— Идти? — не поверил я своим ушам.

— Иди, — подтвердил майор.

— Хорошо, — кивнул я, поднялся со стула, развернулся и двинулся к двери.

Кажется, мне повезло. Майор Медведев явно был знаком с моим дедом, поэтому я так легко и отделался. Можно сказать, лёгким испугом…

— И ещё, Соколов… — догнал меня у самой двери голос майора.

— Да? — обернулся я, так и не успев дёрнуть дверную ручку и скрыться в коридорных лабиринтах отдела.

— Я надеюсь, ты не думал, что так легко отделаешься одним разговором по душам с начальством, — недобро усмехнулся Пётр Петрович, — и уйдёшь отсюда вообще без наказания?

— Не думал, — честно соврал я.

Ну, вообще-то, я так и думал.

— Вот и славно. Понизить в звании я тебя не могу. Ты уже у нас и так, можно сказать, на самом дне… — задумчиво побарабанил он пальцами по столешнице, растягивая время и наслаждаясь моей беспомощностью, словно заранее не отрепетировал этот манёвр и не придумал мне подходящее наказание. — Но я могу поступить иначе. И даже предоставлю тебе право выбора, из уважения к памяти твоего отца. Выбирай: либо будешь месяц дежуришь в ночные смены, либо месяц работать без выходных.

— Ночные смены! — торопливо произнёс я, наверняка так и не сумев до конца скрыть на своём лице радостную ухмылку.

Чёрт! Это же полноценное официальное освобождение от выполнения супружеского долга на целый месяц. О таком подарке я даже не мечтал. Если бы знал, сам бы давно разбил эту злосчастную фару на машине или проехался пьяным по городу. Делов-то.

— Как-то ты уж слишком легко согласился, Андрюша, — подозрительно прищурился майор. — Значит… Значит, будешь у меня весь месяц работать без выходных. Поставлю тебя во все усиления, праздничные дежурства и подмены. А в ночные смены я тебя, так и быть, не отправлю, учитывая то, что ты у нас только женился и создал новую, полноценную ячейку общества. Не хватало мне ещё, чтобы твоя жена пороги кабинета обивала и говорила, что я лишил её законного мужа… — проворчал он.

— Не похоже это на обещанную свободу выбора, товарищ майор, — разочарованно буркнул я.

— Похоже, — не согласился со мной Медведев, хмыкнув в усы. — У тебя всегда есть выбор — либо рапорт мне на стол, либо выполнение приказов. Всё, иди, — небрежно махнул он в мою сторону рукой.

— Так точно, Пётр Петрович, — сокрушённо вздохнул я.

Не получилось. Жаль. А ведь счастье было так близко…

Я вышел из кабинета, прикрыл за собой дверь и вернулся в дежурку. Получил наряд от Калинина, забрал Тумана и поехал служить Родине.

Была у меня мысль проведать ещё одного человечка из Орловской дюжины, но я её благоразумно отложил. Не к спеху. Хотя бы сегодня, да и завтра заодно, нужно для приличия закончить рабочий день без приключений, без выговоров, взысканий и отлучений с маршрута…

Определившись с нехитрым планом действий на ближайшее будущее, я вышел из отдела, сел в автомобиль и поехал выполнять свои прямые служебные обязанности, стараясь выглядеть самым обычным советским милиционером…

Рабочий день пролетел тихо, спокойно и размеренно. Мы с Туманом отдежурили без серьёзных происшествий, вернулись в отдел к половине седьмого, доложились, подписали журнал дежурств и с чувством выполненного долга и моральным удовлетворением поехали домой.

По пути заехали в гастроном, я купил пару бутылок «Буратино» себе, девчонкам — мороженое… правда без цветочков в этот раз, не заслужили ещё… и в начале восьмого я уже поднимался на второй этаж по лестнице семейного общежития…

Как ни странно, никакого подвоха меня не ждало и дома. И это даже слегка настораживало.

Мы спокойно поужинали варениками с картошкой в тесном семейном кругу. Я коротко рассказал про починенную фару, полученный от майора выговор и честно заслуженную возможность потрудиться на благо общества без выходных, ещё раз выслушал извинения от девчонок и окончательно простил их.

Маринка со Светкой рассказали, как они провели день. Исключительно мирно и цивилизованно гуляли в парке, как приличные советские женщины, покатались на каруселях и совместными усилиями прибрались в нашей маленькой комнатке, отдраив её до зеркального блеска. Перегладили и перестирали все вещи, до которых у Маринки не доходили руки, и даже вытрусили от пыли на уличной выбивалке два наших небольших половичка и настенный гобелен с оленями.

После ужина мы ещё немного погоняли чай, девчонки убрали со стола и вымыли посуду. Маринка подошла с задумчивым видом к шкафу, достала чистую блузку, юбку и простенькие туфли и принялась куда-то собираться, изредка поглядывая на тонкие женские часики на своём запястье.

— А куда это ты намылилась на ночь глядя, Марин? — насторожился я, удивлённо глядя на прихорашивающуюся у зеркала блондинку.

— Мне нужно на работу, — вздохнула она.

— В смысле? Ты же говорила, что взяла отгулы до конца недели.

— Говорила, — подтвердила Маринка. — Только начальница у нас больно вредная. Ты же сам знаешь, я тебе рассказывала про эту кикимору, — поморщилась она. — Позвонила, сказала, если я не выйду, могу искать другую работу. А где я другую такую найду?

— Погоди… — я нахмурился. — А разве у бухгалтеров бывают ночные смены?

— У бухгалтеров, Андрюш, бывают не ночные смены, а не очень умное начальство, которое не может предупредить заранее и всё делает в последний момент, — устало ответила Маринка, подкрашивая губы розовой помадой. — К нам завтра комиссия с ОБХСС приезжает, и всё руководство весь день на ушах стоит. А нам теперь за ночь нужно успеть привести в порядок все приходно-расходные ордера, накладные и провести экстренную ревизию, чтобы завтра комар носа не подточил. Причём, я и так уверена, что у нас всё в полном порядке. Но если начальство сказало «надо», значит надо. Не мне тебе рассказывать.

— Это да… — вздохнул я и потянулся за пиджаком, висящим на спинке стула. — Давай отвезу.

— Не нужно. За мной служебная машина приедет через пять минут, — Маринка закончила с простеньким макияжем, подбежала ко мне, чмокнула меня в губы и тут же вытерла с моих губ следы своей помады. — Всё, пока. Утром увидимся. Не шалите мне тут! — строго сдвинула она бровки, погрозила нам со Светкой пальчиком и через мгновение исчезла за дверями в коридоре общаги.

Я поднялся со стула, подошёл к тёмному окну и выглянул на улицу. Через минуту из подъезда вышла Марина, огляделась, села в чёрную «Волгу» с усталым усатым водителем за рулём, и машина, мягко качнувшись, через несколько секунд скрылась за углом соседнего дома.

— Странно… — пробормотал я.

— Что именно? — поинтересовалась Светка, подойдя ко мне сзади, привстав на цыпочки и выглянув в окно из-за моего плеча.

— Маринка вот так спокойно оставила нас вдвоём в одной тесной комнатке на всю ночь? И даже ничего не сказала?

— Это она тебе ничего не сказала, — хмыкнула Светка.

— А тебе? — я повернул голову и посмотрел на блондинку.

— А мне много всего, — вздохнула она и, явно передразнивая Марину, сдула со лба непослушную прядь волос, ткнула в меня указательным пальчиком и сложила губки бантиком. — «Светик, весь спрос с тебя! Если я узнаю, что у вас с Андреем что-то было, я тебе все патлы повыдираю. С Андрюши какой спрос? Он мужчина. Все мужчины слабые на передок. Так что я ему даже говорить ничего не буду. А вот ты! Ты смотри у меня!»

— Так и сказала? — я не сдержался и помимо воли улыбнулся.

— Слово в слово! — поморщилась Светка. — И про слабые на передок и про то, что с вас спросу нет, и что патлы мне повыдирает, если узнает…

— Забавно… — хмыкнул я.

— Забавно? — удивилась Светка.

— Забавно, что она сказала не «если что-то будет», а «если я узнает».

Светка задумчиво наморщила свой лобик, пытаясь понять, к чему я клоню.

— Хм… Действительно. Погоди… И что это значит?

— Да ничего, — отмахнулся я. — Маринка оговорилась. Просто прозвучало забавно.

— Уверен? А если не оговорилась?

— Оговорилась! — заверил я девушку, отошёл от окна и направился к кровати, на ходу сбрасывая штаны и рубашку. — Ладно, давай спать. Мне завтра рано на службу вставать…