— Прям всё? — усмехнулся я, глянув на подошедших и робко переминающихся с ноги на ногу возле моего стола девушек.

— Ну… не совсем всё, — замялась блондинка. — Сказала, что фара разбилась. Без подробностей.

— Ясно, — покачал я головой и подсунул один оладушек положившему морду на край стола Туману, не отрывавшему гипнотизирующего взгляда от тарелки и яростно пускавшего свисавшую до пола слюну.

— А магазины у вас тут во сколько открываются? — деловито поинтересовалась Светка.

— Гастроном работает с восьми, — подсказала Маринка.

— Отлично! Я тогда сразу, как откроется, за коньяком сбегаю. Ой! Это не то, что ты подумал, Андрюш! — тут же виновато забормотала Светка, заметив мой молчаливый укоризненный взгляд. — Это для дела! Ну коллегам же в знак благодарности нужно магарыч проставить? — со знанием дела заявила она. — Ребята тебя… нас выручили. Нельзя же просто так взять и не отблагодарить. Неприлично.

— Андрюш, ты ешь, ешь… — Маринка заботливо пододвинула ко мне тарелку с оладьями ещё ближе. — И чаёчек вот пей. Могу кофе сделать…

— Не нужно. Чай подойдёт… — вздохнул я, подкинув очередной оладушек Туману, сделал глоток горячего чая и задумчиво повернулся к окну.

— И вообще… Чего ты такой сердитый, Андрюш? — непонятно с чего набравшись храбрости, заявила Светка. — Дуешься за то, что было ночью? Ну дали мы маху разок, так что нас теперь всю жизнь этим попрекать?

Сердитый? Я? Да нет, с чего бы это вдруг? Хотя, погодите-ка… Может, это потому, что одну дурочку я пытаюсь спасти от смерти, второй стараюсь мужа уберечь, а они в это время устраивают мне бег с препятствиями и подкидывают проблем так ловко, словно пытаются получить за это премию ударника социалистического труда.

Чёрт! А ведь за всеми этими хлопотами и беготнёй у меня как-то вылетело из головы, что Светка должна погибнуть вечером девятого мая. Да, её убийцу мы вроде бы взяли, но что-то не нравилось мне в этом всём…

Да уж… Нужно что-то думать…

— Вы вообще знаете, что полагается за угон служебной машины? — озвучил я совсем не то, о чём думал, взял горячий оладушек, окунул его в густую сметану и отправил в рот.

— Мы ничего не угоняли, — проворчала Светка. — Мы взяли покататься.

— Ну да, конечно, — скептически хмыкнул я. — На суде бы потом так и объясняли.

— А почему нас тогда отпустили, раз всё так серьёзно? — упрямо нахмурилась блондинка.

— Потому, — я ткнул пальцем в сторону Марины, — что она моя жена. А ты… — перевёл взгляд на Светку. — Кто ты там мне вообще?

— Свояченица, — буркнула она.

— Угу. Допустим. В общем, вам просто повезло, что никто не пострадал, а сотрудники нашей доблестной милиции отнеслись с пониманием к ситуации и решили не портить мне жизнь из-за двух пьяных дурочек.

— Вот прям так взяли и просто решили? — съязвила Светка.

— Не просто так, — вздохнул я. — Как ты правильно заметила, Свет, мне теперь придётся выставиться хорошим коньяком перед коллегами.

— Я куплю! — торопливо закивала она. — Как только гастроном откроется, сразу куплю. Самый дорогой! Я же обещала!

— Самый дорогой не надо, — поморщился я. — А то ещё подумают, что я взятку даю. Обычный подойдёт…

Девчонки переглянулись, одновременно выдохнули, поняв, что гроза миновала, скрипнули ножками отодвигаемых стульев по деревянным половицам и осторожно уселись напротив меня за стол.

— Андрюш… — вкрадчиво произнесла Светка.

— Что?

— А ты научишь меня машину водить?

— Свет! — шикнула на сестру Маринка и с опаской покосилась в мою сторону.

— Ну а что такого? — искренне удивилась та. — Мы же уже извинились за вчерашнее. Андрюш, ну пожалуйста… Мало ли. Вдруг в жизни пригодится.

— Я подумаю, — вздохнул я.

— Спасибо! Вот видишь, — просияла Светка и мстительно продемонстрировала Маринке кончик своего длинного языка. — Андрей больше на нас не сердится!

— Сержусь, но уже меньше, — поправил я, допил в несколько глотков чай и глянул на часы. — Ко скольки мне нужно быть на заводе, Марин?

— В любое время. Тебя там уже ждут. Я сказала, что ты подъедешь, как только сможешь.

— Хорошо. Тогда я схожу в душ и сразу поеду к ним. И давайте вы двое только без приключений сегодня. Дайте мне хотя бы один день передохнуть, — строго глянул я на девушек.

— Хорошо… — одновременно буркнули две блондинки, виновато спрятав от меня свои бесстыжие глаза.

Я удовлетворённо кивнул, поднялся из-за стола, взял в шкафу мыло, полотенце, чистую майку и двинулся в душевую…

Из общаги я вышел около восьми. Прихватил с собой Тумана, ещё раз обошёл свой многострадальный служебный автомобиль и внимательно оглядел его на этот раз уже при свете дня. Повздыхал немного, мысленно придумал парочку изощрённых и не самых приятных наказаний для любительниц погонять пьяными по ночным улицам, пожалел, что мы живём не в средневековье и что дыбу успели запретить, и так же мысленно махнул рукой на двух блондинок, пялившихся на меня из-за шторки окна второго этажа и думавших, что я их не замечаю. Новых повреждений при дневном свете я, слава богу, не обнаружил, так что немедленная расправа моим сожительницам пока не грозила.

Я прыгнул за руль автомобиля, глянул на пса, нагло пристроившегося с умным видом на переднем пассажирском сиденье… понравилось ему, видите ли, кататься спереди… завёл двигатель и неторопливо выехал со двора…

Первым делом я заехал в гастроном. Светку за коньяком гонять не стал, не женское это дело, но она всё равно умудрилась перед выходом всучить мне две купюры по двадцать пять рублей и заявить, что это её вина, значит, и платить будет она.

Спорить я слишком настырно не стал, денег у меня своих особо-то и не было, поэтому молча и с чистой совестью принял деньги от своей двоюродной тётушки…

В отделе «Вино-водка» я постоял в хвосте небольшой очереди из местных хануриков, желавших опохмелиться с утра пораньше и ворчавших на какой-то закон, запрещавший продажу крепкого алкоголя до одиннадцати утра. Понял, что дело никуда не движется, обогнул мужиков, подошёл к прилавку и без особых проблем под завистливые взгляды тех же хануриков купил у растерянной и наверняка опешившей от моей наглости продавщицы три бутылки трёхзвёздочного коньяка. Отдал за всё двадцать шесть рублей двадцать пять копеек, охренел от цен, стараясь не думать, сколько раз на эти деньги можно было сводить девчонок в кино и сколько сдобных булочек и мороженого можно было накупить, вышел обратно к машине и поехал на завод…

На проходной меня действительно пропустили без вопросов. Дежурная тётка сверилась с какой-то бумажкой, подозрительно посмотрела на Тумана, с гордым и независимым видом восседавшего на переднем сиденье с высунутым языком, глянула на милицейский автомобиль с разбитой фарой, смерила меня изучающим взглядом и махнула рукой в сторону вереницы складов и заводских корпусов.

— Пятый цех, прямо и направо, — буркнула она, через секунду потеряв ко мне всякий интерес и заинтересовавшись выезжавшим с территории завода грузовиком. — Ты куда прёшь, ирод! Ослеп, что ли! Я разве документы проверила? Или разрешила проезжать? А табличку «Без остановки не проезжать» тут для кого повесили?

Я усмехнулся, глядя на то, как тётка отчитывает незадачливого водителя, сел в авто и поехал в указанном направлении…

Нужный гараж или цех нашёлся быстро. Алексей Митрофаныч оказался невысоким, жилистым, усатым мужичком лет шестидесяти, с хитрым прищуром и в промасленной робе. Он обошёл мою «копейку», посмотрел на разбитую фару, покачал головой и укоризненно цокнул языком.

— Проблема? — осторожно поинтересовался я.

— Да какая проблема… — фыркнул он. — Фару заменим, раз Марина Николаевна попросила. Поставим новенькую от ЗИЛа или ГАЗона, у нас их полно. Никто даже не заметит…

— От ЗИЛа? — удивился я. — А подойдёт?

— А какая тебе разница? ФГ-140 она и в Африке ФГ-140. Что на твою ласточку, что на ЗИЛ — один хрен. Подойдёт, в общем, — небрежно отмахнулся мастер. — Унификация, товарищ милиционер — великая вещь! Проблемка у нас только в другом…