно пробралась в мою… ладно, в нашу кровать, и бессовестно воспользовалась тем, что сплю я очень крепко… Ну как воспользовалась… Судя по тому, что проснулся я, сжимая в своих объятиях свернувшееся калачиком хрупкое и почти обнажённое женское тельце, она умудрилась не разбудить меня и при этом заставить обнимать её… Да уж, женщины очень коварны…

Но, как я и сказал, опустим это…

И опустим даже то, что ночью всё же была гроза и Светка всё же пробралась в мою… ладно, в нашу с Маринкой кровать, испугавшись грома и молний. И хорошо, что Маринка не видела нас двоих в одной кровати, а то бы так и не начавшаяся супружеская жизнь моих родителей на этом и закончилась, а Светка наверняка лишилась бы части своих волос и вернулась бы в своё село раньше срока, словно побитая и отодранная кошка.

Но даже если опустить всё это, то утро всё равно было каким-то странным…

Я молча доедал на завтрак вчерашние вареники со сметаной, запивая крепким горячим чаем, и задумчиво наблюдал за двумя блондинками, непринуждённо хлопочущими и порхающими по нашей маленькой общажной комнатке.

Выглядели они обе на удивление счастливо. Щебетали о чём-то между собой, хихикали… Маринка гладила бельё, напевая под нос песенку про «девчат», Светка поливала цветочки на подоконнике и протирала от пыли листочки, про себя подпевая старшей сестре и бесшумно шевеля губами…

Странно ведь? Вот и я о том же. С чего они обе такие счастливые? Одну должны убить через два дня, у второй нет никакой семейной жизни… Чему радоваться? Тут горевать впору…

— Марин, а куда мы сегодня с тобой пойдём? — не отрываясь от домашних растений, поинтересовалась Светка.

— Да я ещё не думала… — пожала плечами Марина, не отвлекаясь от глажки. — Андрюшу проводим на службу, потом решим…

Вот! Точно! Я понял, что меня беспокоило. Идиллия! Ну вот вы видели когда-нибудь двух сестёр, которые не ссорятся и не ругаются? Нет? Вот и я не видел. А эти две уже несколько дней живут под одной крышей, в тесной комнатушке, без всякого личного пространства и личных границ — и у них ни одной ссоры…

— Свет… — окликнул я вздрогнувшую при звуке моего голоса девушку. — А ты ведь завтра уже уезжаешь? — решил я прояснить для себя мучивший меня вопрос. — Вечером?

— Угу… — грустно вздохнула блондинка. — Я бы ещё у вас погостила, но детишки и хозяйство… Как они там без меня?

— Это точно, — согласился я.

— Но вы не переживайте! — поспешила утешить меня Светка. — Я у Васьки ещё и на Новый год к вам попробую отпроситься. Да и вы в гости осенью обещались приехать, — напомнила она, загадочно глянула на меня, покраснела и тут же торопливо отвела взгляд в сторону.

— Дожить бы ещё до этой осени, — буркнул я, закинул в рот последний вареник, запил остатками чая и поднялся из-за стола.

Надел фуражку, взял блохастого, попрощался с девчонками и вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь. Служба зовёт…

— Да чего ты ноешь и ноешь⁈ — прорычал стоящий посреди коридора высокий, широкоплечий и слегка грузный мужчина. — Починю я твою розетку!

— Когда? — недовольно буркнула замершая на пороге своей комнаты Галина. — Мне уже соседей просить приходится, потому что ты только обещаешь и обещаешь…

Чёрт! Так у неё и правда розетка сломалась? А я тут уже нафантазировал себе, что она строит мне глазки и заманивает к себе, чтобы предаться попранию коммунистических идей и опорочиванию семейных ценностей. Да уж, правильно мне говорила моя учительница по литературе: «Каждый думает в меру своей распущенности, Соколов!»

— Ты тупая или как⁈ — зло бросил мужчина. — Сказал же — починю! Я только домой вернулся, а ты меня сразу своими проблемами нагружаешь. Всё, некогда мне! У меня важная встреча. Вечером буду. Приготовь хоть пожрать что-нибудь…

Он раздражённо махнул рукой, заставив девушку испуганно вздрогнуть, развернулся и, так и не заметив меня, тяжёлым шагом двинулся в сторону лестницы.

— Семён из рейса вернулся… — виновато пробормотала соседка, встретившись со мной взглядом. — Устал просто, вот и сердится. А так-то он хороший. Просто работа у него тяжёлая…

— Угу, — согласился я, замедлив шаг, и на несколько секунд задержался возле Галиной комнаты. — А это у тебя что, — кивнул я на небольшой, тщательно замазанный тоналкой и пудрой синяк на правой скуле девушки.

— Это… — растерянно коснулась она щеки и едва заметно поморщилась. — Наткнулась в темноте на дверной косяк.

— Понятно, — кивнул я и совершенно невинным тоном поинтересовался: — А Семён у нас левша?

— Левша, — подтвердила Галя. — А почему спрашиваешь?

— Да так… Просто, — соврал я.

— Ладно, Андрюш… Ещё увидимся, — Галя кинула на меня последний взгляд и через секунду захлопнула дверь прямо перед моим лицом.

Мы с Туманом многозначительно переглянулись, почти одновременно вздохнули и двинулись в сторону лестницы. Спустились по бетонным ступеням на первый этаж общаги, вышли из подъезда на свежий, слегка прохладный утренний воздух и неторопливым шагом направились к одиноко стоящему в небольшом дорожном карманчике служебному автомобилю.

Я услужливо распахнул переднюю дверь перед своим четвероногим напарником, категорически отказавшимся ехать сзади и секунду назад демонстративно отвернувшим от меня морду в сторону, дождался, пока он поудобнее устроится на сиденье, захлопнул дверцу за этим буржуем с непонятно откуда взявшимися у него аристократическими замашками, обошёл машину и сел за руль. Задумчиво побарабанил пальцами по рулю и глянул на часы на своём запястье…