— В чём? — непроизвольно напрягся я.

— В том, что машины надо беречь, — назидательно произнёс он и снова укоризненно глянул на меня. — Особенно служебные. Нельзя же так с машиной, товарищ младший лейтенант.

— Да я нечаянно, — сокрушённо вздохнул я. — Преследовал опасных преступников, пришлось идти на таран.

— Преступники хоть задержаны? — прищурился Митрофаныч.

— Задержаны, наказаны и поставлены в угол. Выпороть бы их ещё, — мечтательно вздохнул я. — Но это не наши методы…

— А, ну тогда понятно, — важно кивнул он, покрутив ус. — Ну тогда да… Ладно, сейчас всё сделаем в лучшем виде, не переживай. Погуляй пока пять минут, и зверя своего забери, чтобы он тут никого мне не цапнул.

— Туман! — скомандовал я, хлопнув себя по бедру.

Пёс дёрнул ухом, молнией выпрыгнул из открытого окна и молча пристроился у моей ноги, склонив голову набок и внимательно наблюдая за усатым мастером.

Митрофаныч хмыкнул, повернулся к открытым воротам цеха и громко гаркнул:

— Мужики! А ну тащите сюда инструменты. Тут у нас пациент прибыл, надо вернуть его к жизни…

Через пятнадцать секунд вокруг моей машины собрался небольшой консилиум охающих и ахающих специалистов, мне искренне посоветовали больше не таранить передней фарой слишком уж чёрствых преступников, а выбирать кого помягче, и за полчаса сделали всё так, будто никакого ночного происшествия и не было.

Я искренне поблагодарил мастера и его сотрудников, вручил им в благодарность одну из бутылок коньяка, увидел счастливые лица и загоревшиеся глаза, прыгнул в автомобиль и покатил дальше…

Заехал в отдел, из которого ночью забирал двух пьяных блондинок и одну собаку, поблагодарить мужиков. Оставил две бутылки коньяка у дежурного, с просьбой передать кому надо, и поехал уже в свой родной отдел…

— Доброе утро, Калинин! — поприветствовал я скучавшего за стойкой дежурного коллегу. — Как дела? Что новенького?

— О! Соколов! — обрадовался тот. — Ты же до обеда отпрашивался?

— Закончил дела пораньше и сразу на службу, — усмехнулся я, лениво оперевшись локтем об окошко дежурки. — Так как? Что у нас новенького?

— Вчера вечером наши взяли киномеханика в центральном кинотеатре. Сначала думали, кошельки у посетителей подрезает, начали у него копаться и такое нашли, что мама дорогая! — радостно сообщил мне Калинин последние новости.

— Да ты что⁈ — выдохнул я.

— Ага! — подтвердил Калинин. — Я толком не слышал ещё, но, похоже, этот хмырь школьниц убивал. Там улик полный шкаф. Бантики какие-то, газетные вырезки, нож, верёвка… Этот гад даже бежать пытался, когда понял, что его накрыли. Но наши его быстро скрутили.

— Да иди ты! — удивился я настолько искренне, насколько мог. — Вот гнида!

— И не говори! — покачал головой дежурный. — Прям у нас под носом…

— Да уж… Дела-а-а… А почему в кинотеатр наши поехали? — нахмурился я. — Это же вроде чужой район.

— Так вчера ещё вечером на вокзале массовая драка случилась, цыгане с кем-то сцепились, — махнул рукой Калинин. — Туда почти все свободные экипажи поснимали, а тут из кинотеатра сигнал пришёл. Ну, дежурный по городу наших и перенаправил — они как раз ближе всех оказались.

— Ясно, — кивнул я, мысленно радуясь, что никого из знакомых милиционеров вчера не встретил в кинотеатре. А то пришлось бы потом объяснять, как я там очутился и почему заходил в аппаратную механика.

Хм… Ну и всё равно, по итогу вышло всё неплохо. Минус три… Из Орловской дюжины осталось всего девять фамилий. Такими темпами я справлюсь с ними к концу месяца и… И дальше уже посмотрим, прав я был в своих умозаключениях, спасу я отца таким макаром или нет…

— Да, кстати, — выдернул меня из собственных мыслей и сочувствующе глянул на меня Калинин. — Тебя майор ждёт в кабинете…

— Меня? — удивился я.

— Угу.

— А чего это он меня ждёт?

— Не знаю, — пожал Калинин плечами. — Но вид у него был такой… — дежурный поморщился, — недобрый…

— Обнадёживает, — буркнул я.

— Угу, — хмыкнул Калинин. — Ладно, всё. Иди давай, нечего здесь лясы точить. Ты и так на два часа опоздал на смену, прям как начальство.

