Гуров медленно попятился и через секунду резко рванул вбок, оттолкнул в сторону стоящего у него на пути администратора, сшиб плечом с ног женщину-понятую, бросился к двери и тут же нарвался на упрямое, яростное сопротивление советских граждан, перегородивших ему путь к побегу.

— Держи его!

— Убивца!

— Душегуб!

— Девок убивал, гад! — загудел народ в коридоре.

Кто-то из мужиков умудрился подставить механику подножку, кто-то под шумок сунул для острастки кулаком по рёбрам, а кто-то от души приложился по морде. Из носа опасного серийного убийцы, промышлявшего в моей реальности до зимы восемьдесят пятого года, хлюпнула кровавая юшка, он упал на колени и прикрыл голову руками, защищаясь от побоев…

— Граждане, прекратить самосуд! — рявкнул сержант, рванув на помощь подозреваемому. — Назад все! Назад!

Следом за патрульным подскочил дежурный оперуполномоченный, вывернул Гурову руки за спину, защёлкнул на запястьях наручники и поднял его с пола.

— Ладно, — тихо произнёс я и потянул девчонок в сторону лестницы. — Нам пора. Идём.

— Андрей, подожди, — удивлённо пробормотала Маринка, остановившись у спуска на первый этаж. — А как же твой кошелёк?

— Да я уже нашёл его… — поморщился я. — Просто не в тот карман положил.

— Ты же говорил, что его украли.

— Ну я так думал. Получается, не украли…

— Вот ты охламон! — осуждающе покачала головой Марина.

— Есть такое, — честно сознался я, переглянулся с загадочно посматривающей на меня и помалкивающей Светкой и кивнул в сторону ступеней. — Пошли уже, не будем мешать следствию.

Маринка тяжело вздохнула, взяла меня за руку и двинулась следом за мной вниз по лестнице…

Чёрт! А получилось даже лучше, чем я рассчитывал. Я-то думал, что милиция найдёт подброшенные кошельки с партийным билетом, Гурова обвинят в кражах и он отправится года на четыре или пять туда, где никого уже не убьёт. А вместо этого они случайно добрались до настоящего тайника с настоящими уликами. Сегодня мне определённо везло…

Глава 14

«С ВЕЩАМИ НА ВЫХОД, СОКОЛОВ!»

Из кинотеатра мы вышли около одиннадцати. На улице уже давно стемнело, но народ расходиться не торопился — на лавочках сидела молодёжь, возле клумбы кто-то негромко перебирал струны гитары, а чуть дальше, у фонтана, несколько парней слушали огромный кассетный магнитофон, поставив его прямо на бетонную плитку.

— Ну что, домой? — поинтересовался я у девчонок.

— Домой, — почти одновременно согласились они и с двух сторон взяли меня под руки, увлекая за собой.

Мы спустились по широким ступеням, свернули направо и неторопливым прогулочным шагом двинулись по тёмной аллее, обсуждая фильм. Светка восторженно рассказывала, как она испугалась, когда Кинг-Конг впервые появился на экране и чуть не выпрыгнул в зрительный зал, Маринка утверждала, что ей вообще не было страшно и глаза она не закрывала, а просто мы вечно смотрели на неё как раз тогда, когда она моргала чуть дольше обычного.

А ещё обе девушки дружно спорили между собой, настоящая ли обезьяна снималась в кино или всё-таки человек в шерстяном костюме, так и не придя к какому-то общему знаменателю…

— Закурить не найдётся, фраерок? — хриплым голосом произнесла шагнувшая из темноты на дорожку аллеи и замершая прямо у нас на пути невысокая тёмная мужская фигура в небрежно надвинутой на глаза кепке, спортивном костюме и с вальяжно сунутыми в карманы спортивных штанов руками.

Ещё двое парней отделились от деревьев и неторопливо окружили нас с боков. Девчонки испуганно замолчали и плотнее прижались ко мне, покрепче взяв меня под руки.

— Не курю, — миролюбиво произнёс я, внимательно наблюдая за парнями по бокам. — И вам не советую.

— Ого! — удивился стоявший впереди парень. — А чё такой борзый?