— Я же утром звонил, отпрашивался у тебя, — обиженно возмутился я.

— Ну звонил. И что? Майору это расскажешь. Мне-то зачем? — указал он взглядом в сторону коридора. — Иди, говорю.

— За барбосом моим присмотришь? — вздохнул я и кивнул на сидящего у моей ноги пса.

— Конечно. Заводи.

Калинин поднялся со стула, приоткрыл дверь дежурки, запустил пса внутрь и закрыл дверь на защёлку. Туман деловито обнюхал углы, нашёл себе место у стены и улёгся с видом сотрудника, заступившего на ответственное дежурство.

— Спасибо, — поблагодарил я Калинина и двинулся по коридору в поисках кабинета начальства.

Слегка поблукал, пытаясь вспомнить, где тут у нас заседает начальник отделения, несколько раз заглянул не туда, через пару минут всё же нашёл нужный кабинет, глубоко вдохнул и решительно постучал в дверь.

— Входите! — раздался с той стороны грозный начальственный оклик.

Я опустил ручку, потянул дверь на себя и через секунду переступил порог, прекрасно понимая, что начальство никогда не вызывает на ковёр просто так…

— О! Соколов… — при виде меня недовольно поморщился майор Медведев, оторвав взгляд от бумаг на своём столе. — Проходи. Садись.

Я прикрыл за собой дверь, преодолел разделявшее нас расстояние и опустился на предательски скрипнувший подо мной стул, выжидающе замер под тяжёлым взглядом товарища майора и с самым невинным и простодушным видом оглядел кабинет своего непосредственного начальника.

Большой стол, дисковый телефон, стеклянная чернильница, несколько аккуратных стопок бумаг, настольный бюст Ленина и его же портрет на стене, красный вымпел на шкафу, запах табака и старой мебели. Всё по-спартански скромно, строго и функционально, никаких тебе буржуазных излишеств.

— Мне тут майор Громов звонил, — наконец нарушил он тишину. — Знаешь, по какому поводу?

— Э-э-э… — протянул я. — Звал вас на дачу? Рыбалка, шашлычок, сто грамм из морозилочки?

— Если бы, — заметно смягчился майор и, кажется, сам не заметил, как его кадык предательски прогулялся по горлу вверх-вниз. — Нет, Соколов. Громов сказал, что ночью его орлы задержали двух барышень на служебной машине. Потом, правда, через пару часов отпустили. Без протокола и бумажек. Барышни были пьяны вусмерть. И ещё собака с ними служебная была.

— Тоже пьяная? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, собака как раз трезвая. Знаешь что-нибудь об этом? — хитро прищурился майор и внимательно посмотрел в моё лицо.

— А должен? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ты тут в игры со мной не играй, Соколов! — строго пристукнул он кулаком по столу, отчего бюст Ленина едва заметно дрогнул, но устоял, как самый настоящий вождь мирового пролетариата. — Фамилия у одной из барышень — Соколова. Точно ничего не знаешь об этом?

— Никак нет, товарищ майор.

— Понятно, — тяжело вздохнул он. — Машина хоть цела?

— Ни царапинки, — отрапортовал я.

— Ясно… — задумчиво протянул Медведев. — Прочухана своим барышням вставил?

— Так точно.

— Эх, Соколов… — майор осуждающе покачал головой. — Почему не доглядел?

— Не думал, что они такой дуростью заниматься будут.

— А надо было подумать! — нравоучительно произнёс хозяин кабинета. — Женился — думай. Внимания жене больше уделять нужно, Соколов. Тогда она и по ночам на служебной машине с подругами кататься не будет.

Я хотел заметить, что, возможно, тут дело не в недостатке внимания, а в избытке коньяка и Светкиной врождённой тяге к приключениям, но благоразумно промолчал.

— Эх, Андрюша… Я же тебя ещё вот таким знал, — перешёл майор на более дружелюбный тон и показал рукой где-то на уровне стола. — Отец твой, Василий Михалыч, хорошим человеком был. И начальником хорошим… — он на секунду задумался и тяжело вздохнул. — Я ведь тоже в твоём возрасте бедокурил, не хуже тебя. А он мне всегда говорил: «Петя, вот станешь ты когда-нибудь начальником, появится у тебя такой же оболтус в подчинении, тогда я посмотрю, как ты запоёшь». Как в воду глядел. Хороший мужик был твой отец, Андрей. Правильный… И справедливый… Ладно, — Пётр Петрович махнул в мою сторону рукой. — Иди уже. И приглядывай получше за женой.