Он вытащил руку из кармана, демонстративно щёлкнул кнопкой и выкинул из тёмной рифлёной рукояти короткое лезвие, блеснувшее в свете далёкого фонаря. Несколько раз угрожающе повёл запястьем из стороны в сторону, рисуясь перед нами и выписывая лезвием в воздухе восьмёрку, и гаденько усмехнулся…

— Андрюш… Пойдём, — тихо попросила Марина, потянув меня за руку. — Не связывайся с ними.

— Да, Андрюша, не связывайся с нами, — ухмыльнулся парень с ножом. — А то мы тебя плохому научим.

— А чего это он сразу с двумя кралями гуляет? А, Гвоздь? — поинтересовался второй парень, разглядывая Светку, и по блатному сплюнул на асфальт прямо нам под ноги, за что тут же мысленно получил от меня кличку «Сморчок». — Не многовато ему одному?

— А чего ты у меня спрашиваешь? Ты у него спроси! — недовольно поморщился Гвоздь, не переставая играться с выкидным ножичком.

— Слышь! Одну нам оставь, не будь жлобом, — глянул на меня Сморчок, и вся троица дружно заржала.

— Зачем вам девушка? Вы и друг друга приласкать сможете. Вас же трое, — ухмыльнулся я, высвободил руки и осторожным движением спрятал девчонок у себя за спиной.

— Чё ты сказал? — оборвав смех, переспросил парень в кепке и совершил самую банальную в драке ошибку, опустив руку с ножом и двинувшись ко мне.

Я сделал короткий шаг навстречу, резко выкинул руку перед собой, воткнул костяшки кулака аккурат в подбородок парнишки, да так, что его голова дёрнулась назад, а кепка отлетела в сторону, и впечатал носок своего ботинка ему между ног, заставляя беднягу рухнуть на колени, жадно хватать ртом воздух и на некоторое время напрочь забыть о радостях сексуальной жизни…

Нож парня с весёлым «дзинь» звякнул об асфальт, а я уже уходил в сторону, не давая одуматься и прийти в себя двум оставшимся противникам.

Первому достался короткий удар кулаком в нос и способность пускать волшебные кровяные пузыри, раздался влажный хруст, брызнула кровь, и парень, зажав лицо ладонями, отшатнулся к дереву. Второй успел замахнуться, но я легко ушёл в сторону, перехватил его руку, дёрнул на себя и подсёк ногу, уронив спиной на асфальт и подарив ему дебафф под названием «Хромоногий».

На всё про всё ушло не более нескольких секунд. Двое противников лежали на земле, стонали и пытались понять, почему вечер внезапно перестал быть томным, третий вовсю юзал свою новую способность у дерева, а у меня даже дыхание не сбилось…

Я поднял с асфальта нож, сложил лезвие и сунул оружие в карман. От греха подальше, как говорится, и чтобы эти придурки снова не решили тыкать им в живого человека. Обернулся к девчонкам, испуганно жавшимся друг к дружке и смотревшим на меня широко раскрытыми глазами, и удивлённо произнёс:

— Ну и? Чего стоим? Кого ждём? Пошли уже домой…

Реакции на мои слова особой не последовало, я тяжело вздохнул, подошёл к блондинкам, взял их под руки и повёл дальше по аллее.

— Идём, — повторил я. — А то ещё милицию придётся ждать. Потом полночи объяснительные писать и рапорты… А я спать хочу…

Некоторое время мы шли молча. Маринка то и дело оглядывалась назад, словно проверяя, не померещилось ли ей, а Светка не сводила с меня восхищённого взгляда.

— Ты… Соколов… — спустя пару минут, отойдя от шока и вернув себе способность связно говорить, растерянно пробормотала Марина, прижимаясь ко мне плечом. — Ты где так драться научился?

— Помнишь, я рассказывал, что тех, кто десять раз подтягивается, сразу в лейтенанты берут?

— Угу… — подтвердила она.

— Вот и представь теперь, что могут люди, которые тридцать раз подтягиваются. Этим ещё повезло, — кивнул я себе за спину, — что они нас встретили. Легко отделались. А попадись им капитан или, не дай бог, майор — от них бы и мокрого места не осталось.

Маринка несколько секунд подозрительно смотрела на меня, потом поняла, что я издеваюсь и возмущённо фыркнула:

— Да иди ты, Соколов! Дурак! — обиделась она на меня, но уже через несколько секунд простила, покрепче вцепилась в мою руку и с гордым видом зашагала рядом